— Обязательно. Разберемся. Увидимся на рыбалке?

— В субботу, как обычно.

Он уходит в отделение, а я сажусь в "Гелик" отца, вдыхая запах натуральной кожи и привычной ели, которую так любит мама.

— Может, домой? — предлагает папа, а я качаю головой.

— Не начинай. На работу. Только на работу.

— И в кого ты такая упертая?

— Даже не знаю… Даже не знаю, — хмыкаю я, а отец фыркает. Но мы тут же смеемся. Отец с барского плеча подкидывает мне деньжат. Ого…

— И с чего такая щедрость?

— Чтобы не каталась с престарелыми боссами.

— Стой, стой, ты сам его сынком назвал.

— Для меня он сынок, сосунок, а для тебя старпер.

— Гоша младший слишком молод, Гоша старший слишком стар… А Егорка идеально подходит.

— Вот ты всегда была умненькой.

— Ага. А тебе не приходило в голову, что я сама могу выбрать спутника жизни. Как мама.

— Маме твоей как раз выбора я не предоставил. Взял и все.

— Он что, совсем тебе не понравился? Мне кажется, симпатичный. Мужественный такой.

— Не понял. Он что, подкатывал к тебе? — дает папа по тормозам, но я качаю головой, крича излишне громко.

— Нет, что ты! — испуганно, а после паузы, когда мы уже подъезжаем к офису. — Только я к нему.

— Маша!

— Да шучу я! Шучу! — выпрыгиваю из машины и, послав воздушный поцелуй, забегаю в офис. Сердце еще бьется очень сильно. Руки дрожат. Боже, нет, нет, нельзя папе знать, вообще не о ком. По крайней мере пока я прямо с пузом не приду к нему домой и убивать отца моего ребенка уже убивать будет нельзя.

Хочу уже отойти, но сталкиваюсь с Кристиной, смотрящей на меня как на грязь под своими ногами.

— Думаешь, став любовницей босса, можешь опаздывать? А это кто тебя привез? Офигеть, какой мужик.

— Это мой… — чуть не сказала… Но посмотрела в ее восхищенное лицо.

Отличный повод переключить внимание Кристины с Георгия на кого-то более интересного. Прости, папа!

— Мой поклонник. Но я пока не решила, что с ним сделать. Он, кстати, знакомый твоего отца. По субботам они ездят на рыбалку.

— Это Брамов? Тот самый?! Постой, так ты Брамова… Он твой отец…

— Бинго, детка. Там тебе ничего не светит. Впрочем, с Воронцовым тоже, — хохочу и убегаю в только что открывшийся лифт. Перед тем, как он закрылся, замечаю озлобленное выражение на красивом лице Кристины и задумываюсь о том, что я, пожалуй, переборщила.

— Пап, привет, можно? — Гошка заглядывает в кабинет, пока я подписываю с Людой очередную кипу договоров и документов. Видеть мне сейчас вообще никого не хочется. До сих чувствую тюремный смрад. Кто бы мог подумать, что попытка потрахаться закончится решеткой? И ладно, я бы сам выбрался, нет же, меня вытащили знакомые папаши Маши. Нет, спасибо им, конечно, но и должным такому человеку я быть не желаю.

Обычно это мужчины стремятся как можно дольше сохранить отношения в тайне. А тут все наоборот. Мало того, что я ее трахнуть не могу, так она еще и скрывать меня вздумала! Словно я какое-то позорное пятно на ее кристально невинной репутации.

— Заходи, чего встал? Уже не дуешься на меня? Люда, уши в трубочку сверни и иди работай.

Она нервно кивает, улыбается и убегает, плотно закрыв за собой двери.

Я, наконец, иду к бару, наливаю себе воды и залпом выпиваю.

— Да, конечно. Что мы, из-за какой-то… — он ловит мой взгляд и улыбается. — Девушки ссориться будем? Я понял, что выше этого.

— Очень по-взрослому. Не ожидал. Выпьешь со мной, мне надо перебить запах тюрьмы.

— Тюрьмы?

— Да, поцапался с властями и все утро провел за решеткой.

— А из-за чего? Что случилось?

Не говорить же ему, потому что Маша дрочила мне в машине в пробке?

— Говорю же, вспылил.

— Просто ты обычно спокойный, а последнее время… Маша на тебя плохо влияет.

— Это уже позволь мне решать. Ты, кстати, знаком с ее отцом?

— Ну, виделись, да. Он меня с лестницы спустил, когда я знакомиться к нему пришел. Собственно, поэтому Маша и ушла из дома.

— С лестницы… — ладно, в конце концов, это даже не отношения. Временная стыковка половых органов. — Ну, видишь, как я тебя спас от будущих избиений.

— Не говори, прям герой.

Не знаю, мне прям слышится в его голосе сарказм.

— Ладно, пойду работать, а то начальник у меня строгий.

— Давай, давай, дожми финов.

— Обязательно.

Он уходит, а я переодеваю, наконец, рубашку и принимаюсь за накопившуюся работу, периодически думая о том, что связь с Машей хорошо бы прервать насовсем. Судя по тому, что я слышал о Брамове от Славы, он настоящий псих. Тем более, уже был замечен в воровстве чужих идей. Скандалы вокруг фирмы мне ни к чему, мы только-только вышли на международный рынок, и совсем скоро я надеюсь выйти на рынок акций.

Мне работать надо, а не этой чепухой заниматься.

С твердым решением порвать этот узел и общаться с Машей как с сотрудницей я выключил в кабинете свет и вышел в холл. Взгляд тут же натолкнулся на Машу, которая балансировала одной ногой на подлокотнике дивана и пыталась полить цветок.

Юбка чуть задралась, как и пиджак, оголяя столько участков идеального тела, что кровь, застывшая на время, вновь потекла по венам.

Я стряхиваю наваждение, сжимаю кулаки в твердой решимости вообще уволить чертовку. Я не смогу нормально думать, когда она вот так близко, на расстоянии вытянутой руки. Специально пришла провоцировать мое не слишком удовлетворенное либидо.

— Мария Захаровна, почему вы все еще на работе? — говорю излишне резко. Маша оборачивается и вместе с лейкой испуганно взмахивает рукой и валится прямо на меня. Успеваю словить ее, вздрагиваю от случайного душа, который обрушивается на мою голову.

— Прости, прости, я все вытру… Где полотенце, — встряхивает она мои волосы, а я пытаюсь вспомнить, почему я хотел выгнать Машу? Вот же она, рядом, такая близкая и совершенно не торопится уйти! Она бежит в кабинет, хватает полотенце, а я иду за ней, смотрю, как она мечется, стирает с меня воду, с шеи, с лица.

— Ну, хватит...

— Ну, вроде, немного совсем. Да и лето. Жарко сегодня, да?

— Жарко, да. Ты что-то припозднилась, — стирая с ее лица капли воды, задеваю губы. Это реально какое-то наваждение, от которого одно спасение: окунуться в него с головой.

— Так я давно освободилась. Но Люда сказала, что ты сегодня не в духе, а учитывая утро…

— Да, утро было веселым.

— Ты прости, что я папе тебя как мужчину своего не представила, просто он иногда ведет себя не совсем адекватно в отношении меня.

И того, с кем я встречаюсь.

— Да, я наслышан про лестницу.

— А ты у меня такой, — она трогает мой кадык, а потом просто прижимается к нему губами, заваливая меня на пол. Блять. Надо это прекращать, но я шагаю к дивану и сажусь, чуть расставив ноги. Маша уже уселась сверху и легонько расстегивает мои пуговицы.

— И какой же я?

— Шикарный, — шепчет Маша и прижимается ко мне губами.

Ровно несколько секунд я размышляю, в какой пиздец ввязываюсь, потакая капризам дочери бывшего бандита, и чем это все может обернуться, но вместо того, чтобы оттолкнуть девчонку, нажимаю на ее поясницу, прижимая к себе еще крепче, трусь ноющим стояком о промежность, чувствуя, как жар проникает даже сквозь штаны.

Тело как оголенный провод, вот-вот вспыхнет, а Маша вот совсем не помогает успокоиться. Наоборот, скользит руками по уже обнаженной груди, цепляя плоские соски, царапнув живот.

Она совсем не понимает, к чему это все может привести?

— Одной дрочкой не отделаешься.

— А я и не хочу… — хрипит она, открывая осоловелые глаза и пьяно улыбаясь влажными губами…

Дергаюсь вперед, почти сгоняя ее со своих колен, но только лишь затем, чтобы бросить чертовку на диван спиной. Нависнуть сверху и прижаться к пухлым, розовым губам. Она протяжно скулит, стоит мне накрыть ладонями ее грудь, найти соски и долго-долго их массировать, пока она не начнет хныкать моим именем.