— Да непонятно там пока все. На отдыхе сейчас, особо не созваниваемся. Как тебе новый коллектив?

— Да крутые все, ты и сам видел. Вчера напились просто в зюзю.

— Ну тебе алкоголь вообще противопоказан. Тем более в таких количествах. Ты сейчас куда? Тебя отвезти?

— А ты уже купил машину?

— Я пока купил такси, так что могу поделиться.

— Это будет просто отлично… — он помогает мне встать и даже как истинный джентльмен берет мою сумочку. Но стоит мне сесть в такси, Гоша чертыхается.

— Бля, забыл папку с документами, чтобы завтра отвезти. Папа последнее время прям зверь. Подождете меня?

— Конечно, — киваю, приваливаясь головой к подлокотнику. Минут через десять прибегает обратно Гоша и мы вместе едем в общежитие, где я и выхожу, целуя его в щеку. — Я очень рада, что мы помирились.

— Я-то как рад. Завтра на работе увидимся.

— Спасибо. Ну и Кристине привет. Передай, что я будущего пасынка в обиду не дам.

Мы хохочем, и я иду в общежитие, где Катька уже ушла на работу. Я не раздеваясь, плюхаюсь в кровать, достаю телефон на котором минимум десять пропущенных. От Георгия. Я тут же перезваниваю и отвожу трубку в сторону, чтобы не оглохнуть от яростного.

— Нахрена, тебе телефон? Может мне его тебе на шею повесить?

— Ну я же перезвонила, чего ты кричишь?

— Когда я уже озверел? Почему ты не спустилась ко мне после рабочего дня? Я же написал…

— Георгий, я так работала, работала, между прочим, чтобы твой проект был лучшим.

Чтобы построить землю на том участке, компании Воронцова еще предстоит выиграть тендер. И судя по тому, что я слышала, конкурс уже через неделю.

— Не сомневаюсь. Так почему ты не зашла?

— Ну, во-первых отношения мы вроде как не афишируем, во вторых заходил Гоша.

— Мой Гоша? Что он опять сделал?

— Да ничего, просто извинился. Мы поболтали и на такси уехали по своим домам.

— Извинился?

— Да, а еще у него отношения к Кристиной. И она уже ему дала, представляешь?

— Тебе завидно?

— Да нет же… Ну какая… Еще толком ничего не было, а уже переспали.

— Ну не все такие замороченные как ты.

— Вот и он так сказал… — еле ворочаю языком… — Георгий я засыпаю. И кстати буду совсем не против увидеть тебя завтра утром.

Что он там ответил, не знаю. Но знаю, что сегодня был самый лучший день за много — много дней…

На следующее утро меня ждал не водитель, как я ожидала, а сам Георгий. Понятно, к черту конспирацию? И вроде отругать его хочется, но вместо этого я распываюсь в мечтальной улыбке...

В его руках был мой кофе, а выражение лица было внимаьельным. Он расматривал меня, не упуская не единой детали...

— Отличный костюм, — говорит он вместо приветствия, и мне нравится, какая темнота разливается в его глазах.

Какое желание!

Порочность!

И все это только для меня одной.

Тяжело, наверное, ему сдерживаться, не взять меня нахрапом. И ведь я не особо буду сопротивляться, особенно, когда он вот так улыбается.

На мне сегодня алый костюм с белой рубашкой. Слишком ярко и вычурно, но смотрится он очень красиво… Даже вон, мужчина мой оценил. Так оценил, что ширинка неприлично топорщится. Во рту пересыхает при мысли, об утренней зарядке, которую мы могли бы провести, ночуй я у него дома...

— А ты что пьешь по утрам? — спрашиваю, принимая кофе, и садясь в машину.

— Кровь девственниц, конечно…

Хохочу в голос, пока он выезжает с парковки.

— Значит, общалась с Гошей? — спрашивает он, пока вливаемся в поток, чтобы доехать до офиса.

— Ага.

— И вот он прям так хорошо нас принял?

— Ну… Я не сказала, что у нас что-то есть. Ведь, по сути, ничего и не было…

Резкий поворот вправо, и Георгий залетает на парковочное место возле канала.

— Что? Что случилось?

— Ничего не было? Это шутка такая? — бесится он и дергает меня на свои колени.

Я еле успеваю поставить кофе, чтобы не залить всю приборную панель.

Смеюсь, когда его губы касаются моих, когда вкус его слюны заполняет мой рот. И нет, не кровь он пьет, а такой же кофе, как и я, только горький, черный и, скорее всего, без сахара. Его руки на моей заднице беспощадно мнут отглаженную юбку.

А я?

Я не могу воспротивиться, как меня кроет от этого мужчины! От его запаха, от вкуса его кожи, что плавится под моими пальцами.

А вместе с ним плавлюсь и я.

— Опоздаем…

— Плевать, я начальник, я тебе разрешаю.

— Как великодушно, даже не знаю, как вас отблагодарить, чуть задираю юбку, расстегиваю ремень, лезу в сильно оттопыренные брюки.

И вот, наконец, игрушечка у меня, твердая, горячая и такая приятная на ощупь!

Она наливается, стоит большим пальцем провести по головке, несколько раз зацепить ногтем, скатывая прозрачную каплю.

Подношу палец ко рту, облизываю, смотря в глаза своего личного развратителя, который совершенно не помогает держать в себя руках и дожидаться президентского люкса.

— А мне? — отбирает он мой палец и сам облизывает его, закрывая глаза от удовольствия. — Какая же ты сладкая дрянь, Машка!

Вжимает он меня в себя, Давит губами на рот, скользит внутри языком, пока я скольжу рукой по его члену. Его длинные руки умудряются сжать мою задницу, пробраться под трусики, касаясь сочной промежности, которая постыдно истекает соками. Он скользит пальцами, заставляя меня вытягиваться в струну.

И так приятно, что ноги сводит, а во рту пересыхает. Я откидываюсь на руль, трусь об руку Георгия, пока моя собственная все быстрее накачивает большой член, увитый венами.

— Еще, еще немного, — умоляю я, пока мимо едут и едут машины. — Пожалуйста…

Скулю, стону, вскрикиваю, стоит тело прошибить током.

И стоит мне ощутить, как член в руке каменеет, как Георгий вытаскивает меня со своих колен, дергает голову в низ, вынуждая принять каждую каплю прямо в рот. Я бью его по груди.

— Ну, что ты творишь?

— Берегу твой внешний вид. Было бы странно, появись ты вся в сперме, — широко улыбается этот наглец, а мне только и остается, что согласиться, тем более что вкус не такой уж и противный, как я раньше думала. — У меня в кабинете есть отпариватель для твоей юбки.

— Пришлешь через Людмилу, я к тебе до президентского люкса не приближусь.

— В этом есть зерно разума. Я ведь тебя съем, Красная Шапочка…

Мы хохочем, когда вдруг в окно к нам стучатся. Я вскрикиваю, поправляя юбку, потому что за окном стоит офицер дорожной службы.

— Блять…

Он поправляет ширинку, рубашку, которую я как-то умудрилась расстегнуть.

Воронцов открывает окно, пытается объяснить наше поведение, но у него, как назло, даже документов с собой нет, а после предложения взятки нас и вовсе отвозят в отдел. Меня в кабинет, давать показания, а Георгия в камеру временного пребывания.

— Скажите, я могу позвонить? — прошу офицера, который посадил меня в этот кабинет и дал листок для показаний. Я уже все заполнила, правда, несколько иначе, чем в его протоколе.

— Детка, ваши дела и так очень плохи. Непристойное поведение, взятка должностному лицу, оружие в бардачке, не говоря уже о наркотиках в багажнике.

— Да не наше это! Мы же вам сказали!

— Судье будешь рассказывать.

— Слушайте, капитан Репин, если хотите оставаться на этой должности, а не писать картины, как ваш однофамилец, то вам стоит дать мне позвонить Зотову Константину Сергеевичу, вашему подполковнику полиции.

Офицер хмурится, обдумывает, стоит ли мне верить.

— Надеюсь, ты знаешь номер, потому что у меня его нет.

Я сглатываю, но память у меня хорошая, а номер дяди Кости, папа заставил вызубрить еще в третьем классе.

Я киваю, подтягиваю к себе стационарный телефон, набирая нужные цифры и уже предчувствуя, как горит моя жопа, словно папа взял ремень. И не важно, что он только всегда угрожал. Сегодня у меня есть ощущение, что я получу за все угрозы.