Я заказываю себе чай с булочкой, встаю рядом с собственной начальницей.

— Я там все доделала…

Она была со мной вежлива еще на прошлой неделе, а сейчас не удостаивает и взгляда.

Мне не нужно подслушивать, я и так понимаю, о чем они говорят. О чем думают.

Пришла в компанию по протекции одного, а теперь крутит с другим. Ведь сегодняшнее показательное выступление ярко доказывает, что Георгий не просто так выслал мне проект для изучения, не просто так взял помогать с немцами, дав слово.

— Ой, извини, — внезапно грудь обжигает горячим чаем, а Кристина, как ни в чем не бывало, идет дальше, подсаживаясь к Гоше, который смотрит на меня исподлобья.

Обида сворачивает все внутри, перехватывает горло тяжелой рукой, выдавливая слезы.

Я сильная, да? Я могу ударить, могу защитить себя, но, оказывается, ничего не могу сделать против осуждения в свою сторону. Вполне себе заслуженного.

Я оставляю поднос на ближайшем столе и ухожу из кафетерия, прячусь в ближайшем туалета, рассматривая пятно, которое заняло всю поверхность рубашки. Снимаю ее с себя с ревом, застирываю, продолжая шмыгать носом. Благо, пятно сразу сходит. Я сушу рубашку под напором сушки для рук. Долго и упорно, думая о том, что делать?

Ну, понятно теперь, что какие бы я таланты не применила, все будут думать, что меня взяли через постель. Дважды.

Никому не интересно, что я девственница.

— Ну, и чего ты тут ноешь, — входит Людмила, секретарь генерального.

— Что, и вы кинете в меня камень?

— Да ты сама вон справляешься.

— Я хотела сама, понимаете, все хотела сама! От родителей ушла поэтому. И чем это закончилось? Я оказалась там, откуда сбежала.

— Тебя серьезно волнует мнение этой шайки неудачников, которые смотрят на мир только через призму собственных неудач? Мы живем в мире мужчин, детка. Так уж вышло, что порой нужно просто раздвинуть ноги, чтобы занять выгодную должность. И, конечно, можно этого стыдиться, а можно просто сжать зубы и выполнять ту работу, которую никто не сделает лучше тебя, — она моет руки, поправляет губную помаду. — Тебе дали возможность, не упусти ее из-за каких-то страхов или тем более стыда. Стыд пройдет, и будет обидно, если он помешает тебе стать тем, кем ты мечтаешь.

Я совсем зарываюсь в проект, не особо обращая внимание на взгляды непосредственной начальницы и девочек, которые бегают мимо, чтобы посмотреть на меня, словно я какой-то музейный экспонат. Ну, и пусть смотрят. Пусть обсуждают, а у меня есть дела поважнее!

Дергаюсь, когда у меня буквально из рук выдирают пачку бумаг. Уже хочу начать орать, а может, даже материться, но передо мной как ни в чем не бывало стоит сам Георгий. Убирает бумаги в ящик моего же стола.

— Я еще не закончила, — выглядываю в окно, а там темнота. Офигеть, уже восемь вечера?!

— Я все ждал, когда ты сдашься, но это, похоже, не про тебя.

— Не про меня. Дай мне еще почитать, у меня уже есть несколько идей.

— После восьми вечера я принимаю только сексуальные идеи. И ты сама интересная, — наклоняется он вдруг и поднимает меня на плечо.

— Отпусти! Ну, что ты делаешь! Ну, про меня и так все говорят, а тут ты еще. Георгий!

— Ну, так раз все говорят, какая разница?

— Тебе, может, и никакой, — дотягиваюсь до сумки, пока он крутит меня вокруг себя. Только потом направляется к выходу. — А меня сегодня практически сожгли на инквизиционном костре.

— Надо было меня позвать.

— Ну, вот еще. Осталось только жаловаться начать. Да отпусти же! — уже кричу в лифте, но он только больно шлепает меня по заднице. — Ты же обещал держать все в тайне… Хотя бы сделать вид!

Георгий вздыхает, ставит меня на пол, поправляет пиджак.

— Иллюзия добропорядочности?

— Точно! Может, мне справку из гинекологии принести, что я девственница? Каждому покажу, тогда никто больше ничего не посмеет сказать!

— И из псих диспансера, — усмехается Георгий, пока мы идем мимо охранника. — Кстати, я же тут новый приказ подписал. Любой, кто занимается травлей в моей компании, будет немедленно уволен без выходного пособия.

Он говорит это так напыщенно громко, чтобы услышали все, кто еще находился в здании. Тут только охранник, вечерний администратор и парковщик, но что-то мне подсказывает, что завтра об этом будут знать все.

И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Хватит думать, — вдруг толкает он меня в машину, сам пристегивает, заставляя задохнуться от темноты его взгляда. — Давай просто хорошо проведем время… Поужинаешь со мной?

Проводит он большим пальцем по моим губам, почти своими касается.

— А ты разве оставил мне выбор? — чмокаю его в губы и сразу сажусь ровно, устраивая ладони на своих же коленках.

Георгий садится рядом, нажимает кнопку зажигания, и машина приятно урчит под попой. Я поворачиваю голову, собираясь рассказать, как мне нравится его автомобиль, но залипаю на четком, мужественном профиле, на линии подбородка и мягкой щетине, что даже не колется, а скорее поглаживает кончики пальцев, которыми трогаю его лицо.

— Маша, мы так никуда не доедем.

— Прости, не подумала, — отдергиваю руку, хочу отвернуться, но Георгий хватает меня за затылок и тянет к своему лицу. И снова этот безумный поцелуй, вынуждающий потеряться в пространстве. Он все длится и длится. Жадный, влажный, со вкусом кофе… Я втягиваю аромат его одеколона, глажу шею, пока он уже сам не отрывает мои руки от своей шеи.

— А ты опасная, конечно… Стоит раз попробовать, так не оторваться.

— И это ты меня только надкусил…

Он клацает зубами, а я хохочу в голос. Тянусь через руль, чтобы пристегнуть его, а еще чтобы у Георгия был шанс увидеть ложбинку груди в этой шикарной блузке.

— Дай мне только добраться до тебя.

— Все только обещания. Никаких перспектив!

Георгий широко улыбается, качая головой, и, наконец, покидает парковку, сразу выруливая на проезжую часть.

Мы приезжаем в ресторан, где, судя по обстановке, должны хорошо готовить рыбу. Так что я заказываю стек из семги, салат и десерт, а босс, который отец моего бывшего парня, рыбу в кляре и гарнир из риса.

Пока нам приносят аперитив, я немного теряюсь от взгляда босса. Несложно догадаться, на что рассчитывает он после ужина.

— Я так понимаю, потом мы едем к тебе домой? — улыбаюсь я, поднимая ножку под столом. Благо, скатерти позволяют скрыть эту опасную игру.

— Я заказал номер в шикарном отеле, тебе должно понравиться, — подмигивает он, хватая мою ногу под столом, поглаживая косточку. — Завтра даже разрешу опоздать на работу.

— Почему отель? — не поняла я, выдергивая стопу из его захвата. — У тебя двухкомнатная квартира.

— Маш, ну, что ты взъерошилась? Ну, а вдруг Гоша нагрянет, а мы там в процессе. Думаю с него хватит впечатлений, согласна?

— Ну, вообще, да… — расслабляюсь я. Да и чего, собственно, напрягалась? Где лучше всего лишаться девственности? В отеле с шикарным мужчиной… Опускаю локти на стол и подпираю подбородок ладошкой. Все-таки я тварь, но мне так сейчас хорошо! Хорошо, что он все-таки не вернул мою ногу на место и продолжает поглаживать, поднимаясь рукой все выше и выше… — Аккуратнее, возможен сбой системы.

— Это уже не новость… Мой член рядом с тобой живет своей жизнью, — шепчет Георгий, снимая мою лодочку, чтобы я стопой почувствовала, как ему тяжело…

— Бедненький, несчастненький… Я обязательно его пожалею.

— Губами… Хочу твои губы на своем члене.

— Георгий! Во-первых, мы в ресторане, а во-вторых, за кого ты меня принимаешь, всякую гадость в рот брать?

— Я его сливками обмажу.

— Ахахаха, — представила шапку сливок на кончике члена.

— Ого, Гош, ты, смотрю, времени не теряешь! — слышу рядом незнакомый мужской голос и поднимаю взгляд на крупного мужчину, который встает рядом с нашим столом.

— О, Слава, какими судьбами?

— Дочку выгуливаю, ты я, смотрю, тоже, — усмехается он, опалив меня презрительным взглядом. — Детка, сходи, погуляй, взрослым дядям поговорить надо.