— Да ты просто ту самую не встретил.

Ту самую. Интересно, все — таки готова она стать той самой на пару месяцев. Надо выяснить.

После того, как мы с водилетем довозим Славу до его дома, в котором все еще ярко и шумно, я прошу отвезти меня к квартире Гоши. Я поднимаюсь, нажимаю на звонок.

Пару десятков раз, пока наконец двери не открываются и на пороге меня не встречает растрепанная, сонная и такая желанная Маша. Я втягиваю носом ее запах, такой чистый, свежий, адски желанный.

— Что вы тут снова делаете? Господи, да вы же пьяны!

Я конечно еле стою, даже держусь за косяк двери, но могу четко оформить свои мысли во фразу.

— Маша... Маша... Ты будешь моей... Моей... Женой?

Это какой — то кошмар. Просто сон наяву. Я даже щипаю себя, чтобы проснуться. Но сколько не щипай, Георгий еще здесь, стоит, шатается. И смотрит так серьезно, словно верит в то, что говорит.

Замуж… От одного тирана к другому тирану, который тоже будет уверен, что знает меня лучше других. Знает, как мне лучше жить и что мне делать.

— Ну что ты молчишь Маш. Иди ко мне, — он довольно ловко для пьяного, шагает, хватает за руку и прижимает меня к себе. В нос бьет запах геля для душа, смешанного с виски. И хорошо, что мой градус давно выветрился, потому что ладони рядом с отцом Гошей снова влажные, а все мысли, которыми себя ругала перед сном растворяются перед новым, сбивающим с ног желанием. Буду с собой еще честнее, я бы, пожалуй, именно ему отдала свою девственность, может быть повстречалась бы даже, но замуж нет. Я сама все хочу. Без протекций и помощи. Хочу осознавать, что на что — то способна. Сесть дома и рожать я всегда успею.

— Пойдем на наше место, я покажу тебе…

Даже думать не хочу, что он мне покажет, поэтому веду его прямо в спальню, где уже храпит его сын.

— Раздевайся…

— Сначала вы, — предлагаю, роняя его на кровать. Гоша при этом слегла ворочается, морщит нос, но не просыпается. А вскоре засыпает Георгий, который тычет в меня пальцем. Наверное, за что — то ругая.

Сама я ложусь на диване, а на утром что — то меня дергает подшутить над этим семейством пьяниц. Они встают почти одновременно, пока я готовлю блинчики и выкладываю их на тарелочку. Хмурые до невозможности. И вот сейчас их сходство просто поразительное. Они даже за стол одинакого падают, роняя головы в районе налитого кофе.

— Ну что, в ЗАГС?

Они оба выпрямляются так быстро, что я хохочу в голос.

— Маш, это…

— Ты неправильно поняла…

Эти испуганные лица я запомню надолго.

— Да шучу я. Пить меньше надо, прежде чем такое предлагать. Причем сначала один предложил, а потом второй подтянулся.

— Папа!

Да, идея свести все к шутке, чтобы потом отец Гоши не поругался с сыном отличная идея.

— Я не помню.

— Он наверняка представлял свою Диану, не переживай Гош. Так, вы завтракайте, вот минералка, а я побежала.

— Куда?! — в один голос.

— На пробежку. ЗОЖ, все дела.

На улице мозг отлично продувается, мысли как вещи на полках, занимают свои места. В одном Георгий прав, с Гошей я должна быть честной. Но страшно оставаться одной. Страшно отпускать строительную технику и строить свою жизнь самостоятельно… Но ведь я этого и хотела? Ради этого бросила учебу и ушла из родительского дома.

Но и отношения с Георгием — это путь в никуда. Это неуважение ко всему, что связывало нас с Гошей, неуважение к дружбе, о которой я никогда не пожалею.

Протащив свое тело через нагрузку, я возвращаюсь в квартиру Гоши и собираю свои вещи. Спокойно, стараясь не шуметь, пока он отдыхает. Наверное, старший уже ушел. На балконе я звоню своей подруге Катьке. Она живет в городе уже несколько лет и общаемся мы гораздо реже, но всегда на связи.

— Привет, Кать, не спишь?

— Да куда там. Сегодня в общежитии субботник, так что со шваброй и ведром. У тебя как дела? Как там Гошик?

— Нормально. Я поживу у тебя? Найдешь место?

— Ты? Домашняя девочка припевочка в общежитии?

— Ну слушай, я ушла из дома. Жила с Гошей, но мы расстаемся.

— Нихрена себе новости. А чего не звонишь, не рассказываешь?

— Вот звоню…

— Ну ясно. Хотя я тебе сразу говорила, что тебе не парень нужен, а папочка, который будет смотреть, чтобы ты не убилась.

— Ты будешь меня жизни учить или дашь койку?

— Ну вообще, у меня есть одно свободное место. Но с тебя твои волшебные блинчики каждые выходные.

— Договорись! Скоро приеду!

— Сегодня выходной кстати.

Мы смеемся в голос, и я отключаюсь. Поворачиваюсь к двери и застываю, замечая в проходе хмурого Гошу.

Мы молчим, наверное, с минуту. Он все слышал. Но лучше так, чем застать меня рано или поздно в объятиях своего отца. Это было бы больнее, верно?

— Бросаешь меня?

Меня словно ударили, на щеках фантомный след. И в груди больно. Нужно было раньше сбежать. Или с Катей на улице поговорить. Что угодно, только бы не видеть то, как Гоше плохо...

— Гош, — шагаю к нему, руками лицо обнимаю. — Прости. Этот год был таким замечательным, мы так хорошо веселились, но я… Я не хочу тебя мучать, понимаешь? Не получается у нас.

— А с моим отцом получается?

Я открываю рот, практически роняя челюсть. Сглатываю, совершенно не зная что сказать на эту фразу.

— Я не понимаю… — нет, нет, он не мог видеть. Только не так.

— Я думал мне приснилось… Я шел из спальни... Блять, я так надеялся, что эта херня мне приснилась. Как ты могла, Маш!

— Тебе приснилось. Такого не могло быть.

— Да нихрена, Маш! Нихрена! Вы трахались на кухне!

— Мы не трахались! — кричу в сердцах. — Я бы не смогла, не так!

— А что? Просто целовались?

— Да, да, просто целовались. По пьяне, ничего не было, — слезы по щекам текут. Еще никогда мне не было так стыдно.

Гоша в раз из милого мальчика превращается в зверя, закидывает на меня руку и тут же ее опускает. Сжимает руки в кулаки.

— Сука…

— Гош… Прости…

— Нахуй мне твои извинения. Не уходи и все. Если уйдешь, будет понятно, что ты его выбрала.

— Я никого не выбираю. Но и оставаться после такого будет не честно.

— Да кому нужна честность, Маш, если нам было хорошо вместе, а он… Маш, — он вжимается в мое тело, пытается поцеловать. — Маш, давай просто пойдем трахаться, просто забудем этого старпера, просто будем блять вместе!

— Да не могу я! — отталкиваю Гошу, отхожу к двери, где уже стоит моя сумка. — Я не хочу тебя, пойми ты.

— Зато хочешь его.

— Нет! — качаю головой и пячусь к двери. — Прости.

— Сука! — летит мне вслед, а я бегу по лестнице, в самый низ, где вылетаю из подъезда и бегу в сторону остановки. Мой телефон тут же начинает трезвонить, сыпать сообщениями, но я его просто выключаю, чтобы поскорее окунуться в метро и доехать до Кати. Может она что подскажет… Лицо все еще горит стыдом, перед глазами Гоша, обиженный и оскорбленный. Я так не хотела, чтобы он узнал об этом так. Я так не хотела, чтобы все так закончилось… Чтобы все хорошие воспоминания накрыло медным тазом раскаленным моей тупостью и не умением себя контролировать.

В общежитии очень узкие комнаты. Но высокие потолки это прям очень сильно компенсируют. Вот так бы и свободе Гоше компенсировала мою измену.

— Господи, я такая шлюха, — плачусь Кате за бутылкой игристого, что она достала из-под кровати.

— Да с какого хрена ты шлюха?! Ты с ним целовалась и все.

— Да какая разница. Мысленно я уже сотни раз ему изменила.

— Ну и что? Ну даже если бы ты переспала с мужчиной. Ты не принадлежишь Гоше, ты ему замуж идти не обещала. Ты ему ничего не должна.

— Ты так думаешь? Как — то по блядски, нет?

— Ну тут знаешь, кто как сам себя видит и воспринимает. Если ты считаешь, что шлюха — это твое право. Но как по мне если женщине понравился мужчина, то почему она не может с ним переспать.