Пещеры в те дни, надо сказать, представляли собой нечто иное. Никто из демонов не жил здесь постоянно. Людей не было совсем. Однако у всех жителей была общая черта — зачатки осознанности. Никто не получил их внутри пещер, все сущности с такими зачатками стекались извне.

Но осознанность не делала демонов менее жестокими. Если в лабиринтах встречались двое, то выходил, как правило, только один. Все голодали, никто не хотел развоплотиться. Лабиринтов тогда было не так много как сейчас и они не были такими удобными. Самые умные демоны объединялись в группы и бродили по ходам, выискивая себе жертв.

Я же нашла для себя иной способ выжить. В одном из ходов обнаружился странный демон. Это был червь, большой, с мощными зубастыми челюстями. Случилось так, что он застрял в одном из малодоступных ходов, где совсем никто не появлялся, и непременно бы развоплотился, если бы не я. Мы договорились, что я буду питаться частью его добычи, если буду приводить к нему на растерзание других демонов. Наша задумка прекрасно сработала.

Я служила приманкой долгие годы. Обустроила себе жилище недалеко от этого зверя, постепенно рисовала карту пещер. На моём пути попадались порой весьма интересные сущности и я оставляла их при себе. Червь требовал пожертвовать их ему, говорил, что я нарушаю договорённости, однако моя любознательность мешала мне выполнять их так как прежде.

Я была единственной, кто знал о пещере с застрявшим демоном. К нему в чрево отправлялись неугодные мне противники, а также бывшие союзники, с которыми мне было не по пути. Со временем слава о моей силе разнеслась даже за пределы моей обители. Признаться уже тогда я могла расправиться почти с любым заблудшим демоном, полагаясь исключительно на собственные силы, так я окрепла.

Выходить наружу мне не очень хотелось, слишком много работы было внутри. Тогда мне в голову и пришла идея приручать глифусов. Небольших червей, с очень мощными челюстями, способными прогрызать породу. Тогда же и появились мои личные Норы — сеть скрытых ходов, которые позволяли мне видеть и слышать больше, чем другие.

Когда во внешнем мире развилась магия, а это произошло невероятно быстро, лет за двадцать-тридцать, некоторые демоны специально добирались сюда, чтобы сразиться со мной. Если они были слишком сильны, то я отступала на мой секретный уровень и атаковала незаметно. Никто из противников не выдерживал долгого пребывания в Норах. Все уходили, живыми или мёртвыми.

Решив плотно заняться магией, я ушла в свои личные Норы на добрую сотню лет, оставшись лишь в легендах. Думали, что Киллуб умерла. Тем кто изредка соприкасался со мной просто не верили. Порой, чтобы развлечься, я помогала загнанным в угол сущностям, избавляясь от преследователей. Так зародилась легенда о духе жабы, помогающем обречённым в Норах. В занятиях магией я обрела свою окончательную форму, которая мало отличалась от той, которую вы наблюдаете сейчас. И вышла на свет, став единоличной правительницей этого места.

— Потрясающе! — Благоговейно пролепетал Слава. — Чувствую себя бесполезной пылинкойв сравнении с вами, госпожа Киллуб.

Евклид, привыкший к историям Суетящегося демона, лишь уважительно покачал головой:

— А где сейчас этот червь, госпожа? Он жив?

— О местонахождении червя знает только одно существо и это существо Владыка Нор. То есть Владычица. Ходят разные легенды. Кто-то предполагает, что он давно уже сдох, кто-то уверяет, что его и не было никогда. Некоторые шепчут, что я прикончила червя собственноручно, а потом сожрала, заполучив могущество. Большинство же верит, что он всё ещё жив. Что к его пасти ведёт один единственный незаметный проход и что с каждой смерти в Кухне он получает свою маленькую долю. Стань Владыкой и я поведаю тебе правду.

— Скажи, уважаемая Киллуб, в итоге существование Кухни всё же смогло навести порядок в Норах? Может следовало бы отлавливать чудовищ снаружи и притаскивать в Норы, как скот у людей? Ну или разводить кого-то рядышком?

— А сам-то как думаешь, человек? Много ли демонов пыталось сожрать тебя на пути к Гелиодору? Здесь царит порядок. Кухня предоставляет возможность выбора тем, кто уже на пределе. Кухня — волшебная вращающаяся монетка, падающая всегда одной из сторон. Чёрное и белое, вход и выход. Я нахожу её великолепным решением! Да и ты, верно, уже успел заметить, главное подтверждение её необходимости?

— Какое?

— Неиссякаемые очереди желающих попасть сюда и разрешить давно наболевшие вопросы. У меня есть специальное скрытое местечко в которое я отправляюсь поразмыслить, когда требуется принять сложное решение. В этом месте, находясь под тяжестью дум, я гляжу в щёлочку, как в конец пристраиваются всё новые жители Нор и понимаю, что если я на своём месте, а не в конце этой очереди, то всё не так уж и плохо. В такие моменты я улыбаюсь.

Одним из главных вопросов, который постоянно беспокоит меня, является вопрос зарождения жизни у созданий бездны. Я вёл беседы с несколькими разумными сатанами на этот счёт и все они осознавались будучи полупрозрачными слабыми сущностями с небольшим количеством энергии. Далее, поглотив чужую энергию, как правило вследствие счастливого стечения обстоятельств, вновь родившийся сатан начинает развиваться и в конце концов принимает одну из форм: хищную или разумную. (Примечание: Даже хищные сатаны высокого класса имеют разум значительно превышающий разум животных старого мира).

Очень важным фактором для развития является именно счастливый случай, ведь зародившаяся сущность не способна убить кого-либо и поглотить самостоятельно. Но может съесть, например, случайную порцию пищи или заключить контракт с человеком, который одарит сатана своим вниманием. Последний случай крайне маловероятен, но именно он произошёл с моим Суетящимся демоном. Какая ирония.

Невозможно представить какое количество сущностей воплощается и в скором врмени развоплощается так и не получив своего «счастливого билета». Я могу лишь гадать об этом. Как люди могут помнить прошедшие события только с возраста трёх-четырёх лет, так сатаны помнят себя только в момент осознания, когда могут уже размышлять почти как взрослые особи, самостоятельно передвигаться и питаться. Я могу опираться лишь на «ошибки выжившего», то есть анализировать лишь те особи, которые дожили до момента моего анализа. Этот факт существенно замедляет исследования.

Евклид отложил дневник Павла в сторону и сладко потянулся. Спать в каменной нише было неудобно, но самым главным было то, что ему впервые за много дней всё же удалось выспаться, да ещё и вернуться к дневнику своего учителя и врага. Дверей внутри номера не было, но это его совершенно не смущало. Он слышал, как на кухне копошился Слава, стараясь не шуметь. Тимофей бродил неподалёку, а Эннор всё ещё возилась с кораблём, параллельно выполняя задания. Способность демонов к постоянному бодрствованию была удобна. Они были вдвое эффективнее, когда дело доходило до временных затрат, а с учётом скорости перемещения и того больше.

Евклид присел, взял ручку и решил, наконец, занести в дневник то, что произошло с ним самим за последнее время.

— Доброе утро, Эф! Что пишешь? Пойдём завтракать, я бутербродов наделал. У меня такое странное чувство, будто есть хочется меньше, чем раньше. Ясно, что это из-за контракта с Эннор, но всё равно необычное ощущение! — Слава говорил непрерывно что-то пережёвывая.

— Доброе. Решил записать, наконец, кое-какие мысли, столько накопилось всего. Чёрт! Этой рукой так тяжело держать ручку, а левой и того хуже!

— Ты дневник начал вести? Вот уж не думал!

— Скорее продолжил. Это наследство, доставшееся от Павла, предыдущего хозяина моего сатана. Помнишь такого?

— Тот безглазый? Со шрамом и красным посохом? Конечно помню! Мне он часто снится после того случая в школе. Будто мы стоим с ним вдвоём в тёмной комнате и он тыкает в меня своим оружием… Я пытаюсь уворачиваться, но двигаюсь очень медленно… А он хохочет и в конце концов его Алая Спица попадаёт мне прямо в щёку или бедро и я прямо подскакиваю на постели, просыпаясь. Жуткий тип.