Основная же масса черепов использовалась для невысокой стены, тянущейся от башни в обе стороны, разделяя остров на две равные половины. По ту сторону стены жили белые. Они находились так близко, что Евклид даже мог расслышать их голоса и увидеть на верхушках деревьев за бетонным строением блики света от их костров.

Вокруг Тимофея и Евклида собралась толпа. Туземцы тянули руки к ним, стремясь коснуться одежды, оставляя на и так уже изрядно испачканной белой рубашке Евклида серые следы. Особенно их интересовала обувь и галстук молодого человека, а у сатана всем пришлись по душе волосы.

— Кого ты привела к нам, Ири? — в свет костра вышел мужчина. Его властная поза и голос, а также необычный головной убор из веток выдавали в нём того самого вождя.

— Муж мой, я привела мальчика и его юродивого братца. Мы нашли их на берегу, сидящими на песке. Говорят, они ничего не знают про белых и чёрных, а прибыли прямо из божественный пустоты Вагунту, чтобы познакомиться с ним лично. Вот этот, с куском яркой материи на шее, хочет бросить тебе вызов, убить тебя и познакомиться с нашим богом.

— Не совсем так… — вмешался Евклид.

— Они действительно не похожи на местных. Давай накормим их нашей едой и поговорим. А после устроим смертельную битву, победитель в которой получит право общаться с Вагунту. Садитесь!

Их устроили рядом с костром напротив вождя. Вокруг расселось всё племя. Евклиду и Тимофею дали в руки деревянные тарелки с ложками и налили похлёбки.

— Что это? — с подозрением спросил молодой человек, видя плескающееся в мутноватой жидкости мясо.

— Мой дядя одарил нас сегодня пищей, — раздался голос молодого туземца. Он скончался своей смертью, доставив нам наслаждение.

— Скончался? Сколько дней назад? — Евклид, подавив рвотный позыв, отставил тарелку в сторону. Тимофей же с интересом отхлебнул пару ложек.

— Дней? Что ты имеешь ввиду пришелец? — вождь с удовольствием наворачивал похлёбку, не сводя глаз с незваных гостей.

— Ну солнце у вас тут сколько раз выходило и заходило? — он поводил по небу пальцами, изображая ход светила.

— Солнце? Небо всегда одинаковое. Пустота и свет Вагунту — вот всё что у нас есть.

— То есть у вас тут всегда ночь? — Евклид читал на лицах аборигенов полное непонимание. — На небе всегда вот так, как сейчас?

— Да, верно! Лучшее небо! Небо, которое даёт нам наш бог.

Евклид лихорадочно соображал как сформулировать вопрос так, чтобы выяснить побольше подробностей.

— Дом Вагунту, — он показал на многоэтажку. — Как давно он здесь? Судя по черепам вокруг, вы живёте здесь уже много поколений, но строения подобного типа появились совсем недавно.

— Я не понимаю всех слов, которые выходят из твоего рта, пришлый. Насколько я тебя понял, тебя интересует как давно бог живёт в этом доме. Я отвечу. Он жил здесь когда я был вот таким, — он указал на младенца, которого укачивала в руках одна из женщин.

— Вагунту перебрался на вершину когда я была как этот младенец, — подала голос пожилая женщина. — Небо разверзлось и дом нашего бога обрушился прямо сюда. Бах! До этого в центре острова всегда была глубокая священная пещера и бог жил там.

«Похоже реликвия находится под домом, Тимофей. Края острова равноудалены от этого места, значит реликвия в доме. Но сам дом появился уже после создания территории».

— Не слушайте её, старуха не в себе, — поднял руку вождь. Я — Ирей, вождь нашей священной земли. Вы задали вопросы. Теперь я задам. Что вам нужно от нашего бога?

— Мы хотим покинуть это место. У нас есть свой дом, там, наверху. Мы не знаем далеко или близко он к вашему пузырю… то есть к вашему острову. Возможно Вагунту сможет нам помочь.

— Почему вам не хочется остаться здесь? Наш бог создал идеальный мир для людей.

— М… — замялся Евклид, — даже не знаю с чего начать… Боюсь вообще ничего из сказанного вы не сможете понять и принять… Мы должны спросить разрешения у Вагунту! Если он позволит, мы сможем поделиться с вами знаниями.

Вождь отрицательно покачал головой:

— С ним могу говорить только я. Тебе надо победить меня, если ты хочешь говорить с богом.

— Пусть будет так. — Евклид встал стараясь отодвинуться подальше от тарелки с отвратительным угощением. — Сражение говоришь? Как будем драться?

— Известно как. Создать арену и принести священные камни!

Туземцы заухали и расползлись по сторонам. Какой-то старец принёс длинную тонкую жердь и очертил ей круг возле костра.

«Хозяин, может просто убьём их всех, вырвем дверь и познакомимся с богом? К чему эти ритуалы с низшими людьми?»

«Хочешь сделать Вагунту сильнее ещё на сотню человек? Сто контрактов разом это, пожалуй, слишком. И вообще меня в дрожь бросает от мысли, что придётся остаться с этими дикарями навсегда. На территории, где никогда не наступает день, даже иллюзорный. Нужно найти способ покинуть это место и кажется, что сущность, которая находится на вершине этого здания — наш единственный шанс».

Правила сражения за статус вождя были весьма просты. Битва проходила строго внутри круга, выходить за пределы которого было нельзя, вышел — проиграл. Оружие заменяли так называемые «священные камни», два округлых булыжника, каждый из которых весьма удобно располагался в руке и был достаточно тяжёлым. Побеждал тот, кто забивал противника камнем до потери сознания, смерти или пока проигравший не сдастся. Вот и все нехитрые правила.

Евклид решил участвовать сам. Посылать в круг сатана, даже против самого сильного человека племени, по его мнению было совсем несправедливо. Широкий беккеринг, боярский крест и шнурок-ускоритель и так давали молодому человеку достаточно преимуществ в бою. Да и проверить себя на прочность ему хотелось.

Рослый Ирей вошёл в круг и поднял руки. Толпа горячо приветствовала его. Евклид, снял рубашку и вошёл в круг следом. Его поддержали гробовым молчанием. Кто-то за пределами его видимости смачно сплюнул. К сражающимся подошёл пожилой мужчина и вручил каждому по камню после чего жестом показал, что им следует сначала легонько постучаться камнями в знак доброй воли и отсутствия всякого принуждения.

— Старая добрая дуэль! — вслух произнёс Тимофей, обнажая свой звериный оскал. — Соскучился я по смертоубийствам по согласию. — Сатан подошёл поближе и толпа почтительно расступилась. Никому не хотелось связываться со странным зубастым гостем. Суетящийся демон был примерно на голову выше любого из туземцев и внушал им подсознательный ужас.

— Спасибо за поддержку, брат. Не мог бы ты встать поближе к моему сопернику и подальше от меня? — адреналин пульсировал у молодого человека в висках. Он разминался и размышлял о том как будет сражаться. Одно дело ударить соперника издалека заклинанием и совсем другое приложить камнем, своей собственной рукой.

Ударили барабаны. Племя закачалось в ритуальном танце. Евклид подбросил в руке увесистый камень, ожидая команды начала поединка. Он понимал, что пытаться соревноваться с вождём в умении драться в кругу было бессмысленно. Не случайно он стал вождём, пусть даже такого небольшого племени, да ещё и одолел впоследствии троих претендентов. Наверняка ещё мальчишкой боролся в пыли с друзьями, в нарисованном круге и теперь знает всевозможные хитрости и уловки. Вся надежда мальчика была на ускорение, удачу и эффект неожиданности.

Раздался удар гонга. Толпа заулюлюкала. Битва началась. Ирей слегка согнул ноги, сместив центр тяжести вниз и широко расставив руки, двинулся на противника. В таком положении даже от сильного удара он бы просто опрокинулся вниз, но не вылетел бы из круга. Вождь знал что делал. Шаг за шагом, неспеша, он приближался к молодому сопернику, занимая центр очерченного поля, оттесняя соперника к краю.

Проблема была в том, что Евклид и не собирался никуда идти, когда вождь пересёк центр круга, Евклид сел у самого его края, скрестив ноги. С довольной улыбкой он подбрасывал камень в руке, жестом призывая вождя к нападению. Однако вождь был осторожен, не поддавался на провокации и по прежнему приближался аккуратно, рассчитывая каждый свой шаг.