— Разве мы могли отказать, государь? — Суворов усмехнулся, — императорская просьба равна приказу, это все знают.

— Ну ты уж не обобщай, дядя Саша, — император улыбнулся, — тебя-то это не касается, как и тебя, Алексей Петрович. Вы на особых условиях у моего рода.

— Государь, ты знаешь, мы любим конкретику, — Суворов тяжело вздохнул, а Ермолов улыбнулся, — что ты на этот раз задумал?

— Польша, — одним словом ответил Василий.

— Опять? — Ермолов расхохотался, — бедные поляки, что на этот раз? Мы и так тогда по Варшаве прошлись, они никак этого не могут забыть, а ты опять хочешь к ним в гости заглянуть?

— Владислав выпустил ситуацию из-под контроля, — Василий пожал плечами, — не сегодня-завтра молодые шляхтичи начнут на границу ходить, удаль свою показывать. Как ты думаешь, Алексей Петрович, мне это надо?

— Не надо, — Ермолов отрицательно покачал головой, — я все понимаю, государь, но нам ведь нужен казус белли, как говорят итальянцы, а его пока нет вроде как.

— Ключевое слово «пока», — император расплылся в довольной улыбке, — повод будет, можешь не сомневаться, князь. Дядя Саша, а ты что скажешь? — император перевел взгляд на Суворова.

— Я конечно готов выполнить приказ, государь, любой приказ, — Суворов покачал головой, — но не рано ли мы начинаем вторую войну? Только-только ведь с персами разобрались, может, стоит дать армии отдохнуть?

— Воевать будет не армия, — Василий отрицательно покачал головой, — во время персидской кампании я бросил клич среди дворян, и лишь самые верные пришли на помощь, — говоря это, Василий тяжело вздохнул, — мне не нравится ситуация, когда многие дворяне относятся с пренебрежением к императорскому роду, и я хочу ее исправить. Возможно, короткая война, где будут участвовать одни дворяне, позволит многим вспомнить о том, откуда пошли их корни, и что их удел — служить, а не править.

— Что ж, тогда я «за», государь, — Суворов встал и глубоко поклонился, — что от меня требуется?

— От нас, старый друг, от нас, — Ермолов тоже встал, — неужели ты думал, что я откажусь от такого роскошного предложения? Аль забыл, что в Польше меня ждет Сапега, друг мой сердешный, ждет и никак не дождется, — после этих слов Ермолов демонстративно тяжело вздохнул, после чего все они расхохотались.

В прошлую войну князь Сапега бежал с поля боя, сверкая пятками, так что вряд ли он жаждал еще одной встречи с князем Ермоловым.



Москва. Дворец Романовых.

— Здравствуй, Володя, — Шереметьев пожал руку Владимиру Владимировичу и рухнул в свободное кресло, — ну и духота на улице, даже кондиционер в машине не спасает. Ну как настроение, старый друг?

— Скверное, — Романов поморщился, — всю ночь кошмары снились, словно морок какой-то на меня наслали. Ты мне лучше скажи, поговорил с Милославским?

— Поговорил, — Шереметьев медленно кивнул, — он конечно не в восторге от нашей идеи, но согласен. Кажется, его дочь умудрилась втюриться в Бестужева, он хоть и прямо это не сказал, но ты ж меня знаешь, мне одного взгляда достаточно, чтобы это понять.

— Знаю, знаю, — хорошая новость заставила Владимира Владимировича улыбнуться, — что ж, это уже вселяет надежду, что не все еще пропало. Скажу тебе по секрету, старый друг, сегодня ночью Бжезинский ушел в мир иной, такие вот дела.

— Да ну? — Шереметьев глянул на князя с удивлением, — неужели император?

— А кто еще? — Романов кивнул, — у Василия крутой нрав, а еще теперь у нас паритет по сильным магам, а если по честному, то у Рюриковичей больше.

— Думаешь, весь род поднимется в случае чего? — в голосе Шереметьева послышалось сомнение, — Василий многим не нравится, ты же знаешь.

— Против своего они не пойдут, — Романов отрицательно покачал головой, — даже не мечтай. Так что Бестужев — хорошая возможность закопать топор войны с императором. Он останется его человеком, сопляк слишком принципиален, но ведь ночная кукушка дневную завсегда перепоет, — на губах князя возникла хитрая улыбка, — возможно, не он, но его дети будут теми, кто изменит этот порядок. В конце концов, мы всегда играли вдолгую, пришла пора вернуться к этому. Наша сила в планировании, а не в грубой мощи, так вспомним же, благодаря чему наши кланы до сих пор процветают.

— Золотые слова, Володя, — Шереметьев демонстративно смахнул несуществующую слезу, — а теперь давай за это выпьем!



Подмосковье. Один из малых очагов.

Несколько часов спустя.

— Н-да, что-то я ничего не понимаю, — Эллор стоял рядом с огромной ледяной глыбой, внутри которой мы заточили местного босса, — у этой твари точно есть связь с чем-то непонятным мне, но она настолько слаба, что мне никак не удается нащупать нить. Да и вообще, ладно монстры, с ними все понятно, но каким образом меня тогда затянуло в очаг? Если их создают искусственно.

— Откуда мне знать, — я пожал плечами, — вариант только один, Алая рассказала далеко не все, что знала. И знаешь, я вот не сомневаюсь, что это так. Мы ведь даже не знаем, сколько ей лет, она вполне может быть старше даже тебя, — я усмехнулся, — ладно, так мы точно ничего не поймем, убей тварь, забираем ядро и уходим. Сразу после этого ты возвращаешься на север, и начинаешь прокачивать нашего порталиста.

— Думаешь, у него больше шансов? — с сомнением спросил дракон, — хорошо, сделаю.

— Шансов у него точно больше, как минимум потому, что пространство — его родная стихия, у тебя же это лед, не забывай, — я улыбнулся, Эллор же поморщился и одним ударом снес голову ящерице, заключенной во льду.

Через несколько мгновений появилось ядро красного цвета, и, забрав его, мы вышли в реальный мир. Затея провалилась, но ничего страшного, главное, что мы теперь понимаем, в какую сторону копать. Вспоминая же картину огромных загонов, набитых тварями, я понял одно: нужно как можно быстрее закрыть очаги вокруг Хладограда, чем меньше их останется, тем лучше. Даже боюсь представить, что будет, если кто-то решит выпустить всех тех тварей в наш мир? Хм, а может, в этом цель неизвестных? Отобрать самых устойчивых и сильных монстров, а потом спустить их с поводка? Но тогда зачем они дают нам возможность забрать ядра, это же сила, огромная сила? Нет, тут все должно быть сложнее, не может все так просто быть, просто не может. Бросив задумчивый взгляд за исчезающее марево очага, я направился в сторону автомобиля, вполуха слушая дракона, который о чем-то рассуждал. И ведь Вечный Лед ни одного намека не оставил мне насчет очагов, хотя я уверен, он-то точно должен знать, в чем дело, просто обязан знать.



Тот самый исток.

Высокий черноволосый мужчина стоял на плато, близком к вершине горы, и странно улыбался. Внизу, на огромной равнине, стояли ровные загоны, внутри которых были всевозможные монстры, и все они были его творениями. Тысячи лет, миллионы комбинаций, все ради одной, лишь ему понятной цели.

Вдруг за его спиной повеяло сильным холодом, но мужчина даже не дернулся, прекрасно зная, что прибывший гость не причинит ему вреда.

— Здравствуй, Лед, — не спеша повернув голову, мужчина бросил на гостя насмешливый взгляд, — быстро же ты пришел.

— Погонщик, — Вечный Лед кивнул, — не могу сказать, что рад тебя видеть. Зачем звал?

— На моей земле был носитель твоей силы, — мужчина улыбнулся, — не знаешь, что могло ему тут понадобится?

— Откуда мне знать? — Лед хмыкнул, — мои последователи не докладывают мне о каждом своем шаге. Но раз он тут был, значит, что-то хотел. У тебя претензии ко мне, Погонщик?

— Никаких претензий, — мужчина продолжал улыбаться, — Лед, я давно перестал играть в ваши игры, и даже то, что делают старшие, меня не очень интересует, ведь у меня своя цель. Однако в последнее время один из миров, где я провожу свои эксперименты, начал меняться. Мои очаги начали исчезать, пусть пока не сильно, однако сама тенденция настораживает. И почти всегда их уничтожал носитель твоей силы.