— А может его нет вообще, — молчавший до этого момента Дмитрий усмехнулся, — кто сказал, что поляки обязательно придумают что-то эдакое? Зная их, нас ждут удары в лоб, по крайней мере пока до них не дойдет, что это бессмысленно. А это три-четыре атаки, не меньше.

— Дима, Сан Саныч говорил, что Ходкевич не дурак, и тут я склонен верить ему. Великий гетман не может использовать для освобождения города королевские войска, а значит, будет использовать свои. Думаешь, он готов положить тут всю свою гвардию?

Мои слова изрядно пошатнули уверенность цесаревича, и парень задумался. Правильно, думать вообще очень полезно для жизни, особенно когда дело касается войны. А то не думая можно всю армию положить, и так и не добиться никакого результата.

— Тогда и правда нужно понять, в чем подвох, — через несколько минут произнес Дмитрий, — какие у тебя мысли на этот счет, Алексей?

— Люблин — старый город, — я покачал головой, — уверен, мы не знаем и половины всех его тайн, а вот Ходкевичи, наоборот, просто обязаны знать тут каждый уголок. Учитывая, что сам город почти не брали, тут наверняка должна быть какая-то скрытая защита. Взять мой Хладоград, ледяная стена крепости имеет свои секреты, так почему же мы думаем, что тут таких секретов нет? Логично начать поиск с замка, но это слишком очевидно. Как по мне, если в городе есть какая-то скрытая защита, искать ее надо в дворянском квартале. Сами подумайте, в любом городе именно дворянский квартал будет держаться до последнего, учитывая количество магов и гвардейцев. Да и он достаточно большой, чтобы спрятать там что-то эдакое.

— Логично, — Дима кивнул, — вот только квартал и правда большой, как нам искать там что-либо, если мы даже не знаем, что искать.

— А вот с этим мне кажется все проще, чем мы думаем. Архивы, ваше императорское высочество, архивы. Наверняка мы найдем там то, что нас интересует. Я бы предложил отрядить на это дело десяток-другой смышленых бойцов, думаю, до вечера они хоть одну зацепку да найдут. Мне же нужно дальше заниматься башнями, а нашим старикам-разбойникам контролировать город. В конце концов, тут столько жителей, что обязательно кто-то решит устроить нам пакости.

— Хорошо, тогда этим вопросом займусь я, — Дмитрий хмыкнул, — хоть какая-то польза.



Несколько часов спустя. Администрация Люблина.

Дмитрий взял лист, найденный одним из бойцов, которых он взял с собой, и, пройдясь взглядом по тексту, довольно улыбнулся. Польский он знал неплохо, и поэтому быстро вник в смысл написанного. Бестужев как всегда оказался прав, нужно было лишь проверить эти бумаги, и вот он результат.

— Благодарю за службу, боец, — Дмитрий улыбнулся и, сняв с пальца серебряный перстень с гербом Рюриковичей, протянул его гвардейцу, — держи, это тебе награда.

— Благодарю, ваше императорское высочество, — боец, конечно же, перстень взял и, глубоко поклонившись, вернулся к своим товарищам, довольный донельзя, а цесаревич тем временем направился к выходу, сжимая в руках тот самый листок. Если все подтвердится, то поляки сами получат на свою голову такую ловушку, что они все это надолго запомнят.



Люблинский замок. Полчаса спустя.

Сидя за столом, я наслаждался тишиной и горячей пищей, когда в кабинет ворвался Дмитрий. Цесаревич был сильно возбужден и тряс каким-то пожелтевшим от времени листом бумаги.

— Все как ты и говорил! — он положил лист на стол передо мной и довольно расхохотался, — не просто так этот город столько времени никто не мог взять, теперь мы нашли подвох!

Я взял лист и погрузился в чтение. Двух минут мне хватило для того, чтобы понять, что там написано, и картина в моей голове сразу же начала складываться. Мы искали что-то конкретное, что-то одно, а по сути весь город был одной большой ловушкой. Не знаю, каким образом, но поляки сделали Люблин одним большим артефактом. И у Ходкевичей было что-то вроде пульта управления, с помощью которого они могли нанести удар по любому, кто находится внутри города. Правда, были и ограничения, например, для того чтобы удар гарантированно был смертельным, цель должна быть либо в замке, либо в дворянском квартале, причем не только цель, но и оператор, который в этот момент выступал в качестве проводника силы. А саму силу копил город, поэтому мы ничего и не заметили. Фон тут слабый, энергия рассеяна, но в любой момент ее можно собрать в одно место. Н-да, плохо, очень плохо. Чтобы освободить город, Ходкевичу надо убить кого-то из грандов, и тогда император сам отдаст приказ об отступлении. Потеря трех грандов невыгодна империи, один польский город не стоит таких потерь.

— Поводов для радости мало, — я уставился на улыбающегося цесаревича, — во-первых, тут нет никакой конкретики, так что, как именно работает эта система, мы не знаем. Если бы знали, можно было бы уничтожить какие-то важные узлы и тем самым лишить Ходкевичей такого козыря, но пока что мы этого не можем сделать, а значит, нужно думать. Что там по разведке?

— Воздух доложил, что от Варшавы в нашу сторону пошла колонна транспорта и две колонны бойцов, — цесаревич тяжело вздохнул, — тысяч двенадцать их, ну и техники тоже достаточно.

— Вот, теперь прибавь к этому наличие этого непонятного защитного механизма, и мы получаем не очень радостную картину. А ведь я пока поднял только шесть башен, до вечера понятное дело закончу, однако сам буду пуст. Конечно, остаются старики-разбойники и Эллор, но три гранда все равно меньше четырех.

— Мы можем накрыть их колонну прямо сейчас, — Дима пожал плечами, — вой, конечно, поднимется до небес, но, честно говоря, кого это волнует.

— Пока не надо, — я отрицательно покачал головой, — почему-то мне кажется, что Ходкевич захочет одним ударом убрать нас всех. А чтобы это сделать, ему придется лично сунуться в город, и вот на этом мы можем сыграть. Поймаем Ходкевича, и можем уже диктовать условия самому королю, — я усмехнулся, — как тебе такая мысль?

— Хороша, — парень кивнул, — но есть одна проблема. Войском управляет не Януш, а его сын Витольд. Так что получить в свои руки великого гетмана не получится.

— Сын? — я покачал головой, — а это может быть даже лучше, особенно если этот Витольд наследник. Если получится взять в плен его, то гетман сам поднимет руки вверх. В конце концов, кто ему дороже, сын или король, что допустил войну?

Дмитрий покачал головой, никак не отвечая на мои слова. Для него все это было слишком цинично, все-таки нужно понимать, что носители царской крови воспитывались немножко иначе, чем обычные аристократы. Впрочем, я прекрасно видел, вмешиваться цесаревич не планирует, ведь, как ни крути, ему важна победа. А победу нельзя получить, если ты в белых перчатках…



Несколько часов спустя. Сорок километров до Люблина.

Витольд, сидя на заднем сидении массивного бронированного монстра с шестью колесами, раз за разом прокручивал в голове план, созданный им самим же. И все вроде бы складно получалось, но что-то его все равно тревожило. Однако выбора не было, либо долгая, кровавая и, скорее всего, бессмысленная засада, либо же ему придется использовать все-таки артефакт. Да, это огромный риск, ведь отец прямо говорил о том, что энергии может хватить только на одного гранда, но кто не рискует, тот не выигрывает. Смерть всего лишь Бестужева немного охладит русских, а вот смерть сразу троих сильных магов может заставить их императора передумать. Именно поэтому Витольд настраивал себя на победу, именно поэтому он готовился к самому худшему, ведь вполне возможно, что ему придется погибнуть там же. Но ради такого он был готов. А отец, отец поймет, ведь он сам воин, и слово «честь» для него совсем не пустой звук…



Люблин. Вечер.

— Последняя башня, — дождавшись, когда лед окончательно, я повернулся к старикам-разбойникам, — что там по остальным, уже успели подготовить их к возможной осаде?