— А что насчет других? — Иосиф Новик, один из лидеров группы, усмехнулся, — видя отношение куратора к нам русские студенты могут решить, что им тоже можно так себя вести. Лично я не готов терпеть оскорбления от какого-нибудь безземельного дворянина. Мои предки огнем и мечом выжигали скверну на наших землях, и я не готов кланяться каким-то ублюдкам лишь бы потянуть время.

— Ты сам слышал Бестужева, если для дуэли будет повод, никто нам мешать не станет, — Вронский покачал головой, — но я все-таки не спешил бы с этим делом. Нас будут испытывать, нас будут провоцировать, и только от нас зависит, кто получит преимущество в будущей войне. Наше королевство тоже имеет союзников, кто бы что ни думал, — Валентин прищурился, — нам нужно лишь немного времени, только и всего.

— Лично я готова идти за тобой, Вронский, — Анна усмехнулась, — что же до Иосифа, пусть решает сам. У каждого из нас плюс-минус одинаковое количество людей в свите, так что явного лидера у нас нет.

— Я пока буду присматриваться, — Новик пожал плечами, — против нашего куратора и правда не стоит идти, раздавит и не заметит, а вот с обычными студентами все не так однозначно. Вы как хотите, а я точно спускать обиды никому из них не буду, таково мое слово!

Анна с Валентином переглянулись и чуть ли не одновременно тяжело вздохнули. Отсутствие явного лидера всегда было главной проблемой их королевства, и это можно было увидеть даже на примере их группы. Но что поделать, такова уж натура поляков, каждый любит свободу, каждый ненавидит подчиняться…



Ресторан. Полчаса спустя.

— Ну что, тезка, валяй, о чем ты там хотел поговорить? — после того как мы заказали еду и напитки князь Ермолов уставился на меня вопросительным взглядом.

— О будущей кампании и о роли нашего клана в этой войне, — я положил на стол прихваченный планшет, на котором уже была открыта карта приграничных районов польского королевства.

— Хочешь обсудить будущую добычу? — Суворов усмехнулся, — так война ведь даже не началась.

— Готовь сани с лета, — я покачал головой, — война начнется быстро, в этом сомнений нет. Конкретно эту кампанию государь задумал не просто так, а для того, чтобы сломать намечающиеся в империи не совсем хорошие течения. И тут я с ним полностью согласен, когда твои же аристократы смотрят по сторонам и больше прислушиваются к голосам из-за границы — это плохо. Так что у них сейчас будет фактически два варианта, либо пойти воевать за государя, тем самым повязав себя кровью, либо же отказаться, но тогда уже его возьмут на карандаш опричники. Так что в итоге вариант вообще вообще остается один, если так подумать.

— Хм, а ведь и правда, — Ермолов расхохотался, — государь у нас как всегда решил одним выстрелом всю поляну зверей положить. Умно, очень даже.

— Вот в связи с этим я и хочу обсудить, что наш клан сможет застолбить за собой, — я ткнул пальцем в карту, — вы же сами прекрасно знаете, как воевать — так никого, а как делить добычу — так сразу столько желающих появится, что мама не горюй.

— Это да, — Суворов кивнул, — но ты не думай, отрок, мы с Петровичем готовы не только лично, но еще и бойцами поучаствовать. От моего рода будет пять сотен гвардейцев, точно говорю, а вот сколько готов выделить Петрович, у него спросить надо, — Суворов глянул на Ермолова, но тот ни капли ни смутившись широко улыбнулся.

— Тысячу, Саныч, тысячу, — Алексей Петрович хохотнул, — итого получается полторы тысячи. Но я так понимаю, что тезке тоже есть что сказать по этому поводу.

— Есть, — я кивнул, — от меня будет еще полторы тысячи бойцов. И пусть они бывшие наемники, однако у них хорошее снаряжение, хорошая выучка, и достаточно техники, чтобы конкурировать с гвардейцами многих родов.

— Слышал я про твоих монолитовцев, — кивнул Ермолов, — неплохие вояки, вполне сойдут за гвардейцев. Многим ты насолил, когда затянул их к себе, очень многим.

— Как будто бы мне не плевать, — усмехнувшись, я кивнул на карту, — может тогда перейдем к обсуждению самого важного вопроса? А то добыча дело такое, она любит счет. Я хочу, чтобы первая клановая война прошла с пользой для всех, а не только для моего рода.



Где-то час спустя.

— Ну, выпьем же за решенный вопрос, — когда я спрятал планшет в сумку, Ермолов широко улыбнулся и налил мне и Сан Санычу по паре капель коньяка, — неплохо ты все придумал, тезка, мне понравилось. А главное, мы получим максимально много при минимальных затратах, а это, считай, вообще высший пилотаж. Лично я полностью поддерживаю твой план.

— Я тоже за, но мы все зависим от воли государя, — напомнил Ермолову Суворов, — так что ты, Петрович, не спеши праздновать. Мы по сути сейчас только сделали набросок, а вот превратится ли он в картину или окажется в мусорке, зависит от другого художника.

— Ну тогда за государя! — нисколько не смутившись, Алексей Петрович все-таки опрокинул рюмку и после чего потянулся к блюдцу с лимоном. Мы с Сан Санычем переглянулись и тоже выпили, после чего каждый закусил желаемым. После же я оплатил счет, и мы покинули это прекрасное заведение и направились обратно в академию. Думаю, наша польская группа уже успела сделать выводы, и мне очень любопытно узнать какие же…



Москва. Дворец Милославских.

— Гоша, ну и что ты от меня хочешь? — Шереметьев тяжело вздохнул.

Князь уже успел проклясть тот миг, когда согласился на приглашение Георгия приехать к нему в гости. Стоило только Шереметьеву показаться, как Милославский тут же присел ему на уши касаемо Бестужева. До нелепой смерти Романова Гоша совсем не был против породниться с графом, а теперь почему-то резко возжелал его падения.

— Хочу, чтобы мы все перестали страдать херней, Шереметьев, вот что я хочу, — Георгий с мрачным видом налил себе водки и тут же выпил рюмку, не закусывая, — этот молодой беспредельщик рано или поздно придет за каждым из нас. Ты еще не понял, что случилось тогда у Романовых?

— Ну просвети меня, — иронично улыбнулся Шереметьев, — куда нам сирым и убогим до твоего разума.

— Зря ерничаешь, — Милославский поморщился, — это была показательная казнь, князь, показательная казнь Романова. И пусть Виталя рассказывает сколько угодно, что его отец пал не от руки Бестужева, вот только я уверен, что именно граф убил Володю, просто потому что больше некому! А теперь посмотри, как удобно, вместо Романова у руля университета встал Гагарин, старый хрыч, и уж этот точно не упустит своего. Он сделает из наших детей верных слуг государя, и мы сами не заметим, как через пару лет они будут думать и поступать так, как выгодно Василию, а не нам. Тебе это надо? Лично я не хочу, чтобы моя дочь забыла о роде. А ведь сейчас у нас в обществе очень активно продвигают принцип «империя превыше всего». Вот только мне такое не надо.

— Выдохни, Гоша, — Шереметьев откинулся на спинку кресла, — признаю, некая доля правды в твоих словах есть, вот только я не пойму одного, ты чего вдруг так разъярился? Со смертью Володи либеральная партия начала слабеть, это понятно всем, так может как раз стоит присмотреться к партии императора? Сейчас сила в руках государя, это уже всем понятно. Василий не его отец, он не даст нам той свободы, что была раньше, скорее закопает и забудет.

— Аристократия нужна империи, — Упрямо произнес Милославский, — он не посмеет.

— Империи нужна правильная аристократия, — Шереметьев покачал головой, — а ты, мой старый друг, в шаге от того, чтобы оказаться в стане неправильной аристократии. Да и меня туда затягиваешь, что мне совсем не нравится. Так что послушай мой совет, от чистого сердца. Поедь куда-нибудь на неделю, отдохни, приди в себя, в баньке попарься в конце концов, ну и заодно выкинь из головы все эти бредовые идеи, — сказав это, Шереметьев встал и направился к выходу.

Милославский же налил себе еще водки и, выпив, ощерился. Как он и ожидал, Шереметьев отказался. Но ничего, есть и другие, которые еще не потеряли желание бороться за свою свободу, а значит, все еще можно исправить!