Вызов был принят. Я придвинул стул, расстелил на столе кусок мягкой замши и, снова открыв книгу на нужной главе, принялся за работу. Первые несколько часов были чередой неудач. Проволока ломалась, кристаллы не хотели принимать магический импульс, а стальные пластинки отказывались складываться в подвижные сочленения. Я злился, стискивал зубы, но продолжал. Широ, появившись, наблюдал со смесью любопытства и скепсиса, временами выдавая едкие замечания.

— О, ещё одна бесполезная блестяшка. Коллекцию собираешь?

Раздражённо сжимая зубы, я старался игнорировать его подколы.

И постепенно, шаг за шагом, мои пальцы стали увереннее. Я учился, и уроки не проходили бесследно. Используя свои нити в максимально тонком из возможных видов, я начал вплетать в конструкцию не просто детали, а управляющие контуры. Это было сродни вышиванию на невидимой канве. Синий кристалл стал не просто источником энергии, а узлом связи, через который я мог транслировать команды.

Не знаю сколько точно прошло времени, но вот, наконец, на столе передо мной лежали три создания. Они были далеки от изящных змей из каньона — скорее, напоминали металлических сороконожек размером с локоть, собранных из стальных сегментов, соединённых серебряной проволокой. Вместо головы у них был тот самый синий кристалл, и шесть пар тонких, как иглы, лапок из проволоки. Они безжизненно лежали на замше. Оставался последний, самый ответственный шаг — «оживление».

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза и сосредоточился. Вместо того чтобы пытаться управлять каждой марионеткой по отдельности, я создал одно центральное плетение — «дирижёрский пульт». Это был сложный, многослойный узел, повисший в воздухе передо мной. Затем я протянул от него три тончайшие, почти невесомые нити-канала к кристаллам в моих созданиях. И послал первый импульс: «Проснись».

Три пары синих «глаз» загорелись тусклым светом. Металлические тела дёрнулись, заскрежетали, и мои сороконожки неуверенно, шатаясь, поднялись на лапки. Восторг, хлынувший через край, был сродни тому, что я чувствовал, когда впервые осознал, что могу использовать магию. Это было моё творение. И оно слушало мою волю.

Следующие несколько часов я потратил на оттачивание контроля. Сначала я управлял ими по одной, заставляя ползать по столу, огибать препятствия (в роли которых выступали чернильница, книги и ворчащий Широ), подниматься по вертикальной поверхности стены. Затем попробовал координировать действия всех трёх сразу. Это было невероятно сложно. Мозг отчаянно пытался разделиться, контролируя каждое движение каждой лапки. Я вспотел от напряжения. Но, следуя принципам из книги, я стал давать не конкретные команды для конечностей, а общие директивы: «Обойти препятствие», «Собраться в точку», «Рассыпаться в цепь». Марионетки, сами выбирали оптимальный путь. Их простейший «разум», зашитый в плетение, обрабатывал задачу. Моя роль свелась к указанию цели. Это был прорыв.

Разве что «разумность» их была лишь условностью. Они всегда выбирали наиболее прямой путь. О том, что они сами обойдут врага со спины и нападут в нужный момент, и речи быть не могло. Только по прямому приказу. Но уже сейчас у меня были кое-какие мысли на этот счёт. Не сказать что я был каким-то отличным программистом, но кое-какие знания об этой отрасли у меня от прошлой жизни остались. Нужно только правильно их реализовать. Впрочем, это всё потом. Сперва стоит освоиться с марионетками хотя бы на базовом уровне.

Вскоре я уже вовсю гонял свой маленький отряд в погоне за солнечным зайчиком по полу, когда дверь в комнату бесшумно открылась. На пороге стоял Кроу. На его лице, обычно выражавшем лишь скепсис или саркастическую усмешку, было редкое выражение — лёгкое, неподдельное удивление. Его взгляд скользнул по книге на кровати, по инструментам и материалам на столе, и, наконец, остановился на трёх металлических сороконожках, которые, завидев новое крупное существо, синхронно развернулись и приняли «оборонительную» стойку, приподняв передние сегменты и шипя едва слышным магическим гулом.

Молчание затянулось. Потом архимаг медленно вошёл, прикрыл за собой дверь и приблизился к столу. Он наклонился, внимательно разглядывая моих созданий, не произнося ни слова. Я замер, чувствуя себя школьником, пойманным за рисованием на полях учебника.

— Интересно, — наконец произнёс Кроу, его голос был ровным, без привычной насмешки. — Очень интересно. Я ожидал, что ты прочитаешь книгу. Может, даже сделаешь пару пометок. Но чтобы так быстро не только освоить базовые принципы, но и собрать три рабочих прототипа с элементарным интеллектом… — Он выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах светилось что-то новое — оценивающий, профессиональный интерес. — Полагаю, твоё заявление о любви к теории было не совсем точным. Ты всё же больше практик, Фауст. Практик до кончиков пальцев. Читая, ты сразу видишь, как это можно применить. Опасное качество. И весьма ценное. Я изначально думал что до первого рабочего прототипа у тебя уйдёт никак не меньше трёх дней, а то и неделя. И я приятно удивлён.

— Я… просто следовал инструкциям, — смущённо пробормотал я, отзывая марионеток обратно на стол, где они успокоились.

— Не скромничай. В инструкциях не было половины решений, которые ты применил. Ты вплёл стабилизирующие контуры прямо в несущую структуру. Грубовато, но эффективно. Полагаю, ты уже испытал их в деле?

— Только базовые действия, — признался я.

— Мало. Теория — это хорошо, но ценность инструмента определяется в реальных условиях, — сказал Кроу, и в его глазах вновь заблестел знакомый озорной огонёк. — Собирай своих «жучков». Идём в тренировочный зал. Проверим их в деле.

Тренировочный зал в подвале башни представлял собой обширное помещение с усиленными магическими полами и стенами, способными выдержать практически любой удар. В центре зала Кроу простым жестом вызвал из ничего каменный постамент, на который я поставил коробку со своими марионетками.

— Цель твоих созданий, как я понял из твоих экспериментов, — не нанесение урона, а ограничение подвижности и отвлечение внимания, — констатировал архимаг, сразу поняв суть. — Значит, нам нужен подходящий противник. Что-то большое, сильное, но не слишком быстрое. И крайне неуклюжее, если его должным образом обездвижить.

Он почти моментально создал перед собой сложное плетение, и перед нами, из круга, вспыхнувшего на полу, медленно поднялась фигура. Нечто вроде голема в его классическом проявлении — двуногий гуманоид ростом примерно в два метра, сложенный из булыжников. Его глаза светились тусклым жёлтым светом, а движения были медленными, тяжёлыми, но невероятно мощными. От него исходило ощущение непоколебимой, грубой силы.

— Дух низшего порядка, — пояснил Кроу. — Интеллект на уровне умной собаки. Задача — сдержать его. Не дать ему сделать десять шагов вперёд от точки появления. Уничтожать его бесполезно — я его просто пересоздам. Только обездвиживание. Готов?

Я кивнул, сглотнув слюну от предвкушения. Мои марионетки казались жалкими букашками на фоне этого каменного исполина. Я активировал центральное плетение, и три синие точки загорелись в коробке.

— Начинай.

Дух земли, получив незримую команду, тяжко ступил вперёд. Его нога обрушилась на пол с глухим стуком. Я послал первый импульс. Мои сороконожки, будто выпущенные из лука, выскочили из коробки и устремились к противнику. Их скорость, надо отдать должное, оказалась на высоте — они были быстрыми, как тараканы.

Первая попытка была прямолинейной и провальной. Я попытался просто опутать ноги духа проволочными лапками. Одна из марионеток успела взобраться на каменную голень, но дух даже не заметил этого. Его следующее движение просто смело марионетку, отшвырнув её к стене, где она ударилась с жалким звоном и замерла, свет в кристалле погас. Потеря.

Я сжал зубы. Ожидаемо, тактика «в лоб» не работает. Нужно думать. Дух сделал второй шаг. Я наблюдал за его движением. Суставы! Грубые соединения камней, скреплённые магией. Это не стальные шарниры марионеток, но принцип тот же. Я направил двух оставшихся «сороконожек» к суставам ног. Их задача была не обвить, а вклиниться. Засунуть свои тонкие, но прочные стальные тела в щель и, в нужный момент, напрячься, создавая точку сопротивления.