— Ты могла бы остановить это, если бы захотела.

— Возможно, я бы смогла.

Шири тоже опустилась на колени, чтобы смотреть на неё сверху вниз. По правде говоря, она не знала, действительно ли способна это остановить. Она никогда не делала ничего подобного раньше. Решение мучить Мадам далось ей пугающе легко. Эта женщина всю жизнь терзала её угрозами смерти.

— Ты не такая. Вы мягкая и покладистая, всепрощающая. — Мадам смотрела на неё умоляюще. — Пожалуйста, я отпущу вас. Даю вам слово. Я оставлю тебя в покое, если ты прекратишь это.

Шири вздохнула. Она ни на секунду не поверила, что Мадам сдержит своё обещание. Даже если бы та оставила Шири в покое, за ней просто пришёл бы кто-нибудь другой. В этом и заключалась проблема лжецов и манипуляторов — им нельзя было верить ни на слово.

Но Мадам попала точно в цель. Это было не в характере Шири, и как бы ни было приятно видеть, как Мадам начинает краснеть от боли, она не могла позволить ей умереть вот так. В глубине души — хотя она больше не верила, что была проклята при рождении, — Шири всё ещё хотела попасть на Небеса. Возможно, это было единственное место, где она когда-либо снова увидит Бена.

Если предположить, что он вообще захочет её увидеть.

Шири снова вздохнула.

Если бы она смогла послать это в Мадам, значит, теоретически могла бы и забрать обратно. Сосредоточившись, она позволила своему разуму переместиться в другое пространство — туда, где энергия была видна особенно ясно. Многочисленные оттенки красного, синего и розового переливались внутри Мадам, как и у Шири, когда та поглощала их. Но, в отличие от Шири, тело Мадам сопротивлялось этому натиску. Она не была вместилищем энергии.

Это было похоже на то, словно Шири отравила директрису, заставив проглотить призрачную энергию, и теперь та выжигала стерву изнутри.

Слегка изменив направление своего сознания, она усилием воли начала возвращать энергию обратно — понемногу. Шири не хотела, чтобы Мадам сразу осознала происходящее. Возможно, она и не желала становиться убийцей, но была не прочь ещё немного помучить свою мучительницу.

Спустя несколько секунд Мадам, должно быть, почувствовала разницу.

Её плечи расслабились, а расширенные от боли глаза начали проясняться.

— Ты такая легкомысленная. Доверчивая. Я бы оставила тебя умирать.

Шири кивнула. Она уже знала это.

— Я в курсе. Именно поэтому ты руководила одним из самых ужасных Учреждений за последние тридцать лет. И именно поэтому я никогда не смогла бы сделать ничего подобного.

Мадам с трудом поднялась на ноги.

— Возможно, ты удивишься. Я родилась с «аномалиями», но меня никогда не запирали. Нет, я была слишком сильной для этого. Слишком могущественной. Я правлю всеми вами. Я миллиардерша. Я могла бы стать ещё богаче, если бы Сьюзен не попалась и не попыталась убить тебя.

— Сьюзен? Ты думала, что она может убить меня? — Наконец всё встало на свои места. — И не притворяйся, что тебя не тяготили эти Учреждения так же, как и нас всех. — Это было бы смешно, если бы не было так грустно. — Ты провела свою жизнь в клетке, которую называли «Полумесяцем», и они дали тебе иллюзию власти. Ты по-прежнему всего лишь пешка. Просто в твоём случае это ещё хуже, потому что ты оскорбляла тех, кому могла бы помочь.

Мадам влепила ей пощёчину. Удар был тяжёлым, и Шири почувствовала вкус крови — она прикусила язык во время удара.

— Возможно, мне и не удастся проникнуть тебе в голову, но кто-то другой сможет. Я обрушу на тебя всю силу «Гнева».

Шири сжала кулаки и сдержалась, не отвечая на физическое нападение. Она ни за что не доставила бы этой женщине удовольствия увидеть, как сильно она её задела.

— Почему ты пришла за мной, когда я была с Беном и его семьёй на яхте? Что случилось?

— Я не хотела, чтобы ты так закончила, — прорычала Мадам. — Теперь тебя уже ничто не спасёт. Бог не желает иметь с тобой ничего общего.

Закатив глаза, Шири без тени сомнения поняла, что Мадам сама не верит в сказанное. Возможно, у неё не было способности Бена распознавать ложь, но Мадам потеряла самообладание, и её безупречный фасад дал трещину.

— Не говорите мне о Боге. Вы верите в это не больше, чем я. Учреждения уже более тридцати лет твердят о «дьяволе», чтобы запугать «аномальных». — Она покачала головой. — Нет, скажи мне правду. Почему ты хотела моей смерти?

Мадам выпрямилась, поправляя одежду, словно разглаживание пары складок могло каким-то образом вернуть ей опрятный вид.

— Ты разрушила мои планы. У меня была целая сеть людей, которые помогали мне повсюду. Они наполняли места призрачной энергией. В конце концов люди уезжали. Мы приходили и скупали недвижимость.

У Шири отвисла челюсть, и она ничего не могла с этим поделать. Когда к ней наконец вернулся дар речи, она сказала:

— Но ты посылала меня очищать эти места.

— Да. — Мадам приподняла бровь. — Для меня это стало настоящим подарком. Мне платили за твои услуги, а в итоге я получала желаемую недвижимость.

— Деньги? Всё это было из-за денег? — Шири хотелось кричать, хотелось обрушить ярость на тех, кто контролировал её жизнь и так легко решал, жить ей или умереть, исходя из размера прибыли.

— Ты не должна была пережить встречу с соседями Лавеля. Это испытание должно было оказаться для тебя слишком тяжёлым. Половина этого количества едва не убила тебя в детстве.

— Но я стала слишком сильной.

Теперь ей всё было предельно ясно. Она была полезной, приносила прибыль Учреждениям, но Мадам знала: рано или поздно Шири станет слишком могущественной, чтобы ею можно было управлять. Её нужно было уничтожить до того, как это произойдёт.

Но они спасли её — Гай, Спенсер, Роман и другие. Они спасли ей жизнь прежде, чем Мадам смогла помешать Шири обрести весь спектр своих способностей.

А ещё раньше Бен спас её душу. Если бы он не проявил к ней любовь — не показал, какой должна быть любовь, — она никогда не смогла бы принять мысль, что может стать кем-то большим, чем была когда-либо.

Бен снова принялся расхаживать перед телефоном, уставившись на устройство так, словно в нём хранилось какое-то волшебное решение всех его проблем. Роман разговаривал по громкой связи с кем-то по имени Гай, который, как надеялся агент «Гнева», мог решить хотя бы часть из них. Пока что его ответы доверия не внушали.

Гай говорил по телефону:

— Говорю тебе, всё не так плохо, как могло бы быть.

Роман фыркнул:

— Чушь собачья.

Бен перестал прислушиваться к их разговору. Этой фигнёй они занимались уже последний час. Гай нёс какой-то бред, утверждая, будто почувствует, если Семь… не станет. Бен покачал головой. Шири. Теперь её звали Шири — и она действительно могла выпутаться из неприятностей. Роман высмеивал эту идею, и дебаты продолжались. Бен, по сути, был бесполезен.

Его дочери были с Аддисон Уэйд — после замужества Льюис, — которая не разрешала ему увидеться с ними после того, как их забрал Роман. Ему не позволяли ни во что вмешиваться, и винить их за это он не мог. Ведь именно из-за него они оказались в таком затруднительном положении.

Тревога в миллионный раз грозила одолеть его, но он отогнал её прочь. Шири — это Семь. Семь — это Шири. И как ни крути, он приложил руку к тому, чтобы любимую женщину схватили и забрали на казнь. Он виноват в том, что хоть на секунду подумал, будто может согласиться с планом Джина.

«Моё тело её узнало. Почему я не доверял себе?»

Даже не подозревая об этом, он сумел вернуть любимую с того света — и тут же снова потерять. Даже в самых смелых своих фантазиях он не мог представить ту боль, которую испытывал сейчас.

Если он не будет осторожен, то провалится в огромную яму и никогда оттуда не выберется.

— Решение есть.

Бен открыл глаза, когда Джин заговорил с порога. Тот прислонился к двери, словно она могла поддержать его, если он вдруг свалится на пол. Бен никогда раньше не видел брата таким уставшим.