Кирилл нахмурился, внимательно рассматривая меня.

— Ты ведь что-то ощутил во время боя, верно? Потому такие выводы?

— Какие выводы? — усмехнулся я, пожимая плечами. — Так, лишь фантазии.

— Скрывать что-то твоё право. Да и то, что ты не кидаешься голословными обвинениями, мне нравится. Именно такие качества ценятся в… прогрессивных кругах.

Как ожидаемо. В принципе, я сразу понял, что он хочет, когда увидел в этом коридоре.

— Велеславский, — вздохнул я, качая головой. — Я ценю интерес, но мой ответ остаётся прежним.

Он не смутился. Его улыбка лишь стала чуть более понимающей, почти отеческой.

— Алексей, я лишь предлагаю взглянуть, ничего более. Одно посещение нашего неформального собрания. Послушать, пообщаться. Никаких обязательств. Информация — тоже сила. Разве не так?

Его логика была безупречной на поверхности, но на деле это лишь попытка заставить сделать первый шаг. А потом будет искать, чем приманить ещё сильнее. Да вот только мне это не интересно. До чего же народ непонятливый! Но хоть вслепую не пытаются втянуть в свои игры, или я пока рано радуюсь?

— Нет, — повторил я, четко и холодно. В моем голосе не было злости, только непоколебимая решимость. — Моя цель — закончить академию. Не играть в политику, не искать покровителей. Моя сила — мое личное дело. И я не намерен делать её разменной монетой в чужих играх.

Его лицо оставалось безупречным, но мой дар ощутил вспышку раздражения.

— Как скажешь. Целеустремленность — тоже достоинство, — он сделал легкий, почти театральный жест рукой, уступая дорогу. — Не буду задерживать. Ты, наверное, устал.

Я собрался было уходить, когда его голос остановил меня. Он звучал уже без прежней вежливости. Спокойно и, я бы даже сказал, устало.

— Хотеть можно многого, Алексей. Но такие, как ты, слишком ярки, чтобы вечно оставаться в тени. Нейтралитет — это иллюзия для слабых. А ты не слабый. Рано или поздно… Но тебе все равно придётся сделать выбор. И хорошо, если он будет взвешенным. Смотри, как бы потом не пришлось сожалеть о своей несвоевременной поспешности в выборе не той стороны.

Я не обернулся. Просто замер на секунду, ощущая тяжесть этих слов. Это не было угрозой, лишь его уверенность в будущем. Мне же стало не по себе, по спине пробежали неприятные мурашки. Потому что он действительно мог оказаться прав. Как бы я ни хотел держать нейтралитет и слиться с серой массой студентов, для которой эти небесники со сферистами ничего не значат и находятся где-то далеко, это вряд ли получится. Вот только я искал силы, а не власти и политических игр, потому «светил ярко». Но пока ещё я, увы, не на том уровне, чтобы игнорировать остальных и навязывать свои правила.

Чёрт с ним, с этим Кириллом. Я буду держаться до последнего. Когда «поздно» придёт, тогда и буду решать. Всё же надежда умирает последней, вдруг такой день и правда не наступит?

— Мой выбор уже сделан, — бросил я через плечо. — И он — остаться в стороне. Постарайтесь это понять.

Он не пошёл следом за мной, оставшись стоять на месте. Так что вскоре мне удалось выдохнуть. Что за денёк такой? Но надежде, что меня сегодня больше никто не потревожит, не суждено было воплотиться.

Арена имела несколько выходов. Я направился к северному, так как посчитал, что там будет меньше уходящих с арены зрителей. Мне сейчас не хотелось кого-либо видеть. Пальто из гардероба можно было забрать и позже, пройдясь просто в спортивной форме до общежития. Для магов тепла и холода подобные ситуации не проблема.

Я практически спустился на первый этаж, оставалась последняя ступень, как из тени под перилами, будто вырастая из самого камня, появилась девушка.

Прежде чем я успел что-то сообразить, она стремительно сократила расстояние между нами. Её рука с неженской силой схватила меня за шею, а другая уперлась в грудь. Я, ошеломленный, машинально подался вперед, и она, использовав мой импульс, резко наклонила мое лицо к своему. И поцеловала.

Не нежный поцелуй, а жесткий, требовательный, страстный. Я замер, парализованный абсолютной неожиданностью. Да и смысла отрицать не было — мне понравилось.

Ольга Ривертонская, графиня. Красавица третьего курса, окруженная толпой знатных поклонников. Та самая, чьи «оскорбленные» обожатели уже дважды пытались преподать мне урок на дуэлях за то, что я якобы «оскорбил» девушку. И ещё несколько стояли на очереди в списке. Да и после того моего наглого поцелуя никак не ожидал, что она первая накинется на меня.

В какой-то момент, когда я с трудом держался, чтобы не потерять голову от желания, она отпустила мою шею. Но прежде чем я отпрянул, её ловкие руки схватили меня за руку и резко дернули вбок — в узкое, темное пространство под лестницей, скрытое от основного потока студентов, расходившихся с арены. И вовремя: сверху раздался гомон голосов и звуки шагов. Всё же кого-то занесло в эту часть арены. Нас отделяли от них лишь массивные балки, удерживающие сами ступени.

Люди создавали много шума, ещё и эхо увеличивало эффект, так что я был уверен, что нас никто не услышит.

— Чем обязан такому… вниманию? — сказал я, восстановив дыхание и приведя мысли в порядок.

Её лицо находилось прямо перед моим, а глаза блестели в полутьме, рассматривая меня. На губах усмешка, а руки на моей талии. Она удерживала меня, словно боясь, что я убегу.

— Ты добился своего, Алексей, — её голос был вкрадчивым. — Наконец-то заинтересовал меня. Не намерен сейчас давать заднюю, как те трусливые щенки, что за меня «мстят»?

Её прямота была для меня шокирующей. Я заставил себя думать, анализировать сквозь наваждение её близости.

— А что, — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — графиня Ривертонская готова открыто встречаться с второкурсником? С парнем на два года младше? С каким-то бароном, даже не графом?

Она закатила глаза с театральным презрением, наконец отпустив меня и скрестив руки на груди.

— Стужев, какой же ты зануда! Не ожидала от тебя. Барон, граф… Разве это важно? Все мы знатного происхождения, но некоторые в довесок имеют характер и перспективные умения. И да — я согласна. Разве что без дурацких обязательств насчет будущего и брака. И при одном небольшом условии с твоей стороны

Вот оно — крючок. Внезапное тепло в груди, рожденное её словами, тут же сменилось ледяной остротой подозрения.

— Какое условие?

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то кошачье.

— А это я расскажу потом. Если, конечно, тебе это интересно. Завтра в кафе «Ажур», в семь вечера. Думаю, найдёшь в ГИС адрес, не маленький. Если я тебе интересна — приходи.

Она сделала шаг назад, её пальцы легонько провели по моей щеке, оставляя на коже мурашки. Её поведение было вызывающим, соблазняющим, но при этом в каждом движении, в каждом взгляде сквозил непоколебимый аристократизм. Она не унижалась, а снисходила. И предлагала сделку.

Толпа людей уже ушла дальше, их было слышно, но не видно, так что девушка спокойно ускользнула, поправляя расстёгнутое пальто на плечах. А я остался стоять в темноте лестницы. М-да, давно у меня девушки не было, совсем раскис.

Медленно выбрался наружу и побрел к выходу из здания арены, уже в сторону гардеробной. Был настолько погружён в себя, что не замечал окружающих. В голове стоял густой туман, сквозь который пробивались обрывки мыслей. Подобный внезапный интерес с ее стороны явно неспроста.

Благодаря Гареву я знал, что Ривертонская состоит в Сфере Маны. Неужели причина в этом? Решили действовать более нагло, не так, как Лестница? Кирилл уже дважды натыкался на мою стену.

Вопрос только, а зачем я Сфере? У меня нет активной негативной позиции по отношению к простолюдинам. Даже более того, я время от времени мог помочь кому-то на занятии, в рамках учебного процесса. К тому же, мой лучший друг — дворянин. А ещё я уже дважды побил их представителя в лице Виктора. Может ли быть это спланированной местью? Или я и правда им интересен не меньше, чем Лестнице?