Он ведь влюблён, вон как прикрывает её грудью. Рыцарь доморощенный. Вот только с защитой катастрофически не справляется, судя по всему. Боится, что наша дружба, моё положение только сделают её более привлекательной мишенью. И ведь он прав, по сути. Ирбис отпор даст, а вот Мельникова… Где ей взять столько боевого опыта и поскорее?

Но меня всё равно посетило очень нехорошее чувство потери чего-то важного. Пропасть между нами, казалось, уже начала расширяться. Он — дворянин сейчас, на деле — барон, проживший большую часть жизни простолюдином. Вася застрял между миров и явно сам не знал, кем же является на самом деле. Ещё и этот вассальный договор. Я — барон, пусть и необычный, но часть системы, в которую он пытался вписаться. И стал. Уже не другом, а вассалом. Тем, кто служит, а не дружит, как раньше. Став моим вассалом, начал видеть в меня прежде всего господина, от которого нужно что-то скрывать? Неужели это начало конца?

Я тяжело вздохнул, сгоняя накатившуюся обиду. Сейчас было не время.

— Ладно. Разбор полётов — потом. Сейчас вы оба идёте в общежитие, переодеваетесь и приходите на следующую пару. Опаздывать из-за этого цирка с конями — верх глупости.

Я перевёл взгляд на Аню. Она смотрела на меня испуганно и настороженно, словно ждала очередной уничижительной тирады. Маленькая, жалкая. Но да, симпатичная, есть в ней что-то. Значит, такой типаж Васе нравится?

— А что делать дальше, — продолжил я, — будем решать вместе. Но не здесь и не сейчас. Вообще вы, конечно, молодцы, дотянули. Решили, что проблема сама рассосется? Не ожидал от тебя, Василий.

Льдистый хотел что-то сказать, протестовать, но встретил мой взгляд и замолчал. Он кивнул коротко и помог Ане подняться.

Она не смотрела ни на кого, уткнувшись взглядом в землю, будто испытывая стыд. Оба пошли в сторону корпусов в обнимку, а потом разделились. Он — чуть впереди, она — следом, будто его тень.

Я смотрел им в спины, сам медленно шагая следом. Раздражение копилось внутри тяжёлым, неприятным комом.

Вася все скрывал, боялся. Думал, что я — часть проблемы. И самое гадкое — он, возможно, был по-своему прав. Но от этого не становилось легче. Дружба, которая казалась выкованной из стали в Тамбове, здесь, в Туле, дала первую зловещую трещину. И я пока не понимал, можно ли её залатать.

Да и что делать с Аней? Я мог нанять её, взяв под своё крыло. Вот только лишь лично, как Игната детектива. А чтобы она стала частью рода, нужно разрешение отца. И что-то мне подсказывало, что он не согласится. Хотя, за спрос не бьют.

Как произошло с Василием в Тамбове — уже не прокатит. Там я был членом основной семьи, наследником, потому имел полное право действовать от имени своего рода. А здесь именно отец имел первостепенную легитимность. Так что просто не будет.

Да и если задуматься — а зачем мне эта Мельникова? Она откровенно слабый маг. Конечно, дело может быть банально в низком уровне образования, но что более вероятно — в таланте. Как она сама и сказала уже — талант никогда не сравняется с даром. А у Васи — дар. Интересно, она в курсе?

В общем, мне было о чём подумать помимо учёбы, на парах. И решаться проблема не хотела ни в какую.

Словно вишенка на торте, от Игната пришло очередное сообщение-отчёт. Он якобы нашёл любовника моей мачехи, фото прилагалось. Вот только… Лицо было подозрительно знакомое. Память прежнего Алексея не без труда подкинула информацию — это брат Елизаветы. Причём имя на ум совершенно не хотело приходить. Просто прежний «я» не интересовался ничем, связанным с мачехами. А братья Лизки периодически заходили к нам в гости. Точнее, к сестре, отец редко к ним выходил.

Так же Игнат сообщил, что Елизавета передала мужчине крупную сумму денег наличными. Вот это уже интересно, как раз то, что мне нужно, потому я попросил дальше следить за мачехой, но уделить внимание и её братцу.

Вечер приближался, а я всё не знал, что мне делать. Надо было поговорить начистоту с Васей, но я боялся услышать от него оправдания именно вассала, а не друга.

Момент наступил. Я вернулся с магической тренировки, а в комнате Вася оказался не один. Аня мялась, украдкой осматривая комнату. Конечно, ведь это почти полноценная квартира, не то что клетушки простолюдинов с удобствами на этаже.

Мы сели. Я на своей кровати, эти двое напротив. Все молчали, никто не решался заговорить первым. Пока не раздался стук в дверь.

На удивление, это оказалась Мария.

— Что тебе? — грубо ответил я, не пуская её в комнату.

От такого обращения сестра опешила.

— Я… Хотела просто сказать… Там обновили списки дуэлей. Вы с Хомутовым через десять дней. Вот.

— Десять? — я искренне удивился. У меня расписание плотное на три недели вперёд, какие десять дней? Неужели с кем-то договорился и поменялся местами?

— Да, он же магистрат. Сферист… У него связи в деканате… Я могу войти?

Немного поколебавшись, всё же пустил её. Мельникова белая совсем стала от ужаса. М-да, и как она живёт вообще в этом мире? А вот Мария просто удивилась девушке в комнате, но сразу поняла, чья она гостья.

— Вот это да! — всплеснула она руками. — И как давно?

— Ты… о чём? — сконфуженно ответил Вася. Он явно не хотел видеть мою сестру на таком важном совещании.

— О вас разумеется! Как давно встречаетесь?

Слово за слово, диалог пошёл. Мария оказалась на удивление полезна и расслабила гнетущую атмосферу. Вскоре мы уже пили чай с печеньем и выговорились.

К моему облегчению, Вася просто не хотел подставлять меня как своего друга, а не скрывать личную жизнь от сюзерена как нечто несущественное. Просто он не хотел мне мешать. Странные выводы, конечно, но он и правда запутался. Так что я выдохнул.

А вот по поводу Ани сестра проблемы вообще не видела. Просто Льдистый должен объявить себя парнем девушки и вызывать всех подряд на дуэль, стоит только кому-то косо посмотреть. Он парень сильный, справится.

В случае чего я мог вызвать на дуэль за оскорбление уже Льдистого, как дворянина из моего рода. Так что весёлая жизнь намечалась у Васи, примерно как у меня. Но он был только счастлив. И от того, что его проблема разрешилась, и от обилия боевого опыта в ближайшем будущем.

Посещать лабораторию Гарева мне не особо нравилось, потому что приходилось выполнять однотипные скучные задания. Вот и сейчас я стоял у каменного стола, в центре которого лежал анализатор спектра, похожий на хитроумный, но потухший светильник. Мои ладони располагались по бокам области сбора данных, а между ними — мой магический огонь. У Гарева, похоже, это был самый любимый прибор, так как к нему меня гонял довольно часто.

Преподаватель что-то бубнил, сверяя данные в реальном времени с планшета с длинными распечатанными свитками прошлых исследований.

— Любопытно, чрезвычайно любопытно, Алексей, — его голос, всегда ровный и методичный, разорвал тишину. Он отложил последний свиток и поднял на меня взгляд. — Заканчивай и присядь. Поговорить надо.

Мы переместились в угол помещения, за его основной рабочий стол. Я при этом чувствовал себя тревожно. К чему было это «надо поговорить»?

— Я проанализировал все образцы твоего пламени за последний месяц, — начал он, внимательно изучая меня взглядом. — От тренировочных вспышек до контролируемых сгораний. И есть один непреложный факт: спектр нестабилен.

Я попытался сделать нейтральное лицо.

— Нестабилен? И что это значит? Возможно, я еще не до конца контролирую свой дар?

— Нет, — он резко качнул головой. — Нестабилен не в смысле силы или температуры. А в смысле цветового смещения. Микроскопические, но регулярные отклонения по частоте в красную и синюю стороны от твоего заявленного желто-оранжевого спектра. Знаешь, на что это похоже?

Я неопределённо пожал плечами, хоть догадка и появилась.

— Это похоже на старательное, но не идеальное подкрашивание. Как если бы ты, имея иной свет, пытался постоянно фильтровать его через цветное стёклышко. Вот только этот фильтр — не твёрдый предмет с постоянными свойствами, он зависит от степени твоего контроля, который не идеален и основан не на точных приборах, а на чувствах.