Я прошёл прямо к Ривертонской, остановившись в шаге. Её собеседники отступили, образовав некое подобие арены.

— Ольга. Ты знаешь, зачем я здесь? — спросил я ровно, без вызова в голосе, просто констатируя факт. Но улыбку на губах сдержать не мог.

Графиня снисходительно рассматривала меня весь путь, что я прошёл от двери. Её глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне с ног до головы ещё раз. На её губах играла точно такая же снисходительная, игривая улыбка, с какой она бросала то самое обещание.

— Естественно, знаю, Стужев, — её голос был сладким и кокетливым, но в нём не было ни капли подчинения, а лишь вызов. Я нутром почувствовал, что так просто всё не пройдёт. — Решил сам явиться за наградой от принцессы? Знаешь, это довольно мило.

Девушка сделала шажок вперёд. Её движение было исполнено такого превосходства, что окружающие затаили дыхание. Она не встала на цыпочки. Вместо этого притянула меня к своему уровню, уверенно взяв за подбородок пальцами и слегка, но быстро развернув моё лицо в сторону. Её прикосновение было властным, демонстративным. Это был жест хозяйки, которая собирается наградить собаку за выполненную команду.

Ольга демонстративно чмокнула меня в щёку. Поверхностно, быстро, звучно. И отстранилась всё с той же вызывающей ухмылкой.

— Ну что, доволен, герой? Обещание исполнено.

В её глазах читалось: «Получил своё, а теперь ступай, мальчик. Игра окончена».

Вокруг послышались сдержанные хихиканья. Её друзья смотрели на меня с насмешливым ожиданием — вот он, выскочка, получил свою жалкую милость и теперь обязан удалиться.

Но я пришёл за другим.

— Нет, — сказал я тихо, но так, чтобы слышали все. И в этом одном слове была ледяная твердость. — Не доволен. Не таким был уговор. Не ожидал, что ты дашь заднюю в последний момент.

Её ухмылка сползла с лица. В глазах мелькнуло недоумение, а потом — мгновенная вспышка гнева. Но она не успела ничего сказать или отступить.

Действовать следовало резко и точно. Моя рука обвила её талию, не оставляя пространства для манёвра. Я притянул её к себе, девушка ахнула от неожиданности, её руки упёрлись мне в грудь.

Я не стал ждать или церемониться, так как понимал — время идёт на секунды. Поэтому быстро наклонился и поцеловал её. Твёрдо, властно, нагло — каким был и её первоначальный вызов. Не нежным поцелуем влюблённого, а поцелуем-утверждением, поцелуем-доминированием. Более чем уверен, что со стороны это выглядело достаточно интимно — как и должен парень целовать девушку.

Длилось это несколько секунд. Я чувствовал, как она замирает, потом начинает вырываться. Отпустил её ровно тогда, когда её отталкивающий импульс достиг максимума. И произнес:

— Вот так выполняют обещания.

Ольга отпрянула, как от огня. Её безупречное лицо пылало ярким румянцем. Но это был не стыд, а чистейшая, бешеная ярость. Её губы были плотно сжаты, в глазах бушевала буря из унижения, злости и шока. Уверен, никто до этого не смел с ней так обращаться. Тем более какой-то там барон.

— Ты… — начала она, голос дрогнул от ярости.

Меня же переполняло энергией не только от её гнева, но и окружающих. Наверняка многие парни из её группы хотели бы оказаться на моём месте — но, увы, не судьба. С такими наглыми девушками всё надо брать в свои руки.

Тем временем слова возмущения так и не успели вырваться у Ольги, её закрыли от меня двое одногруппников, парни покрупнее, которые шагнули вперёд, их лица стали угрожающими.

— Ольга, всё в порядке? — бросил один.

Его взгляд, полный ненависти, впился в меня. Прям цербер, который только и ждёт сигнала «фас».

— Тебе помощь нужна? — прорычал второй, уже откровенно наступая.

Я даже не взглянул на них. Вместо этого смотрел только на Ольгу. Это была наша игра. Свои правила она нарушила первой, так что теперь решала она. Интересно, выйдет потасовка или всё решится миром? В любом случае, сегодня точно прибавится дуэлей в моём расписании.

Ривертонская сделала невероятное усилие над собой. Видно было, как она буквально глотает крик, заставляя себя дышать ровнее. Гордость была превыше всего, она не собиралась терять лицо и довольно быстро взяла свои эмоции под контроль. Конечно, гнев её никуда не пропал, но остался в узде.

И всё же, разве она могла признать, что не справилась? Что её случайно обронённая «шутка» обернулась против неё?

— Всё под контролем, — выдавила она сквозь зубы, ледяным тоном, останавливая своих защитников взмахом руки. Её взгляд, полный обещания будущей мести, лишь позабавил меня. — Стужев просто… Слишком буквально понял условия. Всё. Шоу окончено.

Властный взгляд девушки прошёлся по парням и явно убавил их пыл.

— Ты получил своё. А теперь — уходи. Сейчас же.

Её голос был полон презрения, а весь вид показывал, что она держит ситуацию в руках. А вот все вокруг явно струхнули, некоторые студентки сделали шаг назад и, судя по оглядкам, готовились сбежать подальше от гнева графини.

Что ж, мне и правда больше нечего здесь делать.

«И что, он просто так уйдёт?» — шептались те, что находились подальше и явно не входили в свиту Ривертонской.

Не сказать, чтобы просто. Это точно будет иметь последствия для меня в будущем. Но вряд ли что-то критичное.

Согласно моим ожиданиям, почти десяток парней назначили мне дуэли — из тех храбрецов, кто не успел этого сделать раньше. Не только с водного факультета, подтянулись и с других. Никого горький опыт Ветвицкого и Глыбова не остановил. Почему-то все упорно продолжали утверждать, что мне «банально повезло», а вот с ними… Ну-ну. Гордость аристократов — вещь странная.

В любом случае, график моих дуэлей был расписан уже на пару месяцев вперёд. Примерно по две-три в неделю — я сразу сообщил это пожелание в дуэльный комитет. Здесь сидел, к слову, студент магистрат, в отличие от Тамбова.

Кстати, про четвёртый курс — никто, кроме Хомутова, больше вызов мне не кидал. Возможно, посчитали, что риск опозориться не стоит никаких денег.

Наконец-то пришло время для повторного визита в лабораторию 414. Гарев был на месте и дожидался меня. Только выглядел он чересчур задумчивым и не спешил что-то говорить мне. Вместо этого сразу принялся читать первую страницу тестов. А там вообще-то больше сотни вопросов обо мне, причём странных и не особо приятных. Начиная от того, на каком сроке я родился и когда заговорил, и заканчивая тем, как часто опорожняю кишечник. Так что пришлось постараться, чтобы ответить на все. И то, в некоторых ответах пришлось ставить прочерк. Благо, первых пунктов с именем не было, лишь моё обозначение «сигма».

— Знаешь ли ты, в чём главное и основное отличие огня от других стихий? — внезапно спросил Павел Сергеевич, откладывая тест в ящик стола.

— Эм… — я даже поначалу растерялся, хоть ответ и был очевиден. — Огонь требует изменения своей первоосновы? Точнее — топлива. Что-то должно гореть.

Казалось бы, глупый вопрос. Но я прежде не задумывался, что именно горит у магов огня. Вау, огонь, красиво — вот и всё. Но объяснение оказалось прозаичным. Если остальные стихии, как, например, вода или камень, могли существовать всегда в неизменном виде, так как имели какую-то формулу, то огонь — это окислительный процесс, химическая реакция.

— Вижу, ты подробно изучал вопрос, — в голосе преподавателя я слышал одобрение. — И что горит у магов огня?

— Мана?

— Верно. А почему она горит?

— Потому что более подвержена воспламенению? — пожал я плечами. — Тем мана стихийников и отличается, что имеет свои, особенные свойства. Мана водников буквально притягивает к себе воду, например. А мана ледяных магов хорошо фиксирует твёрдый лёд. Отчасти они тоже маги воды, но их достаточно много, чтобы можно было выделить отдельный факультет. И так, по сути, для каждой стихии. Некоторые даже перетекают одна в другую, как магии тьмы, света и иллюзий.

— Чем даровая магия отличается от талантливой?