Это не мой прошлый мир, тут женщин разбирали пораньше, чтобы те успели родить как можно больше детишек, и стало понятно, насколько сильный дар по итогу у таких потомков. Потому три года академии и при наличии сильного дара — и свадьба.

Наверное, если бы не слабость отца по отношению к членам семьи и переборчивость Марии — сестра давно бы была помолвлена с кем-то. Сейчас же, после всех этих скандалов с Хомутовым, неизвестно, станет ли проблемой пристроить её куда-то. Но чего было у неё не отнять — это сильного дара. Единственное, что всё ещё повышало её ценность как актива.

Жаль только, что тупенькая.

Время шло своим чередом, и я схлестнулся на арене со своим вторым противником. Информации о нём удалось собрать достаточно — Василий оказался неплохим агентом. Он быстро вошёл в контакт с местными дворянами и простолюдинами, а те делились с ним новостями и сплетнями.

Артемий Ветвицкий соответствовал своей фамилии и являлся друидом. Если на подпольных боях, так популярных среди простого народа, это было одно из бесполезных направлений, то академия переворачивала всё с ног на голову.

Стихия растений была довольно обманчивой. Со стороны могло показаться, что против пироманта подобный противник ничего не может противопоставить. Но так могли думать лишь дилетанты. В магии растения — это не всегда что-то пассивное и медленное. Ветвицкий показал это в первые же секунды нашего боя.

Его дар был не о медленном росте, а о захвате и скорости. Песок арены ожил: из него вырвались не корни, а эластичные, жилистые плети, похожие на хлысты из зелёной проволоки. Они не горели от первого прикосновения — их волокна были пропитаны какой-то влагой, сопротивлявшейся жару.

Основной артефакт Артемия — браслет, усиливавший скорость регенерации растительности. То есть, уже «сломанный» мной фрагмент вполне мог вернуться в строй, что было довольно неудобно. Артефакты воистину творят чудеса, но и от мастерства мага многое зависело.

Бой с Ветвицким был битвой на истощение и скорость. Никакого фехтования, чистая магия. Мой огонь встретил упругое, вязкое сопротивление. Я сжигал одну лозу — из-под земли вырастали две. Он создавал целые баррикады из переплетённых стеблей, пытаясь ограничить пространство и задавить меня. Стоило попасться, и бой был бы завершён с одного хода.

Что я мог противопоставить такой, по сути, грубой силе? Пришлось изгаляться. Хоть у меня уже и был в прошлом противник друид, этот в корне отличался, тем более с артефактами.

Огонь против его органики — это не про температуру, а про скорость окисления. Мой жар был высок, но распространялся недостаточно быстро по живой и влажной структуре. Мне пришлось не просто палить, а сжимать пламя, делать его тоньше и острее, превращая в раскалённые лезвия, чтобы перерезать, а лишь потом жечь.

Я быстро научился создавать кратковременные, но интенсивные термические вспышки прямо внутри растительных масс — они взрывались изнутри паром. Что удобно — тут можно было не ограничивать себя.

Так же меня спасало усиление от дара в виде ускорения. Хоть растения и были быстры — до меня им ещё далеко. Но попрыгать по арене пришлось знатно.

Артефакт Ветвицкого, ускоряющий рост, стал его слабостью — он тратил ману на восстановление, а я методично выжигал всё новые побеги, пока его источник не опустел. Победа пришла не тогда, когда я прорвался к нему, а когда арена вокруг него стала чёрным, обугленным пятном. Появляться новым растениям было уже не из чего.

Вероятно, этот парень привык давить массой своих противников, но со мной этот трюк у него не прошёл.

Следующий бой с Сергеем Глыбовым по расписанию должен был состояться только на следующей неделе, так что я успел сходить с Васей в местный дорогой ресторан, где мы отведали вкуснейших морепродуктов под элитные вина в вип-комнате. Я уже привык к такой комфортабельности и приватности, а Васе также было неуютно сидеть в общем зале среди важных персон, которые за недостаток манер могли не просто посмотреть как на отброса, но и сделать замечание.

— Да уж, к такому легко привыкнуть, — довольно сказал Льдистый, откидываясь на спинку дивана и поглаживая набитый живот.

А потом раздался оглушительный звук отрыжки. Мы посмеялись, разумеется, но я в очередной раз подумал об удобстве закрытых помещений при ресторанах.

Из-за деловых встреч в составе свиты отца, мне оставалось меньше времени на тренировки. Медитации пришлось делать урывками среди дня и перед сном, а полноценные занятия я мог проводить только утром. Благо, в Туле студенты более ответственно относились к физической подготовке, и помещения открывались рано.

Но так же я не забывал уделять внимание маскировке своего дара, чтобы к следующей встрече с Гаревым уверенно подкрашивать своё пламя в нужный оттенок без артефактов.

Наступила новая неделя и очередная дуэль. Сергей Глыбов тоже смог меня удивить. Если Ветвицкий был гибким и коварным, то Глыбов — это ходячая крепость. Песок под его ногами сразу же сплавлялся в твёрдый базальт. Из земли вырывались глыбы, чтобы прикрыть его, или летели, как катапультные снаряды. Его артефакт — пара перчаток, фокусирующих ударную волну через камень, позволяя ему разбивать мои огненные барьеры одной атакой. Мне было сложно надолго устоять на одном месте, так как из-под земли так и норовил выскочить шип, чтобы нанизать меня, словно бабочку.

Это был бой не на хитрость, а на пробивную силу и терпение. Мой огонь против камня. Камень не горит, он плавится. Что слишком медленно и в условиях боя не рационально. А ещё — на это требуется чудовищное количество энергии. Кроме скорости, у меня будто козырей больше и не оказалось.

Но и здесь я применил тактику, схожую с использованной против Ветвицкого — точечные удары. Если с Артемием я разрезал, то тут — колол. Защита моего противника была хороша против объёмных атак, но множественные точечные попадали в цель. А если это ещё умело комбинировать с жаром, то и того лучше.

Я перестал атаковать самого Глыбова, укрытого каменным панцирем, а перешёл к его опоре. Подогревал платформу под его ногами, заставляя парня постоянно обновлять землю под собой, чтобы банально не обжечься. Его обувь довольно быстро пришла в негодность.

Ну, а тонкие иглы, которые мне так хорошо давались благодаря Венцу, я посылал в стыки его каменной брони, в узлы, где концентрация маны была ниже. Его перчатки, способные разбивать что угодно, были бесполезны против постоянно меняющего форму, текучего огня, который я направлял ему под ноги, заставляя терять равновесие и тратить силы на восстановление контроля над землёй.

Я выиграл, когда он, устав от постоянной стабилизации разрушающейся под ним опоры, на секунду ослабил защиту, и мой наполненный маной файербол ударил не в камень, а в нейтральный щит на руке Глыбова. Энергии хватило, чтобы пробить его и нанести серьёзный ожог. На этом бой был завершён.

И снова ни в комнате дуэлянта, ни в коридоре я Ольгу не увидел. Что ж, придётся самому «выбивать долг».

Я не знал, считала ли Ольга свои слова шуткой, подчёркивающей её статус: посмотреть на старания второкурсника и милостиво пообещать ему награду, которую он всё равно не получит. Вот только если она действительно так думала, то просчиталась. Её слова слышали мои однокурсники — в тот день они были свидетелями как вызовов на дуэль, так и этого обещания. Мне даже делать ничего не пришлось — об этом зашепталась вся академия сразу же после моей первой победы над Хомутовым.

Найти Ольгу труда не составило. На большой перемене я пришёл в лекционную аудиторию кафедры военной стратегии. Ривертонская стояла в центре оживлённой группы своих однокурсников, блистая не столько красотой, сколько той абсолютной, незыблемой уверенностью, которая идет от осознания своего положения, денег и влияния семьи.

Моё появление тут же заметили, разговоры в её группе стихли. Уверен, все знали, кто я и зачем явился сюда. Особенно Ветвицкий с Глыбовым — лекция была для всего третьего потока. Они сверлили сою спину ненавистным взглядом, поднимая настроение.