— Рада это слышать, — она сделала шаг ближе, на расстояние, чуть большее, чем позволительно для простого разговора. Её духи — пряные, дорогие — коснулись моего обоняния. — А то я подумала, ты после нашего ужина решил меня избегать. С утра беседу в сапсане не поддержал, когда я написала. Я даже начала волноваться.

На самом деле, я не ответил ей, так как голова вообще другими вещами была забита. Да и не хотел показывать свою заинтересованность раньше, чем во всём разберусь.

Сейчас же с её стороны это чистой воды провокация, игра на публику.

Василий замер рядом, явно чувствуя наэлектризованность атмосферы, но делая вид, что разглядывает заточку своей болванки. Простолюдины тоже сделали паузу в своей тренировке.

— Было бы из-за чего, — парировал я, отводя взгляд к стойке с инвентарем, демонстрируя нарочитую незаинтересованность.

Но это была слабая защита, и она наверняка это раскусила. В данный момент я не был уверен в своём актёрском мастерстве.

Ольга тихо рассмеялась, как будто я сказал что-то забавно-наивное.

— Ну конечно. Тогда не буду отвлекать. Продолжайте. Мне просто нужно было убедиться, что ты в порядке. И что ты… не забыл моё предложение.

Ага, и пришла показать, от чего я могу отказаться, сам того не ведая.

Словно в подтверждение моих слов она сняла ветровку, оставшись в одном топике. Я непроизвольно сглотнул — сложно было оторвать глаза. Как и у всех аристократок, её тело было шикарным. Большая грудь правильной формы, плоский животик, тонкая талия. Она не выглядела как фитоняшка, рельеф мышц не проявлялся. Но у нас, магов, всё работает немного иначе, и её «обычная» мускулатура не значила ровным счётом ничего. Как и я, дрыщ по сути, мог поднять вес кратно выше себя без особого напряжения.

Положение спас Вася, выведший меня из ступора предложением попить воды. Как раз вовремя, горло пересохло.

И вот как тренироваться дальше, не отвлекаясь на неё⁈ Но и уйти я не мог, это было бы явным признанием, что она меня зацепила, смутила. Но и смотреть на неё тоже нельзя так пристально. Как снова вернуться к рабочему ритму? Вот ведь морока.

— Ну, ты как обычно, — проговорил Вася тихо. — И как у вас отношения складываются?

Хотелось его прибить, и мой взгляд был достаточно красноречив, чтобы он заткнулся. Но отчасти его замечание верно. Ведь слух о том, что на меня обратила внимание сама графиня Ривертонская, ещё и пришла в одно помещение тренироваться — мигом разлетится по всей академии. После того поцелуя кто угодно начнёт фантазировать, что между нами могут быть какие-то отношения. А Ольге только это и нужно — показать, что я у неё на крючке. Чтобы усложнить нейтралитет.

— Собирайся, — сказал я Васе, снова поднимая меч. Голос прозвучал хрипло. — Ещё один подход.

Мы снова встали в стойки. Я заставил мышцы двигаться, отрабатывать знакомые движения, но половина моего внимания была прикована к соседнему квадрату.

Ольга фехтовала легко, изящно, с холодной эффективностью, время от времени бросая в мою сторону быстрые, словно оценивающие взгляды. Рядом с ней мне было не просто неловко — я чувствовал себя загнанным в угол. Её присутствие физически мешало, сбивало внутренний ритм.

Простолюдины вскоре буквально сбежали из зала, да я бы и сам ушёл, будь всё так просто.

Раньше фракции были абстракцией, теперь они обретали плоть и кровь, проникали в моё пространство, смотрели на меня в упор. Кирилл предупреждал: «Рано или поздно… тебе придётся сделать выбор». Ольга своим визитом ясно дала понять: «рано» уже закончилось. «Поздно» стремительно приближается.

Я сделал резкий выпад, заставив Василия отскочить. Сталь звякнула. В ушах стучала кровь. Этот выбор уже не был политической абстракцией. Он становился личным. И от этого было в тысячу раз тяжелее. Я хотел просто тренироваться, просто учиться. Мне незачем противостоять целым системам.

Но, отражая очередной удар, глядя на клинок, я кожей чувствовал — рубикон уже где-то рядом. И через него придётся идти по колено в ледяной воде, где нет места удобному нейтралитету. И нужно выбрать берег. Наверняка и небесники сейчас подсуетятся и начнут давить. Я уже предвкушал эту очередную головную боль.

Интерлюдия

Коридор после занятий был почти пуст. Кирилл Велеславский шёл неспешным шагом, его безупречный костюм и осанка выделялись даже среди этих старинных стен. Он знал, что у объекта его интереса должны закончиться индивидуальные консультации только сейчас.

Как он и предполагал, из дальнего кабинета вышла Ривертонская, а за ней и учительница. Педагог пошла в другую сторону — к учительской, а вот путь Ольги лежал только в его сторону. Но он и не сомневался, что эта девушка и не подумает сбегать.

Заметив Кирилла, Ольга приветливо улыбнулась и направилась прямо к нему с невозмутимым видом.

— Велеславский, — произнесла она первой, её голос был полон сарказма. — Какая неожиданная встреча.

— Ривертонская, — Кирилл слегка склонил голову, вежливо, но без тени настоящего уважения. — Напротив, вполне закономерная. Особенно учитывая твой внезапный интерес к тренировочным залам. Раньше ты находила фехтование… слишком грубым, кажется?

На её губах дрогнула усмешка.

— Вкусы меняются, как и приоритеты. Нашла для себя очень… перспективного спарринг-партнера.

— Да, я слышал, — Кирилл сделал небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Мне уже донесли о твоей «тренировке». Очень трогательная забота о младшекурснике. Но ты, дорогая, можешь не надеяться. Я знаю Стужева, он излишне принципиален. И слишком хорошо относится к тем, кого твоя фракция с таким пренебрежением называет отребьем. Он никогда не вступит в Сферу. Твои ужимки лишь пустая трата времени.

Ольга не смутилась. Напротив, её глаза заблестели азартом. Она демонстративно медленно поправила верхнюю пуговицу на блузке, движение было на грани дерзости и кокетства. Грудь качнулась, а Кирилл сузил глаза.

— Мы ещё посмотрим, Велеславский, кто кого, — она бросила на него последний, оценивающий взгляд и прошла мимо, оставив за собой шлейф дорогих духов и ощущение наглого вызова.

Кирилл не повернулся, слушая, как перестук ее каблучков отдаляется. Только когда этот звук совсем затих, его идеальная маска дрогнула. Челюсти сжались, а руки, спрятанные в карманах брюк, сжались в кулаки, впившись ногтями в ладони. По телу прошла короткая, но яростная волна гнева — гнева на её наглость, на её методы, на то, что она осмелилась влезть в его планы.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, потом медленный выдох. Эмоции — слабость. Их нужно контролировать. Через несколько секунд лицо Кирилла снова стало спокойным, почти отстранённым. Но внутри кипел анализ.

«Ты же отшивал всех девушек на курсе… — пронеслось в его голове с досадой. — Кто ж знал, что клюнешь именно на Ривертонскую? Дело ведь не в её статусе или… теле. Тогда в чём? В чём её козырь?»

Он понимал, что Ольга играет в другую игру. Не на прямую агитацию, как он, а на что-то более личное, и это было опасно. Алексей мог и не вступить в Сферу, но стать её личным союзником — что, в конечном счёте, для Лестницы было почти так же плохо.

Приняв решение, Кирилл достал из внутреннего кармана пиджака смартфон. Его пальцы быстро пробежали по экрану, набирая сообщение без обращения, на зашифрованном, но простом языке:

«Ривертонская вступила в игру открыто. Ваши текущие темпы недостаточны. Нужно начать действовать более активно. Жду инициативы».

В это время в своей лаборатории, заваленной свитками с распечатками исследований, сидел Гарев. Под бумажками тихо завибрировал смартфон, который мужчина быстро откопал.

Прочитав сообщение, Гарев нахмурился. Морщины на его лбу стали ещё заметнее, а в глазах мелькнуло что-то сложное: досада, усталость от всей этой возни и твёрдая решимость. Он стёр сообщение, сунул телефон в ящик стола и на несколько секунд прикрыл глаза, потирая переносицу.

Выходка Ривертонской оказалась куда масштабнее, чем я предполагал изначально.