— Давай, говори, рыжий прохвост. Ты же знаешь, что я сейчас у тебя спрошу, — усмехнулся я.

— Я не только про венетов хотел тебе сказать, но и про гепидов и даже лангобардов. Ты ведь говорил о том, что воины нам нужны, — произнёс Славмир. — Они не хотят идти в набеги на нас, гепиды и венеды, точно. Мы же соседи, начнется большая война. Но вот с нами быть… Они же гуннов не любят.

У меня складывалось убеждение, что я говорю не с парнишкой лет тринадцати-четырнадцати. Хотя, по всей видимости, в этом времени взрослеют куда быстрее. Ощущение, что беседую с мудрым мужиком, который прекрасно понимает нужды нашей строящейся державы и работает в правильном направлении.

Действительно, одна из целей, которую я преследовал, когда всё‑таки решился не в самый спокойный час отправиться в Константинополь, — наёмники. После такой большой войны, как с персами, с которыми вроде бы временно замирились, всегда оказывается, что очень много воинов выброшены на обочину. Тем более, когда в своих общинах им прокормиться не так‑то легко. Ведь хозяйство везде развито примерно одинаково — настолько, что лишний рот как нож в спину, даже если у этого рта в сумке звенит звонкая монета.

Так это у племен, которые захватили часть бывшей Римской империи. Содержание войска — это очень серьезная нагрузка на экономику. И если уж отряд ушел воевать, то по возвращению домой может узнать, что свято место не пустует и кормить их, пусть всех таких героических, общины не будут.

Особенно это актуально прямо сейчас, когда, судя по всему, возникает продовольственный кризис. Уже сейчас цены на продукты в Константинополе, как и в других городах империи выросли больше, чем это бывает в межсезонье, когда старый урожай почти съеден, а новый только начинает высаживаться.

Конечно, война даёт о себе знать: когда воины‑нахлебники, которых надо было кормить, возвращаются, да ещё и с немалым прибытком, ведь многие награбили в этой войне немалые богатства, случается рост цен. Вот и сейчас наёмники Велизария, оказавшиеся не у дел, должны понимать, что если они вернутся в свои фемы, то могут там голодать, даже имея золото.

— Не сейчас, но через два дня нужно дать клич всем наёмникам, что я готов с ними разговаривать и что платить буду не только звонкой монетой, но и продовольствием, — дал я новое задание Славмиру.

И это уже было задачей для взрослого человека. Посмотрим, будут ли с ним разговаривать серьёзные мужики, которые уже проявили себя на полях сражений. Впрочем, меня должны знать. А Славмир умеет быть таким въедливым, что с ним порой лучше поговорить, чем прогнать.

— Теперь ешь и отдыхай, — указал я Славмиру на стол, заваленный едой.

Да, словно мы из голодающего Поволжья прибыли: за большие деньги покупаем еду, будто стремимся наесться на год вперёд. Но уж в этом я своих людей не ограничиваю. У меня и моряки от пуза едят.

— Позволь мне женщину заказать, — смущённо, покрывшись красной краской, спросил меня Славмир.

— Давай без этого, — сказал я, однако тут же добавил: — Или… чтобы только я об этом не знал.

Да, прекрасно понимаю, что он подросток, но при этом не из времени, откуда я прибыл в этот мир. Тут мораль совсем иная. И мужиком считается тот, кто либо умеет землю пахать, ну или копье в руках держать. И то и другое Славмир умеет.

Да и помню себя в четырнадцать лет, когда… Да уж… А далеко ли я сам отошёл в этом новом теле от пубертатного подростка? И все равно… Знать не желаю. Грязно же это, с продажными женщинами! Видел я их и тут, в Константинополе. Даная говорила, что в столице жрицы любви чистые, не отличишь от благородной. Ошибалась подруга.

Кстати, как там она? Ее сын? Отношусь, как к сестре. Еще бы и мужа ей найти. А то уже с тремя пробовала Даная общаться, да все никак. Впрочем, беременная же была и могла лишь с мужиками разговаривать. А мы, мужчины, как раз много разговоров и не любим.

На следующий день, когда я уже собирался узнавать, как лучше самим начать торговлю, прибыли люди от Анастаса. Я послал Пирогоста, чтобы он отдал им на реализацию ровно половину нашего товара. Судя по всему, грек будет торговать честно и мне получится хорошо заработать.

Не только потому не стоит думать об обмане в торговых делах, что я после откажусь от услуг Анастаса. Ну если он жульничать начнет. А по политическим вопросам. Я должен был заинтересовать власть имущих в Царьграде. Справки еще навели. А то, что я болгар разбил, тут знают. Так что ко мне в доверие втираться нужно. А это без честности не получится сделать.

— Случилось что? — спросил я Пирогоста, который явно пытался сформулировать мысль, чтобы мне доложить.

— Попытки были пограбить нас, прорваться к нашему складу. В ночи пришли четверо, — ближе к обеду рассказывал мне вернувшийся из порта Пирогост.

— И? — подобрался я, предполагая, что могут возникнуть проблемы.

Еще припишут какое преступление.

— Нужно куда‑то деть их мёртвые тела. Лежат на складе за пачками бумаги, — пожал плечами мой заместитель. — Два наших ратника не проспали воров, те зашли на склад и…

— Двум ратникам, которые это сделали, сегодня дать отдых. Закажи им вина и женщин. Заслужили, — сказал я.

Понятно, что те, кто был настроен на ограбление, конечно же, узнают, что их подельники убиты. Но если до сих пор нет стражников, то, судя по всему, бандиты светиться не хотят. Однако это означало, что мне нужно быть бдительным. А еще быстрее решать свои вопросы и делать ноги к себе домой.

И больше я не поеду в Константинополь. Ну если только не с государственным визитом. Нужны свои торговцы, славянские.

— Задумку твою с подмётными письмами когда совершать станем? — поднял другую тему Пирогост. — Мы готовы сделать то, что планировали.

— Ничего существенного не изменилось. Поэтому будем поступать таким образом только тогда, когда уже сядем в свои лодки и отправимся домой, тогда и подметные письма нужно распространить, — отвечал я.

Да, я хотел провернуть некоторую операцию, но пока ещё не было понятно, нужна ли она мне. Нужно ли ускорять события, связанные с серьёзным социальным и политическим внутренним кризисом в Восточной Римской империи?

Восстание в Константинополе, названное в иной реальности «восстание Ника» произошло или произойдёт примерно через год. Но все кризисные явления, которые и вызвали народное возмущение, уже актуальны. Нужна лишь искра, чтобы разгорелось пламя. Я думал над тем, чтобы эту искру предоставить — и чтобы у власти хотя бы ещё один год не было никакого дела до появления моего государства на политической арене.

А еще в мутной водичке легче карася поймать.

— Тук! Тук! — посторонние звуки заставили и меня и Пирогоста вздрогнуть.

Стук в дверь был настойчивым — таким, что если бы я сейчас не открыл, то наверняка выбили бы её. Пришла стража и нас собираются арестовывать? Если так, то это в мои планы не входило. И потому будем пробиваться к порту. И сразу же отчаливаем.

— Будь готов! — бросил я Пирогосту, сам же в одну руку взял свой длинный меч, во вторую — небольшой арбалет, уже взведённый и с болтом в канавке.

Подошёл к двери и отодвинул деревянный засов. Сразу же встретился глазами с грозным на вид буккеларием василевса. Их можно было отличить по пурпурным плащам, которые они неизменно носили — императорские псы.

— Ты варвар Андрей? — надменно спросил меня один из десятка преторианцев.

— Нет, — спокойно ответил я.

Мужик явно смутился, оглянулся на своих сотоварищей.

— Я — князь Славии Андрей Добрятович! А с варваром Андреем я не знаком, — спокойно сказал я и даже состроил выражение лица, будто сочувствую офицеру, что он не нашёл того, кого искал.

— Хорошо, но я пойду не один. Я рекс своего народа, если ты знаешь, что это за титул. А ещё я воевал при крепости Доре и начал то сражение, убив двух персидских бессмертных, — говорил я.

Не то чтобы хвастался — таким образом я предупреждал о нежелательности пренебрежительного или откровенно хамского отношения ко мне. А ещё, мало ли, решат применить физическое воздействие.