Но а что делать? Если не хотят сражаться, пусть тогда снабжают. Кому-то война, кому-то кормить воина — это нормальный общественный договор.

— Как ты? — спрашивал я у лежащей Бледы.

Конечно, сразу же, как я прибыл в Острог, я направился к девушке.

— Хорошо. Боги не захотели принять меня, значит, буду жить долго, — пусть и дрожащим голосом, но быстро и без промедления говорила моя пациентка.

— Дочь! — сказал мой будущий тесть, входя в небольшой дом.

Здесь, на лавке, на которую наложили сена, и лежала Бледа.

Он прибыл со мной и некоторым образом представлял общественность. Нужно же людям узнать, что это за такое новое поселение возникло. Как воевать, так нет. Как полюбопытствовать — всегда.

Я оставил родственников, пошёл посмотреть, как обустраивается крепость. За мое отсутствие почти ничего и не изменилось. Придется серьезно разговаривать со всеми, но прежде всего с Воеславом, который вызывался за всем присматривать.

— Эх… земля русская, — вдохнул я прохладного воздуха.

— Как? Почему русская, глава рода? — спросил Хловудий.

— А почему не русская? — ответил я и не особо отличающийся умом и сообразительностью, великан, не нашелся что сказать.

Решение принято. И захотят ли главы других родов мне помогать или нет, но никто не будет брать дань с… русских. Определённо мой род будет называться теперь не древлятичами, а русичами. И почему я этого не провозгласил позавчера?

Меня избрали без какого-либо пафоса. Не было никакого посвящения. Хотя вроде бы так оно и нужно. Думаю, что это своего рода саботаж со стороны волхва. Но как-то так… На зло бабушке отморожу уши. Без него обошлись. А если часто обходиться без жреца, то зачем он тогда нужен?

Так что собрались главы семейств, сказали, что теперь будут меня слушать и все… Я уехал, а должен был по всем правилам отправиться на неделю в лес, чтобы самостоятельно там прожить, потом вернуться — и только после этого меня уже назначили бы главой рода. Вот этот обряд обязательный.

И, скорее всего, когда решу первоочередные задачи, откладывать которые просто нельзя, я совершу этот обряд и проживу положенную неделю один в лесу. Мне пробовали в этом возражать, указывая на то, что нельзя традиции и обряды предков нарушать.

Но я оказывался непреклонным.

— Я сказал вам, что поступлю так, как вы хотите. Но сделаю это тогда, когда будет возможным, — словно бы мантру повторял я на том всеобщем собрании всех родичей.

День… Другой… Они были словно бы один. Мало отличались друг от друга. Просыпались, воины делали зарядку, потом работали, два часа, ну или около того, на тренировку, обед. Работа. Тренировка, ужин. Сон. Привыкнуть к тому, что еда только два раза в день сложно. Но если люди так привыкли, я не видел смысла вводить пятиразовое питание. Нам еще зиму зимовать и дополнительно продукты закупать.

— Тревога! — закричали на четвертый день, как я вернулся с поселения Годного. — Тревога!

От автора:

Я бил фашистов на войне и служил флоту. В 90-е свои приказали сдать боевой катер тем, кому мы тогда не сдались. Я напомнил им: советские офицеры корабли не сдают.

https://author.today/reader/526345

Острог.

3 сентября 530 года

— Что случилось? — спросил я, тут же устремляясь к своей кибитке, чтобы облачаться в достпехи. — Почему тревога?

Я быстро накинул брони, даже не затянул ремешки и шнурки, взял оружие. В таком виде залез на смотровую вышку и крутил головой практически на триста шестьдесят градусов, силясь с рассмотреть, где же опасность. Однако безрезультатно.

Только показалось, что вдали, на реке, была точка, которая, при должной фантазии, могла быть распознана, как лодка-однодеревка. Но и все.

Слез с вышки и принялся выяснять, кто первый начал кричать о тревоге. Такими словами не разбрасываются и возможно кто-то будет и наказан.

— Так это я, вождь, — сказал Славмир.

Сказал и смотрит на меня виноватыми глазами. Молчит.

— Ну? — подтолкнул я к разговору рыжего. — Или затрещину тебе нужно дать, чтобы докладывал?

— Так я это… Рыбу удил…

— И? — сказал я, и уже замахнулся.

— Так прикинулся хворым, на тренировку не пошёл, а сам рыбу удил. Потому-то и признаться нельзя…

— А том после поговорим, что видел? — нетерпеливо, но так, чтобы парень вовсе не ушел в себя, спрашивал я.

— Так лазутчики были, степняки. Трое. А если они были, значит, рядом отряд. Прознать хотели, что и как у нас тут, — наконец, доложил Славмир.

Резонно. Если есть разведка, то в наличии и тот, кто ее послал. И теперь нам нужно готовиться.

— Тревогу не отменять! — выкрикнул я, а потом продолжил расспрашивать Славмира: — Что они могли увидеть?

— Так только стройку нашу, и все. Ратных много не увидели бы. Они на другом конце города, — сказал Славмир.

Воины облачались в брони, разбирали оружие. Уже начали выставлять телеги на те участки холма, которые не были защищены стеной. А это ещё добрая половина. Натягивались тетивы, изготавливались к бою арбалеты.

Женщины уже начали голосить.

— Баб успокойте! Нечего им мешать? — прокричал я, подумав о том, что и женщин было бы неплохо вооружить хоть чем.

Лучше, конечно, арбалетом, путь и со слабым натяжением. Все равно чуть больше усилится плотность стрельбы. Ну если только у баб будет еще доставать духа на то, чтобы пускать арбалетные болты во врага.

Через полчаса все уже были готовы встречать врага. А никого не было. Прошел еще час. Работа вся встала. Палило солнце. Быть в железе не так и легко. Тепловой удар схватить можно быстро.

— Дозволь изведать! — попросился в разведку Хлавудий.

— Ты мне здесь нужен. Такой всадник рассмешит степняков, если это они, — сказал я, не обращая внимания на обиду великана.

Но предложение дельное. Скоро десяток конных отправились посмотреть в ту сторону, откуда могли прийти какие-то степняки. Судя по тому, что я уже понял, визит степного рэкета прямо сейчас несколько преждевременный.

Урожай ещё не собрали. Мы даже не выкопали всю репу и капусту, которую посадили на огороде изверги. А ячмень, насколько об этом говорили люди, ещё до конца и не созрел. Нужно было не менее чем две недели, чтобы уже говорить о полноценном урожае и быстром его сборе.

Но не будут же просто так лазутчики пробираться через камыш, чтобы посмотреть на наше поселение, и при этом ничего не делать. Не на женщин же наших пришли поглазеть. Или уже высматривают, паразиты, себе наложниц? Так хрен им!

Разведчики вернулись только ближе к вечеру.

— Есть отряд. Сколь не рассмотрели. Все же степные, они глазастые, — сообщал разведчик.

Мда… Неинформативно. Все же у меня в отряде нет тех, кто мог бы конно полноценно заниматься разведкой. Плохие из склавинов наездники. И быстро это не изменить.

А когда я уже раздумывал над тем, чтобы дать всем отбой и отдохнуть, так как даже просто находиться облачёнными в железо под палящим солнцем было ещё той задачей, все же вдали, где было большое поле, показались чужие всадники.

— И чтобы никто не выстрелил без моей команды! — сказал я.

Как бы то ни было, но сперва нужно поговорить. Но если наши противники не будут разговороспособными, тогда нужно их бить. И так, чтобы жестко, без сомнений.

— Шесть десятков? — усмехался Хловудий. — Их всего шесть десятков.

— А, может быть, семь десятков. Ты сам посчитал? — спросил я.

Великан посмотрел в сторону сотника Некраса. Понятно было, кто считать умеет. Ну, так в Некрасе я и не сомневался.

— Нечего расслабляться. У нас тут тоже не две сотни, — сказал я.

На самом деле, мой отряд сейчас состоял из ста двенадцати человек. Это с теми родичами моей будущей жены, которые пришли проведать своих дочерей. Ну и десяток извергов, возглавляемый Воеславом.

Между прочим, нынешний муж моей бывшей любовницы, ну или любовницы моего реципиента, оказался славным воином. В отличие от большинства склавинов, он не только умел хорошо метать дротики, но ещё работал с мечом и щитом на загляденье хорошо. Уж точно лучше меня. Хотя я трижды его выигрывал, но, скорее, за счёт и неожиданных ударов, в основном ногами. И он не был готов к такому. Хотя и я не особо готов к его профессионализму. Будет мне наставник по современному фехтованию.