Я раздумывал ещё над тем, стоит ли показывать всем, как мы смогли добыть железо. Решил, что пока этого делать не нужно. И без того все жители острога видели, какую домну получилось соорудить. А пришлым, прежде всего греку, не обязательно знать наши технологии.

Я использовал штукоуфены — европейское изобретение XIV века в иной реальности. Уверен, что именно такие домны позволили развить латные доспехи. Ведь для них нужно не только много железа, но ещё и сталь, которую можно добыть при помощи штукоуфенов.

Домны напоминали маленькие домики не из кирпича, но из камня. Пришлось сверху налепить большое количество глины, а камни скреплять дорогим, на основе яиц, раствором.

Я уже догадывался и думал, как именно изобрести и сделать раствор на основе цемента. Знал я и о том, что можно сделать бетон. Вот только быстро такие изобретения не делаются. Да и домна работала исправно и не давала трещин.

Крицы из ближайших болот мы принесли немало. Ивы и акации, которые здесь росли, использовали для угля. И уголь делали по технологии, которая была неизвестна склавинам. Выкапывали борти, укладывали туда рубленые полена, закрывали всё это дёрном и поджигали внутри.

Оставалось только словно бы томиться дереву, чтобы оно превращалось в высококачественный уголь. Так что дежурить возле таких бортей нужно было круглосуточно, то и дело допуская воздух, если было очевидно, что внутри, за слоем дёрна, уходит жар.

Три дня на всё это ушло. Всего лишь три дня, но случилась прорывная технология. Дайте мне год мира — и вы не узнаете склавинов. Вот только никто и не думал давать нам это время.

— И пусть каждый союзный род отправит ко мне своих кузнецов. Я научу их быстро и много делать железо. И нам нужно будет ковать много вещей, которые позволят нам не только защититься, но и заработать много серебра, — сказал я.

Сказал, но пока такое неосуществимо. Еще нужно решить с другими родами. Может и война случится.

— Я увидел то, что меня, с одной стороны, порадовало, с другой заставило задуматься, — признавался роменский шпион.

Я провожал грека, который уже на следующий день после сражения резко засобирался домой. Ну а как иначе? Ведь ему предстоит столько рассказать своим начальникам.

По сути, он стал свидетелем не только боя и того, что славяне научились защищаться, строить крепости и использовать их настолько эффективно, как, возможно, и сами римляне не могут. Эти уже вырождающиеся римляне, которые многое забыли из тех достижений Римской империи, которые были сделаны ещё несколько столетий назад.

Он ещё увидел, что я стремлюсь к объединению тех, кто может стать врагом Византии. И если бы я боялся, что эти сведения попадут к власть имущим людям Восточной Римской империи, то непременно приказал бы убить всех греков и захватить их корабль. Однако…

— Я не хочу войны с империей. Но если ещё один набег гуннов будет на славянские земли, то, клянусь нашими богами, сделаю всё, чтобы собрать как можно больше воинов и начать разорять все римские земли по Дунаю, — говорил я. — И сил у меня на это хватит. Обойти ваши крепости на реке не сложно, если только иметь немного кораблей.

— И чего же ты хочешь от империи? Скажи мне, а я передам тем, чьих ушей должны были достичь твои слова, — сказал грек.

— Торговли. Пока я и держава моя слабы, чтобы заключать договор с Константинополем. Но призываю не чинить никаких неудобств тому, если придут славянские торговцы к вам для обмена. И сам жду, что римские торговцы прибудут ко мне по весне. Поверь, мне будет чем удивить их, — говорил я.

— Держава? — удивился грек.

Наверное, всё то, что я хотел сказать Восточному Риму, императору Юстиниану, я передал этим греком. Должны меня услышать, а если нет, то придётся ещё проводить какую-либо акцию, чтобы быть услышанным.

— Если я оставнолю набеги болгар, то мне нужна плата за это. Тоже передай, — сказал я.

Нет, выкрикнул, когда ромейский корабль уже поднимал якоря.

Дромон встал на паруса, благо что ветер оказался попутным, и очень быстро, ускоряемый ещё и течением, корабль отправился на юг…

— Тревога! — закричали в городе, когда имперцы еще не скрылись за поворотом реки.

Я чертыхнулся и даже сплюнул на землю.

— Да вашу Богу душу мать! Ни минуты покоя! — зло бурчал я, когда направлялся от реки вверх по склону холма, в город.

Острог.

16 сентября 530 года.

Подбежал к вышке и тут же забрался на неё. Как же не хватало хоть какой-нибудь оптики. Ведь там, вдали, куда мы прогнали остатки болгар, поднималась пыль. Явно шли конные, и их было много. Союзники? Это возможно. А если враги?

Даже самый слабый бинокль позволил бы определить, кто это к нам решил наведаться в гости. Но пришлось бы ещё томиться не менее получаса в ожидании, когда стали различимы силуэты.

— Это анты! — удивлённо сказал Пирогост и посмотрел на меня. — Этим что тут надо? Изготавливаемся к бою?

— Они пожаловали к нам. Хорив слово сдержал? — усмехнулся я. — Хитрец он… Но, ничего, поговорим.

— Только он опоздал на один день, — пробурчал Пирогост, как будто бы у нас была чёткая договорённость с антами, что они должны были прийти ещё вчера.

Нет, я даже особо не рассчитывал, что представители этого славянского союза племён и вовсе откликнутся на просьбу прибыть помочь разобраться с болгарами. А сейчас хитрость Хорива стала очевидной.

— А почему ты решил, что это не могут быть склавины? — задал я вопрос начальнику своих телохранителей, или, как некоторые уже начинают называть, букеллариев.

— Так они конные, много коней, нет пешцев, да ещё видно, что в основном с копьями, — отвечал мне Пирогост.

Хотя для меня это не было таким очевидным признаком этнических отличий.

— Идем встречать вероятных союзников! — сказал я, спускаясь с лестницы смотровой вышки.

Я смотрел на ещё недавно бывшего рабом одного из предводителей антов. Быстро же люди меняются и преображаются. Да, он не был из робкого десятка и не опускал голову даже тогда, когда я его вызволил из рабства. А сейчас держит такой фасон, будто бы здесь не я главный, а он. Нужно напомнить, а еще и указать, что поступки Хорива без труда читаются.

— Я в своей жизни не люблю подлость и когда дружеские отношения начинаются с хитрости, — сказал я Хориву.

Он не отвечал, не стал оправдываться и уточнять, в чём же таком я пытаюсь его уличить. Не глупый. Понимает, сколь нелепо будут звучать любые оправдания.

Ведь я прекрасно понял, что Хориф со своими бойцами вовремя не вмешался в сражение, хотя и мог. Признаться, на его месте я бы так и поступил. И в тот момент, когда уже было очевидно, что болгары разбиты, ударил бы всей мощью по деморализованному противнику. Так он больше смог бы получить преференций и более крепкие стартовые позиции для переговоров.

Потенциальный союзничек оказался ещё более осмотрительным, на грани трусости. Если бы не сам факт того, что отряд антов в составе почти полутысячи, как и было уговорено с Хоривом, пришёл…

— Да, я хотел посмотреть, на что вы способны и можно ли рассчитывать на помощь от вас. Но я здесь, и мои воины здесь. И я видел, как вы разбили большее войско болгар. И я вижу здесь город, взять который будет сложно даже и ещё большему числу врагов, — Хориф поднялся со скамьи, протянул мне руку. — Если ты всё ещё хочешь союза между нами, то вот тебе моя рука.

Я не спешил жать руку одному из предводителей антов. Да, у склавинов, а у меня так тем паче, проблем выше крыши. И союзники мне сейчас нужны как никогда. Возможно, даже в будущем.

Да, я прекрасно знал, что другие рода склавинов хотят уладить проблемы с гуннами миром и элементарно выдать меня, а ещё и готовы заплатить контрибуцию. Вот только нынешняя победа ставит ситуацию с ног на голову.

Без многих жертв и практически полноценной войны с частью родов не смогут взять меня силой. Со мной уже союз родов. Если брать Побужье и Подунавье, то таковых родов, которые остаётся ещё четырнадцать. Ну или около того, так как ещё идёт процесс объединения или, напротив, рода разъединяются. Бурлит котел и этот кипяток нужно брать в свои руки. Это возможно, уже возможно.