Мы своего врага добиваем…

Скоро я смотрел на ромеев, оставшихся в живых после сражения. Не надолго. Вряд ли кто протянет больше двенадцати часов сидячи на колу. Аваров, плененных под стенами Киева, отправляли в рабство, тем более, что временное, а вот ромеев за предательство — на кол.

Что же до аваров… Вот «ославянятся», примут наших богов, обычаи, женятся. Вот тогда могут и перестать быть рабами. Кто владеет словом, кто славянин — тот рабом быть не может!

— Вперед! — приказал я и большое по нынешним временам войско двинулось вперед.

Теперь авары — добыча, теперь они почувствуют то, что недавно ощущали анты. Каково быть порабощенными.

Война. Но не она главное.

Впереди у нас образование — школа уже открыта; у нас экономика — готовится караван в Персию-Парфию с дорогостоящим товаром; объединение всех славян и не только, под стягами Славии — вот цель. Стягом у нас — солнце. А что до империи? Придет и ее черед.

Эпилог.

Шестнадцать лет развития. Этого срока, учитывая ресурсы, добытые в победоносной войне с аварами, хватило не просто на то, чтобы создать собственное государство, но и бросить дерзкий вызов самой Византии.

В Константинополе понимали, что у них взрастает соперник. И нас бы смели, вероятно, если бы империя направила все ресурсы на нас, а не на сложный процесс восстановления Римской империи вместе с западной части былой великой державы.

Но… Византия встретилась с такими проблемами, что и речи не могло идти о войне с нами. Тем более, что долгое время императора и его красавицу императрицу заботил вопрос войны с варварскими государствами, восстанавливая власть Рима. Победили они вандалов, нанесли поражение Лангобардам, даже гуннам неожиданно ударили и заставили на время этот народ платить дань. С Персами договорились даже ромеи.

Сильная держава была у Юстиниана. Пока не убили императора. Впрочем, и сейчас с полководцем Велизарием, своим любовником, Феодора сильна.

А теперь я сам пришел к ним, прознав, что Феодора со своим сыном-императором, нацелилась на славянские земли. Впрочем, нужно же им отомстить нам за то, что Крым был завоеван нами еще десять лет тому назад.

Я попробовал окинуть взглядом своё войско. Нет, это было определенно не возможно. Очень много привел я с собой воинов, да еще и при пятидесяти орудиях, с пехотой, частою вооруженных ружьями.

А вот посмотреть на своих наследников мог. Слева и справа от меня гордо восседали в сёдлах два моих старших сына. Их седла украшали притороченные к ним перья, которые шелестели на ветру, становящемся всё сильнее. В их глазах читалась решимость — они были достойны своего отца и своего народа.

Оглянулся назад — грозное воинство замерло в ожидании. Я собрал небывалое для наших земель войско: пятьдесят три тысячи воинов стояли у стен Константинополя, готовые к битве. Тут и союзники, те же болгары, гунны… тавры, остатки скифов, ну или тех, кто себя так называл.

И было крайне любопытно узнать, что же сейчас скажет прославленный полководец Велизарий, который вывел против меня всего лишь двенадцать тысяч римских воинов, только с одной тысячей катафрактариев. И то, уверен, он соскрёб эти отряды со всех концов империи.

Чума, обрушившаяся на Восточную Римскую империю, и два года неурожаев сократили её силы едва ли не вдвое. А вот нам, благодаря моей дальновидности, удалось подготовиться к этим бедам заранее. Мы организовали строгий карантин на границе с империей — и чума так и не добралась до наших земель.

Правда, два рода всё-таки подхватили заразу, но мы быстро справились с эпидемией. Немалую роль сыграли и те правила санитарии, которые я внедрял в общество — порой жёсткими, даже суровыми мерами. Подавил в крови бунт, убил уже двоих болгарских ханов, усмирил окончательно аваров, некоторые строптивые славянские племена, венедов прежде всего, привел под свою руку.

И вот теперь княжество Славское по своей численности и организованности встало в один ряд с римлянами и персами. А может, и превзошло их.

Наблюдая за тем, какое войско привёл Велизарий, я был почти уверен: ему с нами не совладать, каким бы гением он ни был.

Когда-то ромеи пытались укрепить аваров, чтобы те разгромили зарождающееся славянское княжество. Тогда я не стал сгоряча обрушивать ещё не столь могущественную собственную армию на Византийскую империю.

Сжимая зубы и кулаки, я торговал с византийцами — ровно до того момента, как чума начала косить их города. И заработал огромное количество денег и ресурсов, которые позволили укрепить и создать мощное славянское государство.

От византийского войска отделился небольшой отряд — всего пять человек. Ровно столько же переговорщиков было и с нашей стороны.

Мои два сына — один уже объявлен наследником, другой, рождённый от моей любимой и единственной Людмилы, который прилюдно, на Славянской Думе, провозгласил себя помощником и верным поданным моему старшему сыну — стояли по правую и левую руку от меня. Позади них — Славмир и Хловудий. Славмир олицетворял мудрость славян, письменность, зарождающуюся литературу и образование, дипломатию. Хловудий же воплощал мощь нашей империи, её несокрушимую силу. Уже старичок, но все еще мощный и прославленный, как непобедимый воин.

Внезапно я заметил женский силуэт среди византийских переговорщиков.

— Неужели сама императрица Феодора пожаловала со своим сынком? — усмехнулся Славмир, этот рыжий весельчак, мудрейший человек на земле (если не считать меня).

Похоже, так оно и было. Три года назад император Юстиниан внезапно скончался — то ли от болезни, то ли от яда. Престол занял его сын, Юстин II. Это было удивительно: в иной реальности у Феодоры и Юстиниана не было детей.

Феодора, не растерявшая своей красоты, выглядела величественно даже в боевых доспехах. Воительница! Моя вторая жена, болгарская принцесса, не уступала ей. Жаль… Людмила, лебедушка моя, преставилась четыре года назад. Я в походе был на Волге… Чем болела, так и не понял. Чуть было не казнил многих, предполагая, что отравили. Но, по всей видимости, все же болезнь.

— Думал, что война — всё-таки мужское дело, — произнёс я. — Удивлён видеть тебя здесь.

— Ты пришёл, чтобы поработить империю? — ответила она. — Ну что ж, я привезла пурпурную мантию для тебя. Будь нашим императором.

Её слова ошеломили меня.

— Неожиданное предложение, — растерянно произнёс я.

— Я покорюсь тебе, если ты поможешь возродить величие Римской империи, — вмешался Велизарий, известный любовник императрицы.

— Но мне проще забрать всё, чем оставлять вас за своей спиной, — ответил я твёрдо.

И это было очевидным. Более того, я ведь знал, что в Константинополе уже существует так называемая «русская» партия. И меня там ждут. Русский язык, а литературный славянский я так назвал, стал в империи по популярности третьим языком после греческого и латинского. Многие читают стихи, литературу на нашем языке, пользуются печатными русскими книгами. Даже о богах наших читают. Впрочем и Библию мы издали на новых печатных станках. Немало среди славян теперь христиан, пусть я и не помышляю насильственно насаждать веру и не привлекаю римских епископов.

— И ты убьёшь собственного сына? — спросила Феодора, указывая рукой на юношу, сидевшего на вороном коне по правую руку от неё.

Я опешил. Сын… А ведь он похож на меня…

Пауза затягивалась. В голове роились мысли, но я не озвучивал первые пришедшие на ум слова. Обдумывал их правомерность, взвешивал возможности.

Наконец, я произнёс:

— Императором я не буду. Но вместе мы восстановим величие Римской империи. Ибо отныне будут только два Рима: Константинополь и Славгород! А третьему Риму не бывать!

Резко развернув коня, я поскакал к своему многонациональному войску.

«А для этого первый Рим должен быть полностью разрушен», — пронеслось в моей голове.

И я понял, что действительно хочу этого.

Конец книги. Спасибо всем, кто был со мной. Впереди еще много проектов, следите за блогом.