Мне не особо нравилось то, что я предлагал этим людям. Такой компромисс был на грани трусости с их стороны, слишком уж лицемерным. Но мне нужно было одержать победу в этом дипломатическом бою, где, как я надеюсь, всё же крови не прольётся.

Световит молчал. Это его крах. Я вновь использовал те обычаи и традиции склавинов, которые при грамотном их использовании могут играть очень позитивную роль. Он не может мне отказать. Но при этом понимает, что те воины, которых я выставлю против его воинов, на голову сильнее многих. Тем более, что мы неустанно занимались обучением и тренировками, и тот же самый Хловудий, нынешний, по-любому на голову будет сильнее Хловудия, который был до моего появления в этом мире.

По крайней мере я своим бойцам ставлю ещё и ударную технику: некоторые захваты из айкидо или джиу-джитсу, откровенно самбистские броски и заломы. Так что технически любой из моих ближних бойцов будет сильнее практически любого, кого может выставить Световит или кто-то другой. Ну и приемы фехтования изучаем. Хотя с таким мечами не особо в этом направлении развернешься. Нужно ковать полуторные мечи и стараться, не потеряв при этом в качестве, чуть сужать лезвие.

— Мы все ждём. Ты можешь ответить. Или, вопреки всему, я вызываю тебя тогда на поединок. Пусть твоё будущее и будущее твоих детей зависит не от каких-то других бойцов, но кроме как от самого себя, — предложил я и такой вариант.

Это было не совсем общепринято, но как третий вариант вполне подходило: решиться на то, чтобы с честью умереть и не видеть тех последствий, которые обязательно произойдут после этого собрания.

Выходило, что шансов победить в поединке «три на три» у него нет. Победить меня в честном поединке ему тоже не светит: он и прихрамывает, и весьма стар. Остаётся…

— Я подчинюсь тебе. Но ты не влезаешь в мои дела, а я выставляю тебе часть от своих воинов, — со слезами на глазах, с подрагивающей щекой и закрыв глаза, говорил Световит.

— Если кто-то ещё считает так, что мне нужно отдавать часть своих воинов, кормить этих воинов, но мы за это будем защищать вас? — обращался я ко всем присутствующим.

Можно было ковать железо, пока оно ещё горячее. Оппозиция лишилась своего лидера. Теперь они в растерянности, так как ожидали совершенно другого исхода сегодняшнего мероприятия.

Все молчали… Я мысленно выдохнул.

Это была не спонтанная победа. Это была победа выстраданная. Сколько материальных ценностей было передано тем, кто сейчас предавал своих глав родов, или напрямую к вождям переходило немало из того, что мы брали трофеями. Сколько было подкупов и откровенного шантажа… И со всем этим приходилось работать на почтительном расстоянии. Но дело сделано. Когда битва подготовлена на сто процентов, она не может быть проиграна.

— Тогда я предлагаю решать, как будем жить дальше. Сколько воинов будет передавать каждый род, сколько урожая будет передаваться на то, чтобы прокормить ваших же защитников… — говорил я. — Не зря же собрались.

Острог.

2 декабря 530 год.

В истории человечества есть множество примеров, когда важнейшие технологии лежат на поверхности, просты, но их почему-то никто не берёт и не использует. К примеру, разве сложно было изобрести бездымный порох, когда уже был налажен процесс изготовления азотной кислоты в промышленных масштабах? Нет. Но для того, чтобы это изобретение появилось на свет, нужно было, чтобы один учёный чуть было не спалил своё жилище.

А разве сложно было понять, что пуля конусообразной формы летит дальше, чем круглая? Или то, что если у пули будет полая юбка и она станет расширяться от сгорания пороха, то такая пуля полетит дальше и точнее? Да нет же — всё это просто.

Действительно, просто. Но для человека, который уже знает эту технологию, а не для того, кто сталкивается с ней впервые. Ведь долгое время считалось, например, что в штуцерах живёт либо какой-то дух, либо сам чёрт. Именно поэтому пуля, пущенная из нарезного оружия, летит дальше и точнее.

После решения глобального вопроса на Совете Старейшин родов Склавинского союза племён я решил всё своё время посвятить новым технологиям. Благо сейчас такое время, когда никто не воюет.

Нет, карательный рейд в нашу сторону вполне мог бы состояться — мы сильно оттоптали ноги болгарам. Однако для того, чтобы напасть на Острог, болгарам нужно будет собрать войска, как минимум, вдвое больше тех, которые здесь уже потерпели поражение.

И уже, если я правильно рассчитал время, то либо самый конец ноября, либо начало декабря. Серьезных холодов не было. Все же погода в этом времени более теплая, что в оставленном мной будущем.

И не нужно считать людей идиотами, особенно после того, как эти люди получают тумаки. Конечно же нас изучают. Смотрят, не является ли сила, которую мы продемонстрировали, дутой. Мои слова полностью подтверждаются тем, что мы уже изловили два десятка болгарских разведчиков.

Великий болгарский хан Аспарух посылает к нам своих наблюдателей, чтобы понять, кто мы такие и почему получилось, что славяне, ранее казавшиеся не склонными к войне, вдруг дают такой решительный отпор. И мы показываем им, что право имеем. Хотят? Пусть приходят и попробуют взять нас.

Болгар мы отпускали. Сперва продумывали, что именно им показать, красовались перед разведчиками в лучших доспехах, на лучших конях. Причём был даже элемент спектакля: одни и те же воины, но в несколько иных обличьях, проходили отрядами перед глазами болгар.

Так что у разведчиков должно было сложиться впечатление, будто нас здесь, в поселении, никак не меньше восьмисот человек — это я говорю только о воинах. На самом деле, примерно столько и было, но у многих бойцов были свои задачи. Я отправлял людей по всем склавинским родам, чтобы брали небольшую, но жизненно необходимую нам часть продовольствия у союзников.

Постоянно, не реже двух десятков в неделю, к нам приходили молодые, и не очень, мужчины, которые вливались в отряд. Кого-то отправляли обратно. Брать всех рекрутов поголовно я не видел смысла. Есть такие, кто ну никак не пригоден к ведению службы. Кто-то трусоват, иные слишком хилые, чтобы выдерживать ритм двухразовых тренировок, с кроссами, поднятием тяжестей. Да и были отъявленные хулиганы, люди, которые неправильно воспринимали нужность порядка.

Кого-то отправлял с Одноруким, с другими участниками недавнего строительства крепости в иные поселения. Так что уже сейчас идёт бурное строительство крепостей ещё трёх поселений союза родов под названием Русичи.

Но не забывал я и о другой своей миссии. Кирилл и Мефодий? Нет, не слышали. И зачем, тем более с их усложненной грамматикой древнерусского языка. Есть более совершенная азбука, из будущего.

— Это буква «Ж», — сказал я, нарисовав на деревянной доске угольком.

— Жук! — воскликнул Хлавудий.

— Молодец! Да, словно «жук» начинается с буквы «ж», — сказал я.

Хлавудий раскраснелся от удовольствия, получая похвалу.

Я в очередной раз чуть было не рассмеялся. Этот великан не ученик, он является моим телохранителем и должен сопровождать меня лично, либо предоставлять охрану, где бы я ни находился. Даже тогда, когда я нахожу время и не менее двух часов в день занимаюсь обучением грамоте сразу тридцати учеников.

Не думаю, что Хлавудию нужна грамота. Да он и не усидчивый. Вот… Жука назвать, или какое слово на другую букву. На это великана хватает.

— Поди, Хламудила, лучше потренируйся! — сказал я, когда был в очередной раз перебит великовозрастным ребенком.

Состроив обиженный вид, но явно не оттого, что я коверкаю его имя, к чему великан уже привык, Хлавудий отправился на тренировку. Ну а я, окинув взглядом детей и подростков, нескольких взрослых, продолжил урок.

Между прочим, ещё тридцать учеников находятся на обучении у Данаи. Она, как и Славмир, получала дополнительные уроки, а затем занималась обучением других. Удивительно, но и бывшая проститутка, и рыжий мальчишка оказались настолько усидчивыми и восприимчивыми к обучению, что мне оставалось лишь поражаться, как быстро они впитывают знания.