И я тут же почувствовал, что готов к труду и обороне. Посмотрел вниз живота, убедился, что стесняться мне точно нечего, и понял: в этом мужском гареме я, скорее всего, альфа‑самец.

Прошёл вперёд. Меня сопровождал ещё один могучий гвардеец — одетый лишь в лёгкую тунику, но с мечом на поясе. Он выглядел грозно и не спускал с меня глаз.

— Рекс склавинов? — услышал я голос.

А потом обернулся и увидел её…

От автора:

Великолепная новика!

В 1994 году Народный учитель СССР, умер. Очнулся в Российской империи, в 1810-м, в теле учителя-изгоя. Предстоит драка, за умы, за страну:

https://author.today/reader/546410

Константинополь.

2 апреля 531 года.

Я повернулся на звук властного голоса и уставился на императрицу. То, что это была именно Феодора, у меня даже не возникло никаких сомнений.

Она — не мозаичный образ на стене базилики, не сплетня придворных, не персонаж скандальных хроник Прокопия Кесарийского. Живая, невероятная в своей царственной наготе, она смотрела на меня без тени смущения. В её взгляде читалась не просто власть, но понимание этой власти, умение играть с ней, как кошка с мышью. Играть с людьми, которые рядом и которые для нее фигуры на шахматной доске.

Вокруг властительницы располагались другие дамы, так же нагие, но видно, что смущенные, прикрывались настолько, чтобы не показаться жеманными, стесняющими. Принимали при моем появлении такие позы, чтобы я скорее увидел их изгибы тела, но не наиболее привлекательные и откровенные части.

Они заискивающе посматривавшие на свою повелительницу. Среди них я заметил и Антонину — жену Велизария. Тонька прятала и взгляд и свое тело, к слову весьма даже тело… И такое смущение Антонины было странным.

Взгляд Феодоры был властным, тигриным, хозяйским. И откуда всё это у девочки, которая когда‑то была проституткой и актрисой цирка — в этом времени это означало нечто весьма сомнительное?

Была ли она красива? О да! Чёрные пышные волосы ниспадали до груди — не огромной, но точно заметной и весьма привлекательной. Лицо было правильной формы, очень красивым. Глаза темные, пронзительные, глубокие, пухлые губы очень привлекали, особенно с пониманием, что это никакая не пластика, а… живое. Всё в ней было гармонично: кожа ухоженная и гладкая, ни грамма лишнего жира, хотя она и не была худышкой. Казалось, что каждая черта её облика находилась на своём месте.

Но подкупала меня не только несомненная красота Феодоры, но и её сильный характер — это было видно с первого взгляда. Во взгляде, в манерности, в волевых позах, при том, что была нагая, она вела себя, словно бы все голые, но она одета.

Я встречал подобную женщину в своей прошлой жизни. Даже меня, одинокого матёрого волка, эта дама смогла удивить.

Сильными женщинами хочется обладать. Если только сам не слабый, не устрашился встретиться со стихией. Рядом с ними чувствуешь себя ещё более мужественным, ещё более сильным, настоящим победителем. И мужчины часто, пребывая в иллюзии собственных фантазий, не понимают: это не их любят — им лишь позволяют любить себя. Возможно, пока они выгодны, или просто ради шутки, забавы.

Не каждая женщина, я уверен, сможет однозначно ответить, почему она, вопреки отсутствию чувств к мужчине, всё равно продолжает его «дёргать» и время от времени появляться в его поле зрения. Запасной аэродром, чтобы бабочка приземлилась?

Но когда обладаешь такой женщиной, хочется горы сворачивать и скручивать головы всем, кто на неё косо посмотрит. А она, эта стерва, непременно будет слегка «косить», особенно когда рядом появятся другие мужчины.

Вот такая Феодора, «докосившаяся» до императора, но бывшая с немалым числом мужчин до него. На самом деле то, что я видел перед собой, не было чем‑то необыкновенным. Роковая женщина.

Это проблемные женщины — с ними никогда не бывает просто. Они всегда требуют, чтобы всё внимание было сосредоточено только на них — красавицах, умницах и прочих «совершенствах».

— Вижу, понравилось тебе, — сказала Феодора, недвусмысленно направив свои почти чёрные глаза прямо мне в пах. — У мужа всегда есть то, что выдаст его.

Ну да и ладно — там есть на что посмотреть. Не думаю, что подобную женщину можно сильно удивить возбуждённым мужским естеством. Но почему‑то она удивлялась. При этом то и дело косилась на Антонину.

А вот Антонина, жена Велизария, была сама не своя: зажатая, прикрывала свои интимные места, которые, между прочим, я бы с большим удовольствием рассмотрел…

В этом «цветнике», судя по всему, культивировался культ красивого тела. И он не мог оставить никого равнодушным. Когда на тебя смотрят сразу пять пар глаз, когда некоторые из них прикусывают нижнюю губу и томно вздыхают… Мне кажется, что в такой ситуации даже у евнуха может вырасти мужское естество — как у ящерицы, которая отбрасывает хвост, но тут же его отращивает.

И евнухов тут было много, с десяток, не меньше, они и обслуживали элитных женщин.

— Антонина, ты была права: он действительно хорош. Уж куда интереснее, чем твой любовник-армянин Арташес, — Феодора явно загнала подругу в стыдливую яму.

«А бывает ли вообще женская дружба? Или это одна из форм соперничества?» — подумал я.

Антонина покраснела. Если бы я не видел эту женщину в крепости Дора — волевой, строящей козни против меня, дразнящей лишь намёками, просвечивающими частями тела сквозь материю туники… Сейчас она выглядела иначе — словно влюблённая девочка, бросавшая на меня мимолетные взгляды. Да ладно…

Между тем, несмотря на крайне возбуждённое состояние, нужно было говорить.

— Я понимаю, что попал на собрание богинь, где главная, несомненно, Афродита, лишь сменившая имя на Феодору. Понимаю, что в этом цветнике не я садовник, чтобы срывать самые красивые бутоны. Не будет ли императрицы угодно поговорить о делах? — выдал я тираду.

— Как ты меня поражаешь! Варвар, который говорит такие красивые слова, — уже не варвар. Впрочем… — императрица нагло уставилась на мой пах. — Не всё варварское у тебя меркнет. Есть у вас и что-то звериное, необузданное.

Тишина. Только дамы продолжали смотреть на меня вожделеющими глазами.

— Удивительная выдержка. Иные мужчины стали бы вести себя в такой ситуации несколько иначе, — сказала Феодора, посмотрев в сторону стоящих неподалёку охранников.

Они старались отворачивать взгляд от обнажённых женских тел, но при этом было видно: они контролируют ситуацию и готовы к любым моим выпадам. «Висит груша, но нельзя её скушать», — подумал я. Обнажённые женщины лежат, смотрят на тебя вожделеющими глазами, но прикоснуться к ним — табу. Или нет?

— Для переговоров у меня здесь есть отдельная комната, — деловито сказала императрица, вставая со своего ложа.

Она не просто встала — она начала изворачиваться, демонстрируя себя во всей красе, что мне невольно пришлось глотнуть слюну. Но осознание того, что даже в такой ситуации я представляю свой народ, не позволяло мне обернуться звериным обличьем и накинуться на эту женщину. Прямо сейчас. В дальнейшем не ручаюсь. Я не железный.

— Следуй за мной, — повелела императрица и сделала знак своим преторианцам, чтобы те оставались на месте. — Ты же не совершишь мне никакого зла?

— Только если добро, великая императрица, — сказал я и посмотрел на неё взглядом, который недвусмысленно намекал: это самое «добро» я готов творить с ней не один раз.

Мы прошли в комнату, которую я бы назвал парилкой. Здесь действительно было почти жарко, а еще и туманно: воздух прогрет куда сильнее, чем в других частях терм. Лёгкий туман, стелившийся по белоснежному мрамору, добавлял месту особого шарма.

Дверь в парилку закрылась. Феодора тут же ухватилась за то, что недавно с таким любопытством рассматривала. Сжала своими коготками так, что стало причинять ощутимую боль.

Я тоже взял правой рукой её за голову, посмотрел прямо в глаза, потом резко развернул, грубо наклонил, намотал на руку чёрные волосы властительницы Римской империи…