Но теперь я не показывал вида, насколько мне нравится та невеста, что мне привезли напоказ. Словно бы она мне разонравилась. Было видно по по этому поводу сильно нервничала и девушка и ее родственник.

Но наступило время политики. Поэтому такой пренебрежительный взгляд я бросил в сторону Лыбеди. Мол, не понравилась мне девица. Нужно же было как-то компенсировать ту растерянность и те проявления излишних эмоций, которые были до обеда.

Мы пошли в дальнюю комнату. Приёмный зал был посередине терема, между двумя комнатами. В углу зала, который пусть называется палатой, была лестница, ведущая наверх, где ещё располагались две комнаты — спальни.

Между прочим, из своей спальни у меня был ещё и один тайный выход: словно бы по деревянной большой трубе можно было спуститься на первый этаж, дальше пройти в подвал и выйти за пределами терема в пятидесяти шагах. Хотелось бы, чтобы этот подземный проход был куда как более дальний, чтобы выводил из крепости. Но пока это строительство сжирало слишком много ресурсов, прежде всего, человеко-часов. Как будут свободные руки, продолжим.

Мы вошли в дальнюю комнату на первом этаже, сели в кресла. Ну как кресла? Наверное, просто похожие на них. Это была не мебель, то есть это была импровизация на мебельную тематику. Впрочем, конский ворс, который набит под кожей, подлокотники… Кресла эти выглядели нестандартно, даже для множественности моделей и подходов к этому делу в будущем. Но всё же — это кресла.

Мы экспериментировали и с таким производством. Через месяц я намеревался отправиться в Византию, поэтому половина всех моих мыслей были направлены на то, чтобы я приехал в Константинополь и смог там расторговаться настолько хорошо, чтобы ещё больше усилить уже не только свою общину, но и в целом начать усиление всего своего княжества.

А учитывая, что поистине товарного производства добиться мы не сможем в ближайшие не то, что месяцы, как бы не годы, то приходится думать о таком эксклюзиве, который бы ошеломил и принёс бы сверхприбыль.

Например — это мебель. Когда я думал, чего бы ещё такого этакого начать производить, то обратил внимание, что люди, в том числе и те, которые находятся в остроге, увлекаются резьбой по дереву. Эта забава была очень развита в славянских племенах. Даже над полуземлянками могли быть резные фигурки. Украшательствами занимались в том числе и когда ставили калитки или ворота.

Так что я подумал, что нужно использовать возможности и навыки в плотницком ремесле и придумал попробовать изготовить мебель. Но ту, которая была бы вполне пригодна и удобна и для XIX века. Как там стиль назывался? Ампир?

Правда, на таких креслах мы сейчас не сидим. Два дивана и двенадцать кресел, двадцать два стула — это то, что уже готово и то, что упаковано и ждёт своей отправки в Константинополь. И выглядит эта мебель, на мой взгляд, настолько презентабельно и интересно, что сам бы себе купил, если бы только были лишние деньги.

Наверняка и были бы, если не поездка в Константинополь и не цель купить там все, чего нам недостает для города. Ну и нанять людей. Они — самый ценный ресурс, как и знания, умения, навыки людей.

Мне нужны стекольщики! Я уже практически понял, вспомнил, как можно делать зеркала. Но не получается хорошее стекло. А ещё работать с ртутью, которую удалось достать в Крыму, просто опасно. Я, например, не совсем горю желанием находиться рядом с этим жидким металлом.

Так что нужен специалист, который посмотрит свежим взглядом, скажет, в чём у нас недочёты, как можно технологию развить. И я уверен, что в Константинополе или в других городах Восточной Римской империи такие мастера обязательно найдутся. Да и все это известно. Стекольные браслеты, бытовая утварь — все это связывают с византийскими мастерами.

— Сколько ты хочешь за родственницу свою? — спрашивал я, когда мы присели и когда я разлил из кувшина горячий душистый чай.

Конечно, не чай, а травяной набор, но вполне приятный на вкус, особенно когда нет чая, а кофе так мало, что хотелось бы его приберечь. Да и не поймёт мой гость всей прелести кофейного напитка.

— Двадцать пять полных наборов брони, полсотни коней, но выбираю лично я…

— Ты меня не понял, Куев… — усмехаясь, сказал я.

А потом подумал: «Или куёво я понял».

— Я ведь могу потребовать за Бледу, которая отправилась за мужем, за Хоривом, такой же выкуп. И разве мы будем размениваться на какие-то вещи, когда ставкой для нас является наш союз? — говорил я.

— Я не мог не попробовать выторговать у тебя чего-то больше, чем уже случилось, — сказал мой гость и громко рассмеялся.

— Но что ты хочешь за Лыбедь? Но не в серебре или еще в чем, что можно в суму положить, — спрашивал я.

Куев улыбался. Но резко посерьёзнел и, нахмурив брови, спросил:

— Видел я, что пришлась тебе по нраву Лыбедь. Отчего смотрел на неё, когда мы уходили, как на уродину какую?

— Оттого, чтобы ты многого не потребовал, например, пятьдесят коней добрых или двадцать добрых броней. А то поймёшь, что по нраву она мне пришлась, так и требовать начнёшь много. А я не готов отдавать. Я готов прийти к тебе на выручку, когда того потребуется. Но кормить антов я не стану. А ещё я готов, чтобы одна сотня моих воинов всегда находилась рядом с вашими городами и помогала разбираться со всеми теми, кто будет вам мешать жить.

— А мешают жить нам только двое: мы сами, когда грызёмся друг с другом, не имея возможности объединиться, и ненавистные нам авары, будь они неладны, — сказал Куев.

— По аварам нужно наносить удар ещё по весне, пока они не вышли на свои кочевья, — задумавшись, сказал я.

Увидел, как глаза моего собеседника наполнились ужасом и страхом.

Я знал, что анты уже настолько боятся своих соседей и своих, по сути, господ, которым платят дань и урожаем, и людьми, что сама мысль сопротивляться кочевникам, занявшим междуречье Дона и Днепра и частично Дона и Волги, — словно бы богохульная, невозможная. По крайней мере, для этого человека, который сидит напротив меня.

Хорив, насколько я понял, настроен более решительно. Иначе он бы не пошёл бы со мной на союз. Без того, чтобы биться с аварами, наш союз просто не нужен.

— Я женюсь на твоей родственнице. И это будет скрепляющим союзом между нашими народами. Ты, Куев, узрел, что у меня собирается немалая сила. И уже сегодня я мог бы выставить против аваров, почитай, что и тысячу людей. Но этого мало. Вы обязаны сами собрать не менее, чем три тысячи воинов. Как вооружить их — это будет моя задача. Но потом либо трофеями, либо чем иным, но вы расплатитесь за полученное оружие… — говорил я про необходимые действия в ближайшее время. — Далее…

В условиях союза, который мы уже заключили с Хоривом, некоторые конкретные действия не оговаривались. На тот момент я не хотел спугнуть одного из вождей антов. Но сейчас наступило время, когда действовать не просто нужно, а необходимо.

— Зачем тебе все наши кузнецы? — удивлялся Куев, когда я еще одно условие озвучил.

— Не все. Но с десяток кузнецов, кабы умели добре ковать, нужны. В том числе и для того, чтобы оружие делать, — сказал я.

Показывать технологию товарного производства металла я не хотел. Не такой еще у нас уровень доверия. А ещё не сделано ни одного поистине великого дела, чтобы можно было говорить, что союз сработал. Попозже — да. Почему бы не поделиться с теми, кого постепенно, но в обязательном порядке собирался подчинить себе. Но пока технологии должны оставаться моим козырем.

Впрочем, есть некоторые трудности для того, чтобы работать сразу трём штукоуфенам. Болотная руда истощается. Нет, её ещё достаточно много. Но если мы будем развивать и дальше производство, то было бы неплохо иметь руду горную.

И что интересно: не так и далеко есть Карпатские горы, где железная руда имеется. Так что в скором времени я всё планировал создать какое-то поселение в Карпатских горах, которое специализировалось на производстве не только железа и стали, но и сразу готовых изделий.