— Вижу, что по нраву тебе пришлась родственница моя, — сказал глава одного из родов антов, по имени Куев.
А мне даже не хочется смеяться, вспоминая имя этого родича. Это же надо, как поиздевались родители, называя своего сына Куевом.
Впрочем, имя той девушки, которая стояла напротив, тоже не вызывало у меня восторга. Лыбедь. Словно как «выблядь». И когда я узнал имя своей невесты, то по этому поводу несколько понервничал. Не является ли подобное звучание имени моей вероятной супруги предзнаменованием её характера?
А вот теперь смотрю на лебёдушку и понимаю, что мне глубочайше наплевать, какой характер у неё, так как есть что-то сверхъестественное, что заставляет меня даже не думать о характере, о личности девушки, привезённой мне для сватовства. Я её принимаю целиком и вопреки здравому смыслу.
Хотя здравого смысла в данном случае было немало. Как оказывается, раньше я неправильно понял степень родства между представителями антов. Так вот, ведь я заключаю через брак союз сразу с двумя родами антов. Причём это самые сильные рода, у которых в подчинении есть менее значимые и многочисленные.
И союз со мной позволит им объединить и другие рода. Сейчас Хорив и вот этот Куй… Куев, становятся при моей поддержке первой силой. Среди антов и возможно, что второй силой среди славян, причем и склавинов и антов и венедов. Первый — я. И так должно оставаться.
— Так за стол пригласишь нас? — улыбался Куев. — Запахи дурманят уже.
Я бы на его месте никогда бы в жизни не улыбался, пока имя не сменил бы. Ну пусть позубоскалит. Я свое на переговорах отыграю.
— Да, всё готово. Пройдемте к столам, — сказал я под тихие смешки всех присутствующих.
Да я и сам понимал, что выглядел глуповато. И что всем своим видом показал, что девица мне, действительно, пришлась по нраву. Но я же не буду рассказывать, что Лыбедь — прям вылитая Вероника.
Та самая, которая отвергла меня, выбрав сынка богача. Ну а я выбрал тогда военную службу, возможно, стараясь убежать от эмоций и чувств, которые были надломлены.
А вот теперь бегать никуда не нужно. Нынче же весьма вероятно, что я правильно сделал, когда всё устроил и убедил Бледу, что нам с ней не особо по пути, и что ей нужен Хорив. Лыбедь же к своему будущему мужу была в достаточно положительном расположении духа, предвкушая, как будет хорошей женой. Причём, что было немаловажно при принятии решения Бледой, — единственной женой, так как у антов запрещено многоженство.
— Проходите, гости дорогие, — сказал я, указывая рукой на широкую дверь, ведущую в приёмный зал.
И нет, я не настроил себе огромных хоромов. И то, что я называю приёмным залом, было самой большой комнатой из пяти имеющихся в моём тереме. И весь приёмный зал был всего-то метров на двадцать квадратных, ну или около того.
Однако, построенный буквально неделю назад мой княжеский терем отличался от всех других строений, которые были у славян, как может отличаться Эрмитаж от хрущёвки.
Я прекрасно понимаю, что в некотором роде подобное строительство было блажью. В то время, когда славянские поселения нуждались в строительстве крепостей и надёжных оборонительных линий, я вдруг использую далеко не безграничные человеческие ресурсы и строю себе по своему чертежу и желанию большой двухэтажный дом.
Вот только нужно отличаться от всех других, чтобы я показывал в том числе и собственным домом, что имею право и силу руководить, ну или править, этими людьми. Так что дом — это не единственный атрибут, который необходимо мне вводить.
Я даже задумался над тем, чтобы создать себе корону. Но посчитал, что это будет не совсем правильным. Да и корона в данный момент не отвечает символизму тех задач, которые стоят перед тем обществом, возглавляемое мной. Если делать корону, то из золота с драгоценными камнями. И зачем такое расточительство, когда я собираюсь отправляться в Восточную Римскую империю для торга и каждая серебрушка на счету.
А вот меч — такой, в особенности, который мог бы стать символом моей власти, — это куда как лучше. Ну или булава, как это было у казаков. Оружие, как символ власти лучше всего будет.
— Богатый у тебя дом, — сказал Куев.
«Да, некуёвый», — подумал я.
Но вслух, конечно же, сказал другое.
— Если пожелаешь ты или брат твой Хорив, то я ещё до весны смогу прислать своих зодчих, которые построят такой же или немного хуже, — сказал я, присаживаясь во главе стола.
Здесь была небольшая ступенька, и стул был повыше. Так что я выглядел словно бы возвышающийся над всеми остальными. Впрочем, рост мой был, может, и поменьше, чем у Хловудия, но выше среднего, и я в этом отношении сильно выделялся среди антов, которые, к моему удивлению, особыми статями не выделялись.
— Я буду рад, если ты пришлёшь ко мне людей и они построят мне такой же дом, — говорил Куев, а потом он улыбнулся, разгладил свои длинные усы.
Он был лысым, причем тщательно следил за тем, чтобы голову брить. И бороды не было у Куева. Но усы сползали чуть ли не до груди. Они были то заплетены в косы, то без оных, но вымазанные в жиру. По всему, усы — это гордость моего гостя.
— Так отчего же молодухе не присесть с тобой, князь? — спросил неугомонный гость
Я чуть было не раскраснелся. Гормоны бурлили внутри такие, что это был ураган, шторм. С трудом удавалось сдерживаться.
— Конечно, пусть садится. С такой красавицей мне приятно сидеть рядом, — сказал я, подав знак, чтобы внесли ещё один стул и поставили его также во главе стола.
Вероника… Лыбедь бросила на меня хитроватый и кокетливый взгляд. Словно бы разряд тока ударил. И даже не знаю, отчего больше: либо от того, что эта женщина была, действительно, мне интересна и будоражила, либо она сделала ровным счётом так, как когда-то играла со мной Вероника.
А может, к чёрту всё? Если я такие эмоции и чувства испытываю, того ещё не хватало, чтобы женщина взяла меня в оборот. Хотя, в чём я наверняка уверен, — навязать мне чужое мнение будет невозможно. Не этим людям, не с тем уровнем восприятия, что есть в этом времени.
Я уже всё продумал и иду к своей цели поэтапно, шаг за шагом, сверяя каждый ход с приближением к цели. Хотя бывает и импровизирую, но только в рамках плана. Так что никто не повлияет на моё решение. А если Лыбедь призвана сюда, чтобы уговаривать меня на более тесные отношения с антами, так я и сам был бы не против уговорить их на то же самое.
А ещё меня порадовало обращение гостей. Здесь, в Остроге, меня уже называют князем. И не то, чтобы я этот титул навязывал. Но должен же как-то называться тот, кто объединяет множество родов или даже племён, кто создаёт, пусть и пока примитивную, но всё-таки структуру государства?
Называться царём — слишком амбициозно. Соседи могут испугаться и даже объединиться против меня, так как царь — это уже титул, мало чем уступающий или даже не уступающий императорскому. Это тот, кто равен цезарю. Не «рекс» какой-то, словно бы собака. А именно так сейчас называют правителей варварских государств.
Так что князь — достаточно нейтральное наименование того положения, которое я сейчас занимаю в славянском обществе. Ну, просто назваться царём мне не помешает ничто, если только государство будет настолько развито, чтобы я это сделал без каких-то оглядок.
Три часа мы ели. В этот раз столы ломились. Хотя я предпочитаю не переедать и придерживаться правильного питания с теми знаниями, которые я принёс из будущего.
Так что жареного мяса, даже на углях, и вкуснейшего шашлыка, я почти что и не ел. А вот варёные яйца или рыбу, или варёную курицу — это было у меня в обычном рационе, наряду с ячменной и овсяной кашей. Сейчас же было и жаренное и варенное и копчености разные.
— Поговорим! — сказал я, обращаясь к Куеву.
Говорил я безапелляционно, резко поднялся со своего стула, бросил строгий взгляд в сторону девушки, которая на протяжении всего времени сидела рядом и могла бы возглавить армию мурашек, которые маршировали по всему моему телу.
