Она посмотрела на меня внимательнее, пережевывая второй бургер.

— А как твои домашние? Отец? Я помню, он был плох, когда мы с тобой бегали по Москве в прошлый раз.

— Отец в порядке, — я улыбнулся, вспоминая Андрея Ивановича за завтраком. — Даже более чем. Бодр, свеж, полон сил. Восстановился по полной программе. Сейчас в Москве, вернулся к управлению бизнесом. Волков, конечно, подпортил ему нервы и здровье, но старая гвардия не сдает позиции. Пытался меня учить жизни как в старые добрые, но мы вроде нашли общий язык.

— Это хорошо, — кивнула эльфийка. — Семья — это важно, даже если вы друг друга иногда бесите. А девочки?

Я задумался, отпивая колы через соломинку.

— Девочки тоже в норме. Алиса… она молодец. Мы выкупили верфь, которая раньше принадлежала ее семье. Она теперь носится по ней в качестве управляющей. Нанимает рабочих, проверяет станки. Глаза горят, энергии — хоть электростанцию питай. Я даже не ожидал от нее такой хватки.

— А Лидия? — спросила Шая, и я уловил в ее тоне особый интерес.

— Лидия… — я покрутил в руках пустой стакан. — Она погрузилась в работу. Взяла частную практику у нашего патологоанатома, углубилась в медицину. Но самое интересное не это.

Я посмотрел на Шаю.

— После твоего ритуала… ну того, с амулетами… Она открыла в себе способности.

Брови эльфийки поползли вверх.

— Магия?

— Криомантия, — уточнил я. — Лед. Замораживает предметы, создает иней. Говорит, что это родовое, но раньше спало. А теперь проснулось.

Шая откинулась на спинку жесткого диванчика, скрестив руки на груди. Она выглядела не столько удивленной, сколько задумчивой, словно складывала в голове пазл.

— Хм… — выдала она наконец. — Криомантия. Редкий дар, особенно для спонтанного пробуждения в таком возрасте. Обычно это проявляется в детстве. Вполне вероятно, что тому виной и твой ритуал, — сказала она, глядя мне в глаза. — Вернее тот, который проводил Громов.

Она хмыкнула.

— Суммарно пробудилось то, что ей не должно было достаться, или должно было, но гораздо слабее. Приятный бонус, скажем так. Теперь у тебя в команде есть свой карманный маг льда. Удобно, особенно если сломается холодильник в морге.

— И не говори, — усмехнулся я. — Главное чтобы она меня случайно не заморозила во сне, если я храпеть буду.

Шая рассмеялась.

— Ну, с твоей-то «горячей» натурой тебе это не грозит.

Мы замолчали, глядя на улицу за окном. Разговор, начавшийся с шуток, плавно перетек в русло спокойного обсуждения жизни, и мне это нравилось.

— Слушай, — Шая вдруг подалась вперед, и ее лицо стало серьезным. — Ты ведь не просто так приехал на эту олимпиаду, верно?

— Не просто так, — признал я, понизив голос, хотя вокруг нас было достаточно шумно, чтобы нас никто посторонний не услышал. — Давай доедим и пройдемся.

Вечерний город жил своей жизнью. Мимо проносились машины, шурша шинами по асфальту, где-то вдалеке гудела сирена. Мы неспешно побрели по тротуару. Шая взяла меня под руку, прижавшись плечом.

— Знаешь, — начал я, когда мы свернули в более тихий переулок, где свет фонарей был мягче, а шум проспекта остался позади. — На самом деле эта олимпиада… она, конечно, важна. Руководство возлагает на меня надежды, и мне, признаться, даже самому стало интересно дойти до конца. Спортивный интерес проснулся.

Я пнул носком ботинка какой-то камешек.

— Но, как ты можешь догадаться, основной моей личной задачей, ради которой я так рвался в столицу, все же является поиск нашего старого знакомого.

Шая кивнула, плотнее закутываясь в шарф, став более серьезной.

— Понятно. Мы, кстати, не сидели сложа руки. Опрашивали барона Суходольского, чью личину эта тварь носила на приеме.

— И как? — спросил я с надеждой. — Вспомнил что-нибудь? Особые приметы, запах, голос?

Эльфийка покачала головой.

— Пусто. Старик ничего не помнит. Говорит, выбирался из машины, выронил очки, полез доставать телефон, чтобы посветить… и всё. Темнота. Очнулся уже в лесу, привязанным к дереву, замерзшим и растерянным. Мы перерыли все камеры в округе, искали по биллингу, использовали поисковые заклинания… Но увы. Видимо, тварь сбросила шкуру так быстро, насколько смогла, и залегла на дно. В Москве это сделать проще простого.

— Не удивительно, — хмыкнул я.

Мы прошли еще несколько метров в молчании.

— Я хочу понять, как его найти, — продолжил я, глядя на темные окна домов. — Если он не дурак, а он не дурак, то он сейчас сидит тихо. Но, — я сделал паузу, понизив голос, — если этот сучий потрох не захочет выходить на меня сам, то я знаю, как его выманить. Или, по крайней мере, как найти его нору.

Шая с интересом заглянула мне в глаза.

— И как же?

— Я прихватил с собой друга. Мой бумажный приятель способен чувствовать гримуар доппельгангера на уровне магических связей. Они как близнецы, ну или как две части одного целого. Тянутся друг к другу.

Я остановился и повернулся к ней.

— Мы можем использовать его как магнит или компас. Он приведет нас либо прямо в логово твари, либо туда, где он спрятал книгу. И если в тот момент его там не будет, то мы просто выкрадем фолиант. А дальше… дальше он начнет метаться и точно начнет ошибаться, как ошибался ранее.

Какое-то время Шая молчала, обдумывая услышанное. Она смотрела мне в глаза, покусывая губу.

— Звучит неплохо, — наконец произнесла она. — Теоретически это должно сработать. Но надо быть предельно осторожными, Виктор. Ты не знаешь, чему этот скользкий гад успел научиться за время твоего отсутствия.

— Да, — кивнул я. — Это риск. Я понятия не имею, какой у него теперь арсенал.

И это была правда. Доппельгангер был опасен не только своей мимикрией. Он учился. И он был жесток.

Но…

В памяти всплыла сцена в темном переулке Феодосии. Хватка на горле. Чувство, как из меня уходит жизнь, а потом… тот момент, когда поток развернулся.

Тот энергетический вампир был сильным. Древним, голодным существом, которое жило тем, что выпивало людей досуха. Он был хищником в своей среде обитания. И все же… он испугался.

Он не просто проиграл схватку. Он был в ужасе. Он кричал, что я демон, что я хочу его сожрать.

Я невольно нахмурился, погрузившись в эти воспоминания.

— О чем задумался? — голос Шаи вырвал меня из размышлений. Она внимательно следила за выражением моего лица.

— Помнишь, я у тебя спрашивал про упыря? Ну того, которого мы взяли в Феодосии.

— Так, — насторожилась она. — Судя по тому, что ты жив и стоишь здесь, история закончилась благополучно.

Я кивнул.

— Мне не дает покоя одна странность. Мы с ним сцепились в переулке один на один. Он успел перехватить инициативу, схватил меня за горло и начал пить.

Шая напряглась, ее рука крепче сжала мой локоть.

— Он начал тянуть из меня жизнь, — продолжил я, подбирая слова, чтобы описать то ощущение. — Я чувствовал, как угасаю. Но потом… что-то случилось, и потом развернулся в мою сторону.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки.

— Я чувствовал, как его сила, его энергия перетекает в меня. Это было странно.

Шая слушала меня очень внимательно с лицом человека, который наконец-то услышал подтверждение своим догадкам или домыслам.

— Словно ты сам стал его поглощать? — уточнила она, чуть сузив глаза и как-то хитро, почти с пониманием улыбнувшись уголком рта.

— Что-то в этом роде, — признал я. — Как ты поняла?

— Помнишь, когда ты допрашивал Ворона в подвале? — спросила она. — Я тогда поделилась с тобой энергией, чтобы ты мог проломить его защиту.

— Да, помню.

— Так вот, — она посмотрела мне прямо в глаза серьезным пронзительным взглядом. — Я не знаю ни одного человека, который способен был бы так сильно вытягивать энергию, как ты. Когда я открыла канал, ты не просто взял то, что я давала. Ты втянул это в себя как вакуумный насос, с такой жадностью и мощью, что мне на секунду показалось, будто ты выпьешь и меня тоже, если я не остановлюсь.