— Этот тебе понравится. Обещаю. Но есть одно условие.
— Какое?
— Доверься мне.
Я протянул руку и мягко коснулся края ее шарфа.
— Позволишь?
Шая посмотрела на шарф, потом мне в глаза. В ее взгляде мелькнуло сомнение, но всего на секунду. Любопытство взяло верх.
— Если это какая-то глупость, я тебя точно загрызу, — предупредила она, но сопротивляться не стала.
Я аккуратно размотал шарф с ее шеи. Мягкая шерсть была теплой. Сложив ткань в несколько раз, я осторожно, стараясь не задеть волосы, завязал ей глаза.
— Громов, это похоже на похищение, — прокомментировала она, когда мир для нее погрузился в темноту. — Если ты везешь меня в лес, то учти: в лесу у меня преимущество.
— Никакого леса, — успокоил я ее, проверяя узел. — Сиди смирно. Ехать недалеко.
Мы ехали еще минут пятнадцать. Шая сидела молча, прислушиваясь к звукам, явно пытаясь угадать маршрут по поворотам. Я же просто любовался ею. В этой ситуации, с завязанными глазами, она выглядела непривычно беззащитной и доверившейся мне, что вызывало волну нежности.
Наконец машина сбавила ход и свернула с шумного проспекта на парковку. Шуршание шин изменилось.
— Приехали, — сказал водитель.
Расплатившись, я вышел из машины, обошел её и открыл дверь с пассажирской стороны.
— Давай руку, — сказал я.
Шая нащупала мою ладонь. Ее пальцы были теплыми. Она выбралась наружу, слегка покачнувшись с непривычки.
— Идем. Только осторожно, здесь бордюр.
Я вел ее, придерживая под локоть. Мы шли по асфальту, вокруг слышались голоса людей, смех, хлопанье дверей машин и какая-то ритмичная музыка, доносящаяся из динамиков.
Но главным был запах.
Чем ближе мы подходили к цели, тем отчетливее он становился. Это был запах, который невозможно спутать ни с чем во Вселенной. Смесь ароматов жареного мяса, раскаленного масла, сладкой ванили, свежего хлеба и специфических специй. Запах, который вызывает у одних презрительное «фи», а у других неконтролируемое слюноотделение.
Шая остановилась и повела носом, активно принюхиваясь.
— Подожди… — пробормотала она. — Этот запах…
Я улыбнулся, встал у нее за спиной и положил руки на плечи.
— Громов, — в ее голосе звучала смесь неверия и зарождающегося смеха. — Только не говори, что мы…
Я одним движением развязал узел и стянул шарф.
— Виктор!
Мир вспыхнул.
Перед нами, сияя неоном в московской ночи, возвышалось огромное здание из стекла и металла. Над входом горела гигантская красная буква «И», стилизованная под имперский вензель, а ниже красовалась надпись: «Имперский Вкус».
За огромными панорамными окнами кипела жизнь. Люди сидели за столиками, ели бургеры, макали картошку фри в соусы и смеялись. Это был храм быстрого питания, мекка калорий и холестерина, место, где аристократ мог сидеть рядом со студентом и есть одно и то же.
Шая стояла, глядя на это великолепие, и молчала.
Она повернулась ко мне. Ее глаза сияли так ярко, что могли поспорить с неоновой вывеской.
— Громов, — сказала она, и в ее голосе зазвенел смех. — Ты ужасен. Ты просто невозможен и невыносим!
— Не надо меня никуда выносить, — ответил я, широко улыбаясь.
Она схватила меня за руку и потянула внутрь.
* * *
В комнате для совещаний, скрытой в глубине дворцового комплекса, царила тишина. Вентиляция работала бесшумно, подавая очищенный воздух, лишенный запахов города.
За массивным столом из карельской березы сидели четверо.
Граф Шувалов, министр внутренних дел, сидел с идеально прямой спиной, положив холеные руки на папку с документами. Генерал Белозеров, глава СБРИ, хмуро смотрел в полированную столешницу, словно видел там карту боевых действий. Архиепископ Игнатиус, Верховный Инквизитор, перебирал четки, и этот тихий, ритмичный стук костяшек был единственным звуком, нарушавшим покой.
Во главе стола сидел Император. Федор II Годунов выглядел задумчивым. Перед ним не было бумаг, только стакан с водой.
— Как продвигаются наши дела? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно. Голос его звучал ровно, но в нем слышалась интонация, которая заставляет подчиненных напрягаться, даже если они чисты перед законом и совестью.
Первым отозвался граф Шувалов. Он слегка подался вперед, обозначая готовность к докладу.
— Все продвигается в штатном режиме, Ваше Императорское Величество. Система контроля работает без сбоев. Наши люди ведут наблюдение на всех этапах. А самое главное — граф Громов прибыл на следующий этап всеимперской Олимпиады.
Император медленно повернул голову в его сторону.
— То есть ничего сверхъестественного со стороны Громова за все это время не наблюдалось? — уточнил он.
— Вы все верно поняли, — подтвердил Шувалов. — На данный момент граф Громов продолжает проявлять себя как компетентный специалист. Я бы даже сказал — пугающе компетентный. Он блестяще прошел теоретические тесты, а на практике показал уровень, которому позавидовали бы многие столичные эксперты со стажем.
Граф сделал паузу, подбирая слова.
— Слишком компетентный, — добавил он с нажимом, — для человека, который большую часть своей сознательной жизни провел в изгнании, занимаясь пьянством, мелким вымогательством, дебошами и чем угодно, но только не своей основной работой. Его личное дело до определенного момента — хроника сплошного падения в бездну. А сейчас мы видим перед собой образцового специалиста коронерской службы.
Император хмыкнул. Уголок его губ дрогнул.
— Увлекательная информация, — произнес он. — Но давайте вернемся к сути. Вы же говорили, господа, что Громов — темный маг. Что он, возможно, одержим или использует запретные практики.
Федор II обвел взглядом присутствующих.
— Были ли хоть какие-то предпосылки, чтобы это подтвердить? Факты, а не домыслы? Зафиксированные выбросы энергии?
Трое мужчин переглянулись. В этом молчаливом обмене взглядами читалась общая растерянность. У них были подозрения, подсказки интуиции, был опыт, который кричал, что простых совпадений не бывает. Но фактов не было.
— На данный момент нет, Ваше Императорское Величество, — спокойно, с присущей ему мягкостью подал голос Архиепископ Игнатиус. Его пальцы на секунду замерли на четках. — Соглядатаи докладывают, что психея объекта ничем критически не выделяется. Либо наши предположения в корне неверны…
Инквизитор сделал паузу, и его глаза холодно блеснули.
— … либо молодой граф очень осторожен. Невероятно осторожен.
Император молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Затем он медленно, словно нехотя, встал со стула.
Трое сановников дернулись, собираясь вскочить следом, но он жестом остановил их.
Федор II прошелся по кабинету. Он подошел к высокой книжной полке, занимавшей всю стену, и принялся разглядывать корешки книг. Философия, история, трактаты о магии, кодексы законов. Мудрость веков, заключенная в переплеты.
Он провел пальцем по корешкам, не оборачиваясь к подчиненным.
— Знаете, — сказал он задумчиво, глядя на тисненые золотом буквы. — Был бы я на его месте, то поступал бы точно так же.
В комнате повисла тяжелая пауза. Трое мужчин застыли, не зная, как реагировать на эти слова. Что это? Похвала потенциальному врагу? Или проверка их собственной лояльности?
Генерал Белозеров, человек прямой и жесткий, не выдержал первым. Неопределенность была для него хуже открытого боя.
— Ваше Императорское Величество, — подал он голос, и его бас гулко отразился от стен. — Позвольте задать вопрос.
Император, не отрываясь от книг, чуть повернул голову.
— Слушаю, Алексей Петрович.
— Зачем мы играем в эти игры? — выпалил генерал. — Зачем мы за ним наблюдаем, тратим ресурсы, время? Почему не устраним по-тихому?
Белозеров сжал кулак, лежащий на столе.
— Он же потенциальная опасность для всех в Империи! Если он действительно тот, кем мы его считаем — носитель темной силы, чернокнижник… Это бомба замедленного действия. Мы пускаем лису в курятник. Мои люди могут решить вопрос за один вечер. Несчастный случай, сердечный приступ — никто и не подумает ничего.
