Решение оставить гримуар у эльфийки было абсолютно правильным, черт возьми. Даже несмотря на то, что я хранил книгу в сейфе на своем пароле… его же все равно могли при желании проверить…

… если уже не проверили.

Так, остановись, Виктор. Хватить паранойить. Если бы кто-то из чужих узнал о книге, то уже прямо сейчас ты бы сидел не в номере, а где-то в подвале Инквизиции, не иначе. Так что чисти зубы, мой морду лица и спать. Завтра новый день и новые испытания.

Я стянул с себя одежду и аккуратно повесил на тремпель. Выглаженные вещи дорогого стоят. Поэтому оставалось только почистить зубы, что я быстро и сделал, после чего, рухнув на кровать, я натянул одеяло до подбородка и мгновенно отрубился.

— … дьем! Подъем!

Назойливый и неприятный звук пробивался сквозь вату сна. Сначала я подумал, что это часть кошмара, где я снова бегу по лесу, а за мной гонится гигантский будильник на ножках, призывавший проснуться.

Я отмахнулся, пытаясь зарыться глубже в подушку, но звук не унимался.

Резкая трель телефонного звонка ворвалась в сознание, окончательно разрывая пелену сна.

Я дернулся, открывая глаза. В комнате было светло — серый московский рассвет уже давно сменился полноценным утром, пробивающимся сквозь шторы.

Подняв хронометры, я быстро посмотрел на время.

9:40.

— Твою ж… — выдохнул я, садясь на кровати.

Будильник, который я ставил на восемь утра, был предательски отключен. Видимо, я хлопнул по нему во сне, даже не проснувшись. Организм взял свое, потребовав компенсацию за вчерашние приключения.

Собрание в холле назначено на 10:00.

Двадцать минут.

Я вскочил с кровати, путаясь в одеяле.

Двадцать минут, чтобы привести себя в порядок, одеться, добежать до главного корпуса и, желательно, хоть что-то закинуть в желудок, который уже начал исполнять песни оголодавшего кита.

Водные процедуры прошли в режиме армейского марш-броска. Из зеркала на меня смотрел слегка помятый, но вполне боеспособный граф. Глаза красные, но взгляд ясный. Жить будем.

Одевшись в свежую рубашку и брюки, я завязал галстук на ходу, вылетая из номера и запирая дверь.

Коридор был пуст. Видимо, все дисциплинированные участники уже давно позавтракали и потянулись к месту сбора.

Я сбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступени.

Столовая встретила меня тишиной и запахом остывающей каши. Раздача уже закрывалась, работницы убирали подносы. Моих коллег, естественно, уже и след простыл.

— Девушка! — крикнул я полной женщине в чепце, которая протирала стойку. — Спасите голодающего! Есть что-нибудь, что можно съесть за тридцать секунд?

Она посмотрела на меня с жалостью, смешанной с укоризной.

— Проспали? — усмехнулась она. — Булочки остались с маком. И кофе еще теплый.

— Давайте!

Через минуту я уже несся по аллее к главному корпусу, на ходу жуя сдобную булку и запивая ее обжигающим кофе из пластикового стаканчика. Крошки сыпались на пальто, кофе норовил выплеснуться на рубашку, но мне было плевать, потому что опаздывать было нельзя.

Впервые в жизни позволил себе такую слабость и очень сильно пожалел. Больше никаких опозданий. Дисциплина не должна быть нарушена, никакого спуску.

Опаздывать на оглашение результатов несолидно.

Граф Громов, гроза преступности Феодосии, врывается в зал с куском булки в зубах — та еще картина.

Я влетел в холл главного корпуса ровно без трех минут десять. Дожевал последний кусок, выбросил стаканчик в урну, поправил пиджак и, сделав глубокий вдох, вошел в зал собраний.

Народу было много, но меньше, чем в первый день, потому что часть уже успела отсеяться. Напряжение в воздухе вибрировало, как натянутая струна, и вот-вот обещало лопнуть. Все разбились на небольшие кучки, переговариваясь шепотом.

Я нашел взглядом своих. Крымская делегация стояла у одной из колонн, ближе к сцене.

Дмитрий Дубов, как всегда безупречный, что-то рассказывал дамам, активно жестикулируя. Виктория слушала его с легкой усмешкой, а Мария нервно теребила край пиджака.

Я подошел к ним.

— Доброе утро, коллеги.

— О! — Дубов обернулся, и его усы дрогнули в улыбке. — А вот и наш пропавший без вести! Виктор, ты припаздываешь. Совсем заспался? Или вчерашние «семейные дела» затянулись до утра?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, пожимая руки. — Событий было много, умаялся. Потом расскажу, если будет повод.

— Повод будет, — уверенно заявила Виктория. — Мы все пройдем. Я в этом не сомневаюсь.

— Мне сегодня всю ночь снились кошмары про этот тест. Будто я вместо ответов пишу рецепт борща, а комиссия смеется, — сказала Мария. — Мне бы твою уверенность.

— Борщ — это тоже искусство, Маша, — философски заметил я.

В этот момент свет в зале мигнул и стал ярче. Разговоры мгновенно стихли.

На кафедру поднялся генерал.

Он выглядел так, словно и не уходил отсюда с позавчерашнего дня. Тот же мундир, та же идеальная осанка, то же непроницаемое лицо сфинкса.

Генерал положил перед собой папку, открыл ее и обвел зал тяжелым взглядом.

— Рад всех приветствовать, — подал он голос. — Надеюсь, выходной день пошел вам на пользу.

Он сделал паузу.

— Итак, мы подвели итоги второго этапа. Работы проверены, баллы подсчитаны. Сразу скажу: уровень подготовки у вас действительно высокий. Но, к сожалению, не все справились с давлением и жесткими рамками тайминга.

Генерал перевернул страницу.

— Сейчас начнется оглашение результатов. Процедура проста и, возможно, жестока, но такова жизнь. Я буду зачитывать фамилию. Если я называю ваше имя и фамилию — вы остаетесь. С тезками и однофамильцами будет озвучено отчество. С тезками однофамильцами с одинаковым отчеством, что тоже случалось, будет озвучена дата рождения. Если говорю, что вы не прошли…

Он не договорил, но все и так поняли.

— Прошу соблюдать достоинство и молча покинуть стены нашего пансионата. Трансфер до вокзала и аэропорта уже организован, автобусы ждут у выхода.

По залу пробежал холодный ветерок. Это напомнило мне студенческие годы.

Деканат. Сессия. Толпа студентов у стенда с результатами. Сердце колотится в горле, ладони потеют. Ты ищешь свою фамилию в списке «на стипендию» или, что хуже, в списке «на отчисление». Эх, ностальгия. Правда теперь ни ладошки не потеют, ни нервной дрожи нет. Там была стипендия, здесь же карьера и репутация.

— Начнем, — произнес генерал. — Список составлен в алфавитном порядке.

— Абрамов Николай. Прошел.

В толпе кто-то облегченно выдохнул.

— Аверин Сергей. Прошел.

— Агапова Елена. Не прошла.

Женщина в строгом костюме, стоявшая неподалеку, побледнела, закусила губу, но сдержала слезы. Она резко развернулась и, цокая каблуками, направилась к выходу. Никто не смотрел ей вслед. Все слушали.

— Белов… Прошел.

— Борисов… Прошел.

— Виноградов… Не прошел.

Череда фамилий тянулась бесконечно. Это была пытка ожиданием.

— Гладков… Прошел.

— Громов Виктор… — генерал сделал едва заметную паузу, подняв глаза от листа. Он нашел меня взглядом в толпе. Его лицо осталось бесстрастным. — Прошел.

Я выдохнул, хотя и не сомневался, но услышать это официально было приятно. Дубов хлопнул меня по плечу.

— Молодца, граф!

Список продолжался.

— … Дубов Дмитрий. Прошел.

Барон картинно поклонился воображаемой публике, расправляя усы.

— … Елизарова Мария. Прошла.

Маша закрыла лицо руками, пряча облегчение.

— … Извекова… Не прошла.

— … Крылов Александр. Прошел.

Я скосил глаза. Неподалеку стоял Александр Борисович, с которым я столкнулся после теста. Он выглядел так, словно сейчас упадет в обморок. Услышав свою фамилию, он начал бормотать что-то себе под нос и вытирая пот с лысины несвежим платком.

«Надо же, — подумал я с легким удивлением. — Этот ходячий хаос все-таки справился. Видимо, знания у него есть, просто нервы ни к черту».