— Значит, будем брать измором, — уточнил я.

— Именно. Я сомневаюсь, что ему хватит сил надолго забивать связь между мной и его книгой. Он тратит энергию ведрами, пытаясь спрятаться. Как только шум стихнет — я снова почувствую его.

Я почесал заросший щетиной подбородок, взвешивая все «за» и «против».

В словах гримуара была неоспоримая логика. Бродить в лесу, не зная конечной цели — пустая трата времени и сил. А с такой книгой он вряд ли далеко уедет за пределы страны. Любой таможенный досмотр на предмет темных магических эманаций из чемодана — и все, привет рудники. А как только раскроется тайна его истинной сути… то тут даже представить страшно, что с ним будет дальше.

— Ладно, — принял я решение. — Пойдем обратно. Нет смысла бродить вокруг. Все равно он, наверное, уже слинял из своей лежки.

Шая вздохнула так тяжело и выразительно, словно я попросил ее взять меня на ручки и нести к машине через бурелом. В этом вздохе было всё: и досада от того, что второй том так и остался недосягаемым, и банальная усталость от хождения по осенней грязи.

— Ненавижу ждать, — буркнула она, но спорить не стала.

Обратный путь из-за усталости показался нам в два раза длиннее.

Когда впереди наконец-то посветлело, и показалась полоска накатанной дороги, я выдохнул с облегчением. Черный «Имперор» стоял там, где мы его оставили.

Подойдя к машине, мы первым делом попытались хоть немного очистить обувь о жесткую траву на обочине. Не хотелось тащить лесную грязь в салон дорогого автомобиля, да и Григорий Палыч потом бы смотрел на меня с укоризной.

— Садись, — сказал я, открывая дверь для Шаи.

Она скользнула на сиденье, тут же начав отряхивать полы пальто. Я обошел машину, сел за руль и захлопнул дверь.

Я завел двигатель. Фары прорезали наступающие сумерки, высветив стену деревьев, которые мы покидали.

— Он никуда не денется, — сказал я, выворачивая руль и разворачивая машину на узкой дороге. — Мы его найдем, просто чуть позже.

Шая лишь кивнула, глядя в окно на удаляющийся лес. Она выглядела задумчивой и немного расстроенной, как ребенок, которому пообещали поход в магазин игрушек, но он оказался закрыт.

— Хочу домой и в душ, — сказала она наконец, откидываясь на подголовник и закрывая глаза. — И поесть чего-нибудь горячего.

— Ну это куда проще оформить, — ответил я, выруливая на асфальт. — Доставку тела и души до ванной комнаты гарантирую.

Обратная дорога прошла спокойно. Мы влились в поток машин, возвращающихся в город.

Я вел машину уверенно, но в голове продолжал прокручивать ситуацию. Доппельгангер знает, что мы его ищем. Значит, следующий его шаг будет либо шагом отчаяния, либо попыткой ударить первым. Нужно быть готовым ко всему.

Когда мы подъехали к дому Шаи, уже совсем стемнело.

Мы поднялись на лифте в молчании. Шая достала ключи, открыла дверь и первой вошла в квартиру.

Она скинула пальто прямо на пуфик в прихожей, даже не потрудившись повесить его на вешалку. Стянула сапоги, оставшись в одних носках, и потянулась, хрустнув суставами.

— Снимай, — скомандовала она, не оборачиваясь.

Я замер, расстегивая куртку.

— Что, прости? — переспросил я с легкой усмешкой. — Так сразу? А как же прелюдия? Разговоры о вечном?

Шая обернулась и посмотрела на меня усталым, но насмешливым взглядом.

— Громов, ты весь в грязи. Джинсы забрызганы до колен, куртка пахнет прелой листвой и землей. Я не хочу, чтобы ты мне всю квартиру уделал лесным декором.

Она кивнула на дверь ванной.

— Снимай с себя все грязное. Я закину в стирку, пока мы будем приводить себя в порядок. У меня есть режим быстрой стирки и сушки, через час будет как новое. А я пока пойду в душ.

Она развернулась и направилась в ванную, находу расстегивая пуговицы блузки.

— И не надейся отсидеться на кухне, — бросила она через плечо. — Ты тоже идешь мыться, только после меня. Или… — она остановилась в дверях. — Или можешь рискнуть и присоединиться. Места там не так много, но мы же не гордые?

Дверь за ней закрылась, но замок не щелкнул.

Поиск подходящего входа в старую дренажную систему занял куда больше времени, чем рассчитывал Мастер.

Каждый шаг по раскисшей земле пустыря на окраине промзоны отдавался в коленях тупой болью, а сердце колотилось где-то в горле, напоминая о том, что ресурсы этого организма не безграничны. Он не умрет, нет, но терпеть подобные проблемы приходилось частенько.

Именно поэтому донорами тел чаще всего становились либо очень здоровые внешне люди, либо богатые аристократы, у которых нет необходимости физически перенапрягаться.

Наконец удача улыбнулась ему.

Среди зарослей пожухлого бурьяна и куч строительного мусора он нашел то, что искал. Бетонное кольцо коллектора, наполовину ушедшее в землю и прикрытое ржавой, покореженной решеткой. Отверстие зияло черным провалом, из которого тянуло сыростью, гнилью и ни с чем не сравнимым запахом подземелья, где вода не видела света десятилетиями.

Мастер огляделся. Вокруг ни души. Только далекий гул шоссе и лай бродячих собак.

Теперь предстояло самое унизительное.

Он не мог спуститься вниз в костюме. Одежда Александра Борисовича была пропуском в мир людей. Если он вернется в комплекс, благоухая сточными водами и покрытый пятнами грязи, это вызовет вопросы, которые ему были не нужны.

Скрипя зубами от злости, Мастер начал раздеваться.

Холодный воздух обжег бледную кожу. Тело тут же покрылось гусиной кожей, волоски встали дыбом. Александра Борисовича затрясло. Зубы выбили дробь, которую Мастер с трудом подавил усилием воли.

Он аккуратно сложил одежду на кусок полиэтилена, прихваченный с заимки, и спрятал сверток под бетонной плитой, чтобы его не унесло ветром или не нашли случайные бомжи.

Оставшись в одном исподнем, беззащитным перед стихией, он подошел к черному зеву коллектора.

Спуск оказался испытанием. Ржавые скобы, вбитые в бетонную стену шахты, были скользкими от слизи и конденсата. Мастер спускался медленно, нащупывая опору дрожащими ногами. Холодный металл впивался в босые ступни, ржавчина царапала ладони. Одно неверное движение, и этот мешок с костями сорвется вниз, переломав хребет. И тогда конец всему.

Внизу было темно, хоть глаз выколи, и только магическое зрение позволяло хоть как-то ориентироваться в этом царстве теней. Под ногами хлюпала зловонная жижа. Вода доходила до щиколоток, ледяная и густая от нечистот.

Мастер брел по тоннелю, стараясь не касаться стен, покрытых плесенью и грибком. Эхо его шагов разносилось под сводами, пугая крыс, чьи глаза красными бусинками вспыхивали во тьме.

Нужно было найти идеальное место. Сухое. Скрытое. Такое, где книга будет в безопасности не только от людей, но и от окружающий среды.

Гримуар, завернутый в несколько слоев плотного брезента и полиэтилена, молчал. Он чувствовал, куда его несут, и, кажется, смирился со своей участью. И только одному гримуару было известно, для чего ему это все, и почему он помогает Доппельгангеру.

Мастер прошел метров триста, углубляясь в лабиринт. Он искал старую кладку, тупиковые ответвления ливневой системы, о которых забыли еще при царе Горохе.

Вот оно.

Небольшая ниша под самым потолком свода, где кирпичная кладка обрушилась, образовав сухой карман. Вода сюда явно не добиралась даже в сильные ливни.

Мастер с трудом подтянулся, ободрав кожу на животе о шершавый камень, и затолкал сверток вглубь ниши.

— Сиди тихо, — прошипел он в темноту.

Убедившись, что сверток не видно снизу, он спрыгнул обратно в жижу.

Дело сделано.

Обратный путь дался еще тяжелее. Тело окоченело, пальцы ног потеряли чувствительность. Поднимаясь по скобам наверх, Мастер дважды едва не сорвался — руки, скользкие от грязи, отказывались держать вес грузного тела.

Когда он наконец выбрался на поверхность, его била крупная дрожь от гипотермии. Губы посинели, дыхание вырывалось из груди с хриплым свистом.