Нужно было думать.
Итак, что мы имеем?
Культисты. Корин, Энира, остальные уроды. Часть из них погибла при атаке дружины, часть сбежала на лодках. Энира с кристаллом точно ушла, я ощущал её, удаляющуюся по воде. Вопрос — куда? И вернутся ли они?
Скорее всего — да. Не похожи они на тех, кто сдаются после первой неудачи. У них есть артефакт, у них есть вера, у них есть, судя по всему, немало ресурсов. Посёлок был не единственным их опорным пунктом, готов поспорить. Так что — враги номер один, пускай и временно отступившие. Второе: граф Мирен. Экспедиция, маги, дружинники — всё это требовало денег, которых у графа, по слухам, не было. Значит, он отчаянно нуждается в том, что я… позаимствовал. Сокровища хранилища. Артефакты. Карта. Всё то, что сейчас лежит в тайнике на болоте, дожидаясь лучших времён. Мысль о тайнике вызвала смешанные чувства. С одной стороны — там, вполне возможно, целое состояние: кристаллы, механизмы, свиток, который я так и не смог прочитать. С другой — добраться до тайника означало вернуться в знакомые места, где меня наверняка будут искать в первую очередь. Классическая дилемма: богатство или жизнь? Пока что жизнь побеждала с разгромным счётом. Ещё и Крейги. Барон Крейг и его выблядок Виттор, которые участвовали в экспедиции и наверняка тоже имеют на меня зуб. Два аристократических семейства, враждующих друг с другом, но, вполне возможно, объединённых общей целью — найти «того охотника» и вытрясти из него информацию. Или просто прибить, чтобы не мешал.
И я сам. Один против всех. Без базы, без союзников, без чёткого плана на будущее.
Хреновая ситуация, по возможности избегайте попадать в такие.
Лежал в кустах, смотрел на просвечивающее сквозь листву небо и думал. Варианты были, хуе… неоднозначными, вот. Вернуться на болото — рискованно, там точно будут искать. Остаться в этих местах — ещё рискованнее, слишком близко к посёлку и маршрутам экспедиции. Идти на восток — там владения графа, прямо в пасть льву. На север — туда свалили культисты, тоже нахрен надо. Оставался юго-запад. Потом — запад. Туда, где «дикие земли», о которых рассказывал трактирщик в Бродах. Леса, которые тянутся на сотни километров. Руины древних поселений. Твари, которых в обжитых краях давно перебили. И никаких лордов, баронов, культистов и прочей петушиной масти.
А значит, нужно двигаться на юго-запад, избегая населённых мест, петлять, путать следы. Оторваться от преследователей, уйти достаточно далеко, чтобы они потеряли интерес. А потом, дальше, — в настоящую глушь, где можно будет залечь на дно и пересидеть, пока страсти не улягутся.
Отличный план. Надежный, как швейцарские часы.
Двинулся в путь, когда солнце перевалило через зенит. Плот пришлось бросить — слишком заметный, слишком медленный, слишком привязывающий к реке. Вместо этого пошёл берегом, потом углубился в лес. Юго-запад я определил по солнцу и мху на деревьях. Не самая точная навигация, но достаточная для моих целей.
Лес здесь был другим — не мрачный бурелом, к которому я привык на болотах, а светлый, почти приветливый. Высокие сосны, редкий подлесок, мягкая хвоя под ногами. Идти было легко, почти приятно. Слишком приятно — я не доверял этому ощущению. Каждая белка, каждая птица, каждый шорох в кустах — всё регистрировалось, анализировалось, оценивалось. Пока — ничего опасного. Но это могло измениться в любой момент — просто железная уверенность. Темп держал средний — не бег, но и не прогулка. Экономил силы, но не терял времени. По моим прикидкам, если графские выродки отправились в погоню сразу после битвы — а они наверняка отправились — то у меня было несколько часов форы. Может, полдня. Недостаточно, чтобы расслабиться, но достаточно, чтобы создать задел. К вечеру прошёл, по моим оценкам, километров двадцать. Может, двадцать пять. Ноги гудели от усталости, живот урчал от голода — последний раз я ел… когда? Вчера утром? Позавчера? Время смешалось в кашу из адреналина, боли и бегства.
Нашёл место для ночлега — углубление под корнями поваленного дерева, достаточно просторное, чтобы лечь, достаточно скрытое, чтобы не забрели случайные звери. Не разводил огня — дым выдаст быстрее, чем любой следопыт. Вместо этого завернулся в то, что осталось от моей одежды, и попытался заснуть.
Если кто-то приблизится, инстинкт разбудит, на крайний случай — чувство опасности. Надеюсь.
Разбудил.
Рывок — из сна в полное бодрствование за долю секунды. Сердце колотилось, адреналин хлестнул в кровь. Что? Где? Сколько? Сигнатуры. На пределе зоны восприятия — сто пятьдесят метров, может, чуть больше. Три… нет, четыре. Люди. Двигаются в мою сторону, но не прямо — по касательной, вдоль невидимой линии, которая пройдёт метрах в тридцати от моего укрытия. Патруль? Случайные путники? Или…
Напрягся, пытаясь выжать из инстинкта больше информации. Размер — взрослые мужчины, судя по габаритам. Эмоциональное состояние — напряжённое, сосредоточенное. Движение — слишком целенаправленное для простой прогулки по лесу. Они что-то искали. Или кого-то. Есть у меня одна идейка, кого именно…
Замер, вжавшись в землю под корнями, — благо предрассветные сумерки, теней достаточно. Камуфляж размыл контуры. Я превратился в часть леса, в тень среди теней. Шаги приближались. Тихие, осторожные, но различимые для моего обострённого слуха. Голоса — приглушённые, еле слышные.
— … здесь где-то. След обрывается у реки, но он не мог уплыть далеко.
— Маг говорит, направление юго-запад. Уверен процентов на семьдесят.
— Семьдесят — это хреново. Искать по всему лесу — неделя уйдёт.
— Приказ есть приказ. Прочёсываем квадрат, потом следующий.
Дружинники. Точно они — я узнал манеру речи, тон, интонации. И — что хуже — у них был маг, который каким-то образом определил направление моего движения. Поисковая магия? Артефакт? Какие-торитуалы?
Неважно, один хрен я в этом не шарю. Важно то, что они знали, куда я иду. Не точно, но достаточно, чтобы сузить поиск.
Четвёрка прошла мимо — ближайший был метрах в двадцати пяти от моего укрытия. Мог бы заметить, если бы смотрел внимательно. Не заметил — слишком темно, слишком хорошо работала маскировка. Прошли дальше, растворились в предрассветной мгле.
Выждал ещё десять минут, прежде чем двинуться. Осторожно, медленно, проверяя каждый шаг. Охотничий инстинкт не фиксировал других объектов поблизости, но это не значило, что их нет — вояки явно разбились на группы, прочёсывающие местность. Сменил направление. Если они знают, что я иду на юго-запад — значит, нужно пойти на юг. Или на запад. Или зигзагами, путая следы.
Следующие трое суток слились в бесконечную игру в кошки-мышки.
Я двигался рывками — час-два быстрого марша, потом залёг, переждал, послушал. Менял направление каждые несколько часов, петлял, возвращался по собственным следам, проходил по ручьям и каменным россыпям, где не оставалось отпечатков. Использовал все трюки, которые знал — и выдумывал новые на ходу.
Преследователи не отставали.
Я засекал их патрули регулярно — три-четыре группы по четыре-пять человек, прочёсывающие лес широким фронтом. Держались на расстоянии друг от друга, но достаточно близко, чтобы перекрыть возможные пути отхода. Профессионально, мать их. Кто-то явно знал своё дело. Дистанция сокращалась. Медленно, почти незаметно, но неуклонно. То, что в первый день было ста пятьюдесятью метрами, на второй день стало сотней. На третий — семьдесят, иногда меньше. Они учились на моих уловках, адаптировались, предугадывали.
И — что хуже всего — среди них был кто-то, кто умел читать следы.
Я понял это на второй день, когда обнаружил, что одна из групп идёт точно по моему маршруту — не приблизительно, а точно, след в след. Кто-то видел то, что я пытался скрыть: сломанную веточку, примятую траву, отпечаток на мягкой земле, который я пропустил. Следопыт. Хороший следопыт, возможно, даже с навыком, аналогичным моему «Поиску следа».
Это меняло расклад.
Против обычных солдат я мог бы прятаться бесконечно. Против следопыта — нет. Каждый мой шаг оставлял информацию, каждое укрытие — улики. Он читал лес, как я читал сигнатуры охотничьего инстинкта, и постепенно, неумолимо, сужал круг.
