Рискнул — высунулся, осмотрелся. Бой шёл на улице, за стенами здания. Видел мелькающие силуэты, слышал звон стали, крики команд. Кто-то орал: «Держи линию!» — голос незнакомый, но громкий. Кто-то другой визжал что-то неразборчивое — а вот это из поселковых. Тела на полу — двое аборигенов, один чужак. Чужак был в кольчуге, с мечом в руке — мёртвый, с перерезанным горлом. Местные… один из рыбаков, которых я видел на причале, и женщина — кажется, та, что работала на общинной кухне. Оба — с ранами от меча. Значит, атакующие не церемонились. Резали всех подряд. Неправильно так думать, наверное, но факт оставался фактом: чем меньше местных выживет, тем меньше будет тех, кто захочет затащить меня обратно на алтарь. Цинично? Может быть. Но пошли они нахер, к своему сраному божеству, чёт куда-то пропал у меня гуманизм.

Пересёк зал, стараясь не наступать на тела. Выглянул в окно — вроде чисто, никого рядом. Выбрался наружу, прижался к стене, слился с тенью. Дым от пожаров стелился по земле, смешиваясь с ночным туманом, — идеальное прикрытие. Я двинулся вдоль стены, пригибаясь, ступая мягко, как учили месяцы выживания в лесу. Каждый шаг — осторожный, выверенный. Каждый звук — приглушённый, поглощаемый хаосом вокруг.

Хоть и вполсилы, но сенсорика работала. Я чувствовал сигнатуры: группа дружинников — слева, метрах в сорока, добивают кого-то из местных; культисты — справа, отступают к причалу; одиночные фигуры — повсюду, бегут, прячутся, умирают. Впереди — перекрёсток между домами. Открытое пространство, освещённое пожаром. Пересекать — рискованно. Обходить — долго.

Замер, выжидая. Двое дружинников прошли мимо — так близко, что я видел капли пота на их лицах. Один что-то сказал другому, тот хохотнул. Они не смотрели по сторонам, слишком уверенные в победе, слишком увлечённые охотой на более очевидных жертв. Пропустил их. Досчитал до десяти. Рванул через открытое пространство — быстро, низко, используя дым как прикрытие. Почти добрался до тени следующего дома, когда сзади раздался крик:

— Эй! Кто там⁈

Не оглядываться. Не останавливаться. Нырнул за угол, прижался к стене, замер.

Шаги. Приближаются.

Сердце колотилось в груди, кровь стучала в висках. Меч в руке — готов, если понадобится. Но лучше бы не понадобился: один против двоих, без способностей — шансы так себе.

Шаги остановились. Голоса — тихие, неразборчивые.

— Показалось, наверное…

— Да ладно, тут всё кишит этими сектантами. Давай проверим.

Блядь. Вжался в стену глубже, стараясь слиться с темнотой. Камуфляж не работал — заблокирован, как и остальные активные способности. Оставалось надеяться только на темноту и дым. Один из дружинников показался из-за угла — с факелом в одной руке и мечом в другой. Свет метнулся по стене, по земле, приближаясь к моему укрытию…

И остановился.

— Чисто! — крикнул он. — Пошли дальше, тут никого.

Шаги удалились. Выдохнул.

Близко. Слишком близко.

Двинулся дальше — ещё осторожнее, ещё медленнее. Тень к тени, укрытие к укрытию. Обошёл горящий сарай, проскользнул мимо группы культистов, которые тащили раненого к озеру, нырнул в проход между заборами. Посёлок горел не весь — несколько домов на окраине, включая тот, где меня поселили, — но огонь распространялся быстро, перекидываясь с крыши на крышу. В свете пожара метались тени: люди дрались, бежали, падали. Группа дружинников — человек десять, в одинаковых кольчугах и с одинаковыми щитами — теснила толпу местных к озеру. Местные отбивались чем попало: вилами, топорами, ножами. Некоторые — голыми руками, и не сказать, чтоб совсем уж безуспешно.

Я увидел даже магов — минимум двоих, в тёмных плащах, с посохами, от которых срывались вспышки света. Один швырнул какое-то огненное заклинание в группу местных — те разлетелись, как кегли, визжа от боли. Второй воздвиг какой-то барьер, о который разбилась летящая стрела.

Присмотрелся к магу — и похолодел. Старик. Седой, с клинообразной бородкой, в дорогом плаще. Тот самый, которого я видел в экспедиции, тот, кого называли магистром. Грей? Кажется, Грей. Живой, здоровый, явно не пострадавший от приключений в башне. А рядом с ним — молодой парень, тоже в плаще мага, с посохом попроще. Ученик? Один из тех, кто сопровождал экспедицию? Память услужливо подбросила картинки: караван, выходящий к башне; люди в форме графской стражи; маги, осматривающие руины. Я следил за ними тогда — из укрытия, с безопасного расстояния. И они, получается, следили за мной?

Сложил два и два. Экспедиция. Они видели меня — или следы моего присутствия — ещё тогда, у башни. Видели, как я наблюдал за ними. Может, даже знали о караване, который я… позаимствовал. Потеряли след в лесу, но не прекратили поиски. И когда я — идиот самонадеянный — выплыл к этому посёлку на своём плоту, они снова меня нашли. Всё это время они шли по моему следу. Как охотники за добычей. Есть подозрение, они и здесь не случайно, не ради культистов или их реликвий.

Культисты хотели сделать меня сосудом для своего бога. Граф хочет, очевидно, задать пару интересных вопросов. Судя по тому, что дружина не церемонилась с местными, рассчитывать на снисходительность и мне не приходится. Так что да, чума на оба их дома.

Всё это время отслеживал обстановку: дружинники — организованная группа, действующая слаженно; местные — разрозненные, хаотичные, многие уже погасли. Энира… где Энира?

Нашёл. На другом конце посёлка, у причала. Рядом с ней — Корин, ещё несколько человек. Они не дрались — отступали к лодкам.Бегут, значит, как крысы с тонущего корабля, и забирают с собой артефакт. Если они уплывут — кристалл окажется вне досягаемости. Мои способности вернутся. Это хорошо. Но — они могут вернуться. С подкреплением, с новыми планами. Это плохо. Хотя… какая разница, сейчас главное — выбраться, так что попутного ветра им в жопу.

Я перемахнул через заборчик, приземлился на землю, мягко спружинив на согнутых ногах. Огляделся — вроде никто не заметил. Ближайший бой шёл метрах в тридцати, у горящего дома. Дорога к лесу — слева, если обойти сарай и огороды. Рванул в ту сторону, пригибаясь, используя тени и дым как прикрытие. Скрытность, а соответственно, камуфляж и слияние с тенями не работали — но темнота и хаос были достаточной маскировкой. Замер, прижавшись к стене. Меч в руке, нож — за поясом. Два противника — много, но не смертельно. Если получится застать врасплох…

Пришельцы, не местные. Стоят спиной к посёлку, смотрят в сторону леса. Ждут кого-то — или охраняют периметр. Значит, не засада на меня конкретно. Просто оцепление. Но это не делало их менее опасными: если увидят — поднимут тревогу, и тогда за мной погонится вся дружина. Обойти? Справа — горящий дом, слишком светло. Слева — открытое пространство, просматриваемое на сто шагов. Остаётся…

— Стой! — Голос сзади, резкий, командный.

Я обернулся. Дружинник. Ещё один, которого я не заметил, — он вышел из-за соседнего дома, должно быть, обходил территорию. Молодой, лет двадцать пять, с мечом наголо и настороженным взглядом.

— Ты кто такой?

Варианты промелькнули в голове: соврать, что местный; попробовать договориться; напасть первым.

— Охотник, — сказал я. — Из леса. Попал сюда случайно.

— Охотник? — Он прищурился, разглядывая меня. — Не похож на местного.

— Я и не местный. Говорю же — попал случайно.

— А почему весь в крови? — Его взгляд скользнул по моей рубахе, пропитанной засохшей кровью от раны.

— Потому что меня тут чуть не убили. Эти… сектанты, или как их там.

Пауза. Он явно не знал, что со мной делать. Я не выглядел как враг, но и не выглядел как друг. Подозрительный тип посреди ночного боя — такого положено задержать и допросить.

— Руки покажи, — скомандовал он.

Я поднял руки — медленно, демонстративно. Меч держал открыто, не пряча.

— Оружие брось.

Хреново. Без оружия я — мясо. Особенно без способностей.

— Послушай, — начал я, — я не враг. Меня эти местные в плен взяли, хотели в жертву принести какому-то своему богу. Я сбежал. Мне просто нужно…