— Добивайте! — заорал я, потому что период уязвимости уже накатывал, ноги подгибались.

Верн не подвёл. Его меч вошёл в глотку твари по самую рукоять. Потом — ещё раз, и ещё. Бран всадил три стрелы в открытую пасть. Торвин — болт из арбалета, прямо в мозг.

Туша дёрнулась последний раз и затихла.

Я сидел на земле, пытаясь отдышаться. Руки тряслись — не от страха, от выброса адреналина. Перед глазами плыло.

— Живы все? — спросил кто-то.

Перекличка. Маг — жив, ушибы и царапины. Корт — жив, но ранен серьёзно, нужна помощь целителя. Бран — жив, без царапины. Верн — жив, порезы на руках. Торвин — жив.

Я — жив. Как всегда. В целом, не против, чтобы так и дальше было.

НАВЫК ПОВЫШЕН: БЛИЖНИЙ БОЙ УР. 8 → УР. 9

НАВЫК ПОВЫШЕН: СКРЫТНОСТЬ УР. 9 → УР. 10

Неплохой улов для одного боя. Хотя, для такого — маловато будет.

Обратный путь занял часа три — тащили тушу и раненого Корта, который отказывался ехать на носилках и шёл сам, опираясь на брата. Упрямый мужик. Уважаю.

В посёлке нас встретили как героев, люди выходили из домов, смотрели, некоторые даже аплодировали. Тварь, которую мы убили, видимо, была серьёзной проблемой — серьёзнее, чем Корин давал понять изначально.

Энира появилась в моей жизни на восьмой день — хотя, если быть точным, она была в посёлке с самого начала, просто я не обращал внимания, занятый охотой и отдыхом. Молодая — лет двадцать пять, может чуть больше. Тёмные волосы, собранные в косу. Глаза — зелёные, яркие, с каким-то затаённым огоньком, который я не сразу понял. Фигура — ну, скажем так, фигура была такой, что я начал понимать местных мужиков, которые провожали её взглядами на улице, и это понимание вызывало определённые физиологические реакции, которые я старательно подавлял, потому что думать членом в незнакомом месте — верный путь к неприятностям.

Вдова — муж погиб год назад, на охоте. Один из тех, кого «потеряли» до моего прибытия, как я понял из обрывков разговоров. Жила одна, в доме через две улицы от моего. Работала в общинной кухне, помогала готовить еду для охотников и рыбаков.

Первый разговор случился у колодца — я набирал воду, она подошла со своим ведром.

— Ты тот охотник, — сказала она без предисловий. — Который приплыл на плоту.

— Он самый.

— И который с рыбным вором разобрался.

— И он тоже.

— И лесного стража одолел.

— Виновен по всем пунктам.

Она улыбнулась — и улыбка у неё была такая, что я почувствовал, как что-то внутри дёрнулось. Не сердце — с сердцем у меня всё было в порядке, спасибо регенерации и пофигизму. Что-то другое, более приземлённое, ощутимо ниже расположенное.

— Впечатляет, — сказала она. — Для человека, который пришёл ниоткуда и ничего о себе не рассказывает.

— Рассказываю, — возразил я. — Что спрашивают — отвечаю.

— А что не спрашивают?

— То и не рассказываю.

Она засмеялась — приятный такой смех, низкий, грудной. Чёрт, давно я не слышал женского смеха, который не был бы связан с попыткой меня убить или обмануть.

— Меня Энира зовут, — сказала она, протягивая руку.

— Охотник.

— Я знаю. Все знают. — Она пожала мою руку — крепко, по-мужски, без кокетства. — Просто хотела познакомиться лично. С человеком, который делает то, на что другие не способны.

— Способны, — возразил я. — Просто не хотят рисковать.

— А ты хочешь?

— Нет выбора. Риск — это моя жизнь, уже давно.

Она посмотрела на меня — долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнула, будто приняв какое-то решение.

— Приходи сегодня вечером. В общинный дом. Будет праздник — в честь победы над лесным стражем.

— Приду.

Она улыбнулась ещё раз и ушла со своим ведром, покачивая бёдрами так, что я стоял и смотрел ей вслед добрых полминуты, прежде чем вспомнил, что пришёл за водой.

Паранойя, конечно, никуда не делась. Красивая вдова, которая сама подходит знакомиться с незнакомцем — классический сценарий, «медовая ловушка». Особенно в месте, где всё слишком хорошо, слишком гостеприимно, слишком… идеально.

Но, с другой стороны — я человек. Живой человек с живыми потребностями, которые никуда не деваются, сколько ни подавляй. И если эта женщина — ловушка, то хотя бы красивая ловушка, в которую приятно… скажем так, попасть.

Общинный дом набился битком — казалось, всё население посёлка собралось под одной крышей. Столы ломились от еды — рыба, мясо, овощи, хлеб, даже что-то вроде пирогов. Пиво лилось рекой, кто-то принёс музыкальные инструменты — примитивные, но мелодичные. Меня усадили на почётное место — рядом с Торвином и Верном. Произносили тосты, хвалили за победу над тварью. Я кивал, улыбался, пил умеренно — алкоголь притупляет реакцию, а притуплённая реакция — это смерть. Хотя в такой обстановке хотелось напиться до потери сознания и забыть обо всех проблемах хотя бы на одну ночь.

Энира сидела напротив — и время от времени ловила мой взгляд, улыбаясь так, что внутри всё переворачивалось. Она была красива — объективно красива, без всяких скидок на одиночество и дефицит женского общества. И она явно была заинтересована — это читалось в каждом жесте, в каждом взгляде.

После третьей кружки пива — когда голова приятно шумела, но контроль ещё не потерялся — она подсела ко мне.

— Нравится праздник?

— Нравится, — честно ответил я. — Давно не был на чём-то подобном.

— Как давно?

— Очень давно. В прошлой жизни, можно сказать.

Она не стала спрашивать, что я имею в виду — и это было правильно. Некоторые вопросы лучше не задавать, если не готов услышать ответ.

— Расскажи о себе, — сказала она вместо этого. — Что-нибудь. Что угодно.

— Что именно хочешь знать?

— Откуда ты. Почему пришёл сюда. Что оставил позади.

Тяжёлые вопросы. Вопросы, на которые у меня не было простых ответов — да и сложных тоже, если честно.

— Издалека, — сказал я. — Очень издалека. Пришёл — потому что река привела. Оставил — много всего. Людей, которые пытались меня использовать. Места, где было слишком опасно оставаться.

— Ты всегда так — отвечаешь, не отвечая?

— Это единственный способ выжить, когда не знаешь, кому можно доверять.

Она помолчала, глядя на меня тем самым взглядом — оценивающим, понимающим.

— А мне? — спросила она. — Мне можно доверять?

— Не знаю ещё. Но… хотел бы.

И это была правда. Я действительно хотел бы — хотел бы, чтобы она была тем, кем казалась. Просто женщина, которой понравился незнакомец. Без заговоров, без ловушек, без скрытых мотивов.

Но жизнь научила меня, что такое бывает редко, очень редко. Причём не только жизнь в этом мире, внезапно всплыли воспоминания из мира другого, давно уже позабытого. Ничего конкретного, но очень тревожные, явно оставившие след в душе.

— Тогда дай мне шанс доказать, — сказала она и положила руку на мою. — Время покажет, верно?

— Время покажет, — согласился я.

И в этот момент — на долю секунды — я почти поверил, что всё может быть хорошо.

Почти.

Две недели — и я начал думать о том, чтобы остаться. Серьёзно думать, не просто как о временном укрытии, а как о постоянном месте жительства. Дом на окраине — мой дом, который я уже обжил, расставил ловушки вокруг, укрепил дверь и окно. Работа — охота, которую я любил и умел делать лучше, чем что-либо другое. Люди — которые, при всей их странности, относились ко мне с уважением и благодарностью.

И Энира. Которая заходила всё чаще, приносила еду, оставалась поговорить. Которая смотрела на меня так, что я забывал о паранойе на целые минуты — а это, поверьте, был рекорд. Может быть — думал я ночами, лёжа на топчане и слушая плеск волн — может быть, это и есть мой шанс. Шанс на нормальную жизнь, насколько она возможна в этом мире. Шанс перестать бежать, перестать прятаться, перестать ждать удара в спину на каждом шагу.

Может быть…

Но были и другие вещи. Вещи, которые я замечал — не мог не замечать, с моим апнутым восприятием, перками на интуицию и врождённой паранойей.