Размером с крупную собаку, покрыта слизью, которая поблёскивала в редких лучах солнца, шесть лап с длинными когтями, пасть как у аллигатора — широкая, усаженная рядами острых зубов. Живёт в болоте, прячется под водой среди ряски, хватает добычу и утаскивает на дно. Классический засадный хищник, идеально приспособленный к своей экологической нише.

Я столкнулся с ней однажды, ещё в первую неделю после ухода остатков экспедиции. Чуть не стал обедом — спасло только то, что успел отпрыгнуть в последний момент. С тех пор обходил болото стороной по широкой дуге — и отметил его на своей карте жирным красным крестом (не пожалел крови, хоть и не своей): «не ходить, смертельно опасно».

Крыса карту не видел. И предупреждений не получал.

Он шёл вдоль кромки болота, оглядываясь по сторонам и насвистывая какую-то весёлую мелодию. Дубинка в руке, самодовольная ухмылка на узком лице. Ни страха, ни осторожности — только наглая уверенность в собственной неуязвимости.

Идиот.

Мне даже ничего делать не пришлось. Просто наблюдал с безопасного расстояния, устроившись на пригорке, как он подошёл слишком близко к воде, привлечённый чем-то блестящим на поверхности…

И болотная сука сделала свою работу.

Рывок из воды — стремительный, почти незаметный глазом. Фонтан брызг, волна ряски. Когтистая лапа сомкнулась на щиколотке, и Крыса завизжал — пронзительно, по-девчоночьи, совсем не так, как подобает «серьёзному мужику» — и рухнул в грязь, выронив дубинку.

Тварь тянула его в болото. Медленно, неумолимо, наслаждаясь процессом. Он бил её дубинкой — когда смог дотянуться, — орал, цеплялся за траву и корни — бесполезно. Когти впились глубоко, и каждый рывок только усиливал хватку.

Я мог вмешаться. Мог застрелить тварь, вытащить парня из этой передряги. Мог… но не стал. Не нравился он мне.

Трое готовы. Осталось двое.

Вакс и старик вернулись в лагерь к вечеру.

Они уже знали, что что-то пошло не так — не нашли никого из своих на условленных точках, слышали крики в лесу, которые эхом разносились между деревьями. Стояли у потухшего костра, озираясь по сторонам, с оружием в руках — напряжённые, готовые к бою.

Я наблюдал с дерева, как всегда. Охотничий инстинкт показывал — они на взводе, адреналин зашкаливает, пульс учащённый. Опасные, но уязвимые. Напуганные — хотя и не признались бы в этом даже под пыткой.

Хорошо. Страх — отличный учитель.

— Где все? — рычал Вакс, вертя головой. — Куда они все делись?

— Не знаю. — Старик сжимал посох обеими руками, и камень на конце слабо мерцал в сумерках. — Чувствую… чувствую что-то странное. Кто-то следит за нами. Уже давно следит.

— Тот охотник?

— Возможно. Не могу определить точно — он хорошо прячется, лучше, чем кто-либо из тех, кого я встречал.

Вакс выхватил меч из ножен. Двуручник — тяжёлый, неудобный для леса с его густым подлеском, но впечатляющий на вид.

— Выходи! — заорал он в сгущающуюся темноту. — Выходи, ублюдок трусливый! Посмотрим, какой ты смелый лицом к лицу!

Я улыбнулся. Про себя, молча.

Вместо ответа — выпустил стрелу. Не в него — в землю у его ног, в сантиметрах от носка сапога. Специально промахнулся, но так, чтобы он почувствовал ветерок.

Вакс отпрыгнул, закрываясь мечом, как щитом.

— Там! — крикнул старик, указывая посохом. — На дереве!

Поздно. Я уже переместился, был уже в другом месте, в нескольких метрах от предыдущей позиции.

Вторая стрела — снова в землю. С другой стороны, образуя треугольник.

— Их несколько! — Вакс вертелся волчком, пытаясь охватить взглядом все направления. — Окружили нас!

Третья стрела прошла в дюйме от его уха — достаточно близко, чтобы он почувствовал ветерок от оперения. Он побледнел, сглотнул.

— Стой! — заорал он. — Хватит! Давай поговорим, как люди!

— Ну, говори, кто тебе мешает?

— Где мои люди?

— Живы… скорее всего. Найдёшь, если постараешься и поторопишься.

— Ты… — Вакс сглотнул, борясь с гордостью. — Ты напал на нас?

— Вы пришли на мою территорию без приглашения. Начали меня искать с недобрыми намерениями. Хотели «убедить» помочь вам. — Я слегка склонил голову. — Я просто… убедил вас первым.

Старик с посохом шагнул вперёд, и камень на конце вспыхнул ярче.

— Молодой человек, — сказал он скрипучим голосом, пытаясь звучать примирительно. — Давайте не будем горячиться. Мы можем договориться, как цивилизованные…

— Стой. — Я поднял лук. Стрела смотрела ему в грудь, в район сердца. — Ещё шаг — и посмотрим, насколько хороши твои щиты.

Он замер. Посох в руках дрогнул — готовил заклинание? Возможно. Но не успеет, это я знал наверняка. Стрела быстрее любых слов и жестов.

— Чего ты хочешь? — спросил Вакс, опуская меч — жест примирения или хитрость. — Денег? Доли добычи? Мы можем поделиться, если…

— Я хочу информации.

— Какой информации?

— Как вы узнали про башню? Кто вас послал? Что известно про экспедицию графа?

Вакс переглянулся со стариком. Молчаливое совещание — говорить или нет, стоит ли откровенничать.

— Слухи, — сказал Вакс наконец, приняв решение. — Вся провинция гудит уже несколько недель. Экспедиция графа Мирена, хранилище Старых, башня в глуши. Кто-то из выживших проболтался по пьяни, пошло по кабакам и рынкам, обросло подробностями.

— Дальше.

— Граф объявил, что все находки из хранилища принадлежат ему по праву первооткрывателя. Любой, кто сунется без официального разрешения, — виселица без суда и следствия. Но… — Вакс криво усмехнулся, — виселица далеко, а хранилище — вот оно, рукой подать. Мы решили рискнуть, пока есть шанс.

— Сколько ещё таких групп направляется сюда?

— Не знаю точно. Слышал про две или три — такие же, как мы, вольные охотники. Может, больше — слухи расползлись быстро, каждый хочет урвать свой кусок.

Интересно. Значит, это только начало, первая ласточка. Скоро сюда потянутся и другие — авантюристы, бандиты, наёмники, охотники за сокровищами всех мастей. Башня станет магнитом для всякого отребья, готового убивать за блеск золота.

И мне придётся с этим как-то справляться. Одному.

— Что ещё известно про хранилище? — спросил я.

— Только то, что оно запечатано намертво. Нужен ключ.

— Экспедиция графа забрала всё, что нашла.

— Тогда… тогда нам здесь нечего делать?

— Вам здесь нечего делать в любом случае. Это моя территория.

— Мы поняли. — Вакс поднял руки в примирительном жесте, показывая пустые ладони. — Поняли хорошо. Мы уходим. Заберём раненых и уходим на рассвете. Больше не вернёмся, клянусь.

Я смотрел на него, оценивая. Врёт? Возможно, такие, как он, врут легко и привычно. Но сейчас — искренен. Напуган, унижен, побит — и готов убраться, пока цел.

— Оружие оставите, — сказал я. — И припасы. Всё, что при вас.

— Что⁈ — взвился Вакс, и в его глазах вспыхнул гнев. — Как мы доберёмся до города без…

— Доберётесь. Ножи для охоты оставлю, воды в ручьях хватает. Три недели шли сюда — три недели пойдёте обратно. Не сдохнете, если не будете совать нос куда не следует.

— Это грабёж!

— Это плата за вход на территорию без приглашения. — Я усмехнулся холодно. — Радуйтесь, что живыми уходите. Могло быть иначе.

Молчание. Тяжёлое, злое молчание, в котором клокотала бессильная ярость.

Потом Вакс швырнул меч на землю. Снял пояс с ножнами. Скинул рюкзак с плеч.

— Доволен? — прорычал он.

— Почти. — Я кивнул на старика. — Посох тоже. На землю.

Старик побледнел, как полотно, но спорить не стал.

— Теперь слушайте внимательно, — сказал я. — Заберите своих раненых… советую поторопиться, особенно с болотом, и валите отсюда. На юг, вдоль реки — там безопаснее всего. К утру должны быть за пределами леса. Если я увижу кого-то из вас снова — стреляю без предупреждения.

— Понял, — сквозь зубы процедил Вакс.

Они ушли к рассвету, как и обещали.

Я наблюдал издалека, устроившись на вершине холма, как Вакс и старик находили раненых — по крикам и стонам, не самая сложная задача для тех, кто умеет слушать лес. Как вытаскивали коренастого из ямы, привязав верёвки к ближайшему дереву. Как перевязывали остальных, используя обрывки одежды. Злые, униженные, помятые — но живые. Все пятеро, даже Крыса — отмахался таки, молодец.