Фокусник присвистнул.

— Дед, ты в своём уме? — не выдержал он. — Ты же начертатель, а не приручитель! Это же мутанты! Они бы выросли и сожрали тебя! У тебя нет навыков, чтобы их контролировать!

Женя резко пихнул его локтем в бок.

— А я и знать не знал ни про каких приручителей, пока вы тут не припёрлись! — огрызнулся Василий. В его глазах снова появился знакомый колючий блеск. Горе уступило место упрямству. — Думал, воспитаю по старинке. Как волчат. Строгостью. Чтобы знали, кто в доме хозяин. У меня опыт есть, я ж охотник со стажем. А они хоть и страшненькие получились, но мои. От моей Найды.

Он снова посмотрел на спящую собаку.

— Переживал только, что с голоду помрут. Молока-то где взять? А потом вспомнил. На заправке этой, в магазине полки-то не пустые. Я туда сходил, когда тихо было. Набрал сухого молока, смесей детских. Вот, разводил, соску из пальца от перчатки сделал. Выкармливал.

Картина вырисовывалась всё более дикая и трогательная. Старик-отшельник, в одиночку выкармливающий выводок мутантов, пока их мать, превратившаяся в чудовище, каждую ночь приходит и скребётся в дверь.

Василий с вызовом посмотрел на нас. Мол, вот я какой. Не сдался. И тварей не побоялся, и выход нашёл.

— А чего в подполе-то их держишь? — не понял Фокусник. — Не боишься, что от холода и сырости помрут?

— Так я и не держу! — ещё сильнее насупился старик. — Вас как заслышал, так и спрятал от греха подальше. Вот и сейчас тоже корзину туда убрал, как услыхал, что во двор кто-то запёрся!

Женя с сочувствием посмотрел на спящую Найду.

— Что с ней делать будем? — тихо спросил он.

— Можно попробовать приручить, — задумчиво сказал я. — Но есть проблема. У Олеси только третий уровень, а у Найды четвёртый. Разница в один уровень может оказаться критичной. Шанс на успех низкий. Может и не получиться.

— А если получится, у нас будет сильный боец, — заметил стрелок.

— Нет, Жека, — покачал головой Фокусник. — Если получится, у нас будет заботливая кормящая мамаша, а не боец.

— В клетку бы её посадить, — буркнул Василий. — Только вымахала моя Найда шибко здоровая. У меня подходящей нет. Тут на медведя нужна. Но можно запереть у соседей в сарае. Он крепкий и окошко маленькое, не выберется.

Я покачал головой.

— Она сойдёт с ума. Я видел, как она себя вела, когда подходила к вашему дому. Мотала головой, пригибалась к земле, ей явно было плохо. Она преодолевала боль, которую причиняли ей ваши знаки. Внутрь не смогла прорваться, видимо, от того, что там концентрация знаков максимальная. Не выдержала.

— То есть она сознательно боролась с действием защитных чар? — уточнил Фокусник с изумлением.

— Именно, — кивнул я. — Её гнал сюда материнский инстинкт. Он оказался сильнее боли и магии. Она шла к щенкам. Каждую ночь. Знала, что будет больно, но всё равно шла. А теперь представьте, что мы запрём её неподалёку. Она будет чуять своих детей, но не сможет к ним подойти. Но при этом продолжит страдать от знаков, они же здесь повсюду.

Все замолчали, переваривая услышанное. Даже Фокусник перестал ёрничать. История обретала черты какой-то трагической баллады.

— Мы забираем её с собой, — наконец, решил я. — Отвезём в коттедж. Пусть Олеся попробует. У неё есть навыки, есть питомцы. Это единственный шанс для вашей собаки.

Я активировал инвентарь. Из воздуха с тихим шорохом выпал знакомый рулон.

Предмет: Универсальная Ремонтная Лента «Второй Шанс».

Бесконечный скотч. Мой маленький магический помощник.

— Помогите-ка.

Я подошёл к спящей собаке. Сначала аккуратно, но крепко обмотал её клыкастую пасть несколькими слоями липкой ленты. Получился надёжный намордник. Затем, работая в четыре руки с Женей, мы связали ей лапы. Сначала передние, потом задние. Найда недовольно заворчала во сне, её тело дёрнулось, но транквилизатор не позволил проснуться.

— Готово, — сказал я, отрывая край ленты. — А теперь самое весёлое. Нужно дотащить её до машины.

— Управимся, — кивнул Фокусник.

Я достал из инвентаря толстый стальной прут, оставшийся после изготовления ворот. Продел его между лап зверя. Взялся за переднюю часть, а Фокусник за заднюю.

— На счёт три. Раз… два… три!

Мы одновременно рванули вверх. Тело мутанта оказалось тяжёлым, килограммов сто пятьдесят, не меньше. Мышцы, кости, плоть — всё это весило немало. Однако дело шло проще, чем ожидалось. Мы подняли собаку над землёй, закинули концы прута на плечи и потащили обратно через лесопарк.

Василий шёл рядом, освещая дорогу фонарём и то и дело бросая тревожные взгляды на свою спящую собаку. Женя сперва порывался поддержать голову, но получалось неудобно, так что пришлось добавить несколько мотков скотча, сделав своеобразную люльку для башки.

Путь обратно показался вдвое длиннее. Мы пересекли шоссе и вышли к заправке. «Ленд Крузер» стоял там, где мы его оставили, массивный и тёмный.

— Аккуратно… опускаем!

Мы подошли к багажнику и опустили связанную Найду на асфальт, вытащили прут. Я нажал кнопку на ключе, и машина моргнула поворотниками. Нажал кнопку на брелоке. Верхняя створка плавно поехала вверх, а нижнюю Женя откинул вниз, образовав удобную погрузочную площадку. Просторный багажник двухсотого «Крузера» идеально подходил для нашей цели.

Мы уложили тварь внутрь на ворсистый коврик. Она заняла всё пространство. Я захлопнул сначала нижнюю, потом верхнюю створку.

— Ну вот, — выдохнул Фокусник, вытирая пот со лба. — Пассажир на месте. Теперь домой, в тепло, к камину.

— Ещё нет, — остановил я его. — Василий, покажите щенков.

Старик, который всё это время мрачно молчал, вздрогнул.

— Зачем это ещё? — проворчал он. — Нечего на них смотреть.

— Мне нужно, — настойчиво повторил я. — Я должен знать, с чем мы имеем дело. Пожалуйста.

Василий помялся, пожевал губы, но спорить не стал. Видимо, наше участие в судьбе его собаки немного смягчило старика. Тяжело вздохнув, он махнул рукой:

— Ладно, пошли, глядите. Только недолго.

— Чё, дед, боишься, что сглазим? — не смог удержаться от шутки Фокусник.— Так они уже прокляты, хуже не будет.

Старик одарил его ещё более неприязненным взглядом. Но промолчал. Просто развернулся и, не оглядываясь, зашагал по тропинке, которая вела от заправки к деревне. Сто метров по шелестящей траве, и мы снова оказались на знакомой просёлочной дороге.

Добрались до двора, поднялись на крыльцо. Скрипнула входная дверь. Дед зажёг тусклую керосиновую лампу, которая начала отбрасывать на стены пляшущие тени. Пахло дымом, сушёными травами и… едва уловимым запахом псины.

— Завтра приеду, налажу вам электричество, — пообещал я, входя внутрь.

— Не надо мне твоего электричества, — отмахнулся Василий. — Меня и так всё устраивает. Печка греет, лампа светит. А большего мне и не надобно.

Я поморщился. Дедок очень неконтактный, а ведь надо как-то переманить его к нам. Здесь одному оставаться слишком опасно. Но задача эта явно не из простых. Как бы не пришлось снова снаряжать Петровича в дипломатическую миссию. И ведь одного вечера «переговоров» точно не хватит.

Василий подошёл к центру комнаты, нагнулся и свернул старый затёртый почти до дыр половик. Под ним обнаружилась квадратная деревянная крышка люка с железным кольцом. Ухватившись за него, дедок с натугой поднял створку. Из подпола дохнуло сыростью, запахом земли и тем самым кисловатым запахом псины, но уже сильнее.

— Сидите тут, — буркнул он и, кряхтя, начал спускаться по скрипучим ступеням в темноту.

Мы слышали его ворчание, шуршание, а затем тихое, сонное повизгивание. Через минуту в проёме показалась его седая голова.

— Держи, — он протянул мне шевелящийся комок.

Мутировавший Пёс — Уровень 1 (Условно)

Я осторожно принял щенка. Он был маленький, размером с кошку, и почти ничего не весил. Кожа была тёплой, но почти голой, покрытой лишь редким, жёстким пушком серого цвета. Никаких язв или наростов, как у матери, но вид всё равно жутковатый.