— Мы бы с радостью, — ответил я, подходя ближе к телам берсерков. — Но есть проблема. Как долго будут действовать ваши печати?
Старик пожал плечами.
— А чёрт его знает. Может, час. Может, до вечера. Зависит от того, какая тварь в них сидит.
Я посмотрел на берсерков. Перемещать их в таком состоянии стало бы верхом идиотизма. А что, если они очнутся по дороге? В тесном кузове машины?
— Фокусник, Женя, перевяжите раны, — распорядился я.
Парни кивнули и достали из инвентарей аптечки. Пусть и непрофессиональная, но пока хоть какая-то перевязка лучше, чем никакой. Фокусник с опаской подошёл к Медведю, а Женя зашёл через калитку на территорию старика и присел рядом с телом Бориса. Хозяин дома наморщил нос, но смолчал.
Я достал телефон. Нашёл в списке контактов Варягина. Нажал вызов. Раздались гудки, короткие и чёткие. Варягин ответил почти мгновенно.
— Алексей? Что у вас?
— Всё под контролем, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Было небольшое… недопонимание внутри группы. На почве чужеродной магии. Борис и Медведь сорвались в «Кровавую Ярость».
В трубке наступила тишина. Я буквально почувствовал, как Варягин напрягся.
— Пострадавшие? — коротко спросил он.
— Берсерков удалось нейтрализовать. Медведь ранен, серьёзно. Огнестрел, картечь в плечо. Они оба без сознания, под действием магии. Но сколько это продлится, неизвестно.
— Понял. Что нужно?
— Готовьте медиков. Будет работа на выезде. Я сейчас пришлю за ними машину. Нам нужно стабилизировать Медведя здесь, на месте. Перемещать их опасно.
— Принято, — ответил Варягин. — Ждём транспорт. Конец связи.
Я убрал телефон и повернулся к Фокуснику. Подождал, пока тот закончит наскоро орудовать бинтами и марлевыми повязками. Женя тоже закончил и вышел со двора.
— Держи, — я бросил иллюзионисту ключи от крузака. — Вы с Женей, живо за Верой и Петровичем. Бегом!
Парни сорвались с места и побежали по улице.
— Э-э, стоять! — возмутился дед Василий, делая шаг вперёд. — Какая ещё машина? Какие медики? Я сказал, валите все к чёрту!
— А я сказал, что раненых в таком состоянии мы никуда не повезём, — отрезал я, поворачиваясь к нему. — Они останутся здесь, пока наши врачи не скажут, что их можно транспортировать. Это не обсуждается.
— Нечего мне тут угрозу разводить! — топнул ногой старик. — Забирайте своих бесноватых и лечите их в другом месте! А ну как они очнутся и снова начнут буянить⁈ Валите прочь!
— Слушай, ты, старый хрыч! — вмешалась Искра, её терпение лопнуло окончательно. Она подошла к забору, сверкая глазами. — Ты вообще рамсы попутал? Эти ребята нас сейчас чуть не убили, но они наши! И если командир сказал, что мы остаёмся, значит, мы остаёмся! И ты либо помогаешь, либо затыкаешься и не мешаешь! Понял, Дед Мороз борода из ваты⁈
Василий побагровел от такой наглости. Он смерил её испепеляющим взглядом.
— Ах ты, прошмандовка крашеная! — плюнул он. — Рот свой поганый на приличных людей не разевай!
Лицо Искры исказилось. В её глазах вспыхнул настоящий пожар.
— ЧТО ТЫ СКАЗАЛ⁈ Прошмандовка⁈ Крашеная?!!! Ах ты, чучело огородное!
Воздух вокруг её руки засветился, пальцы стиснули «волшебную палочку». Я успел среагировать раньше, чем она превратила старика в горстку пепла. Схватил её за плечо и оттащил назад.
— Аня, стоп! Успокойся! — я встряхнул её. — Не сейчас. Он нам нужен.
— Он меня оскорбил! — зашипела она, пытаясь вырваться. — Я ему сейчас бороду подпалю!
— Потом, — твёрдо сказал я. — Сначала разберёмся с нашими.
Искра тяжело дышала, сжимая палочку в кулаке, но подчинилась. Дед Василий, видя, что его слова возымели эффект, победоносно хмыкнул и отвернулся, демонстративно перезаряжая ружьё.
Прошло минут десять, которые показались вечностью. И вот, из-за поворота, взметая пыль, вылетел наш «Ленд Крузер». Фокусник пренебрёг отсутствием подъездного пути, но по бездорожью вёл машину уверенно. Внедорожник резко затормозил у калитки. Двери распахнулись.
Из машины первой выскочила Вера. Увидев лежащего на земле Медведя, она с криком бросилась к нему.
— Миша! Мишенька! Что с тобой⁈
Её взгляд упал на грубо перебинтованное плечо. Медсестра упала на колени рядом с ним, активируя «Диагностику». Но не успела она вчитаться в системный отчёт, как заметила через штакетник забора распластавшегося во дворе Бориса. Лицо девушки побледнело. Она медленно поднялась и, шатаясь, направилась к калитке.
— Боренька… — сорвалось с её губ.
Следом из машины выбрался Олег Петрович. Выглядел он всё так же паршиво, но взгляд был уже не отсутствующим, а цепким и профессиональным. Он быстро оценил картину: два гигантских тела на земле, следы боя, замороженные деревья и старик с ружьём на крыльце.
— Так, — хрипло, но властно начал он. — Почему стоим? В дом их! Живо! Здесь операционную не устроишь. Деточка, — он кивнул Вере, — не расклеиваться!
Врач подошёл к Медведю, присел на корточки.
Олег Петрович активировал навык: «Диагностика».
— Картечь… раздробило ключицу, плечевая кость цела, но осколков тьма. Артерия не задета, повезло. Нужна срочная операция.
— Никого я в дом не пущу! — снова взвился дед Василий. — Нечего тут мне госпиталь устраивать!
Петрович медленно поднялся, выпрямился во весь свой невысокий, но внушительный рост и посмотрел на старика поверх очков. Его похмельная усталость испарилась. Перед нами снова был военврач, прошедший не одну горячую точку.
— Послушайте меня, уважаемый, — холодно и чётко сказал он. — Я вас не прошу. Я вам приказываю. У меня двое тяжелораненых бойцов. Если я не окажу им помощь в течение ближайшего часа в стерильных условиях, один из них может умереть от потери крови, а второй от болевого шока. Вы хотите взять на себя ответственность за их смерть?
Доктор преувеличивал. У берсерков слишком много пассивок, которые просто не допустят такого исхода. Но звучало солидно. Старик открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Аргументы были убийственными.
— Мне нужен стол. Свет. И кипяток. Всё остальное у меня с собой, — продолжил давить Петрович. — Освободите самую большую комнату. Алексей! Фокусник! Женя! Берите Медведя. Аккуратно. Не трясти. Тащите в дом.
— Хорошо, — кивнул я.
Мы втроём подошли к Михаилу. Если бы не прокачанная сила, поднимать его пришлось бы краном. Берсерк весил килограммов сто пятьдесят, если не двести. Рост, мускулатура, системные улучшения, наверняка изменившие структуру костной ткани. Короче, весил он даже больше, чем полагается при его телосложении. Но мы смогли оторвать его от земли относительно легко.
— Не кантовать! Плечо не трогать! — командовала Вера, взяв себя в руки.
Мы потащили берсерка к крыльцу. Дед Василий стоял в дверях, преграждая путь, его лицо выражало всю гамму чувств от злости до растерянности.
— Я сказал… — начал он.
— Подвиньтесь, отец, — прохрипел я. — Или мы вас вместе с дверью снесём, уж не обессудьте.
Мы шли напролом, как ледокол. У старика не осталось выбора. Он отступил в сторону, в сени, пропуская нас внутрь. Его лицо было перекошено от возмущения такой наглостью, но он молчал. Он проиграл. Не силе оружия, а силе обстоятельств и непреклонной воле людей, спасающих своего товарища.
Внутри дом пах… оригинально. Сушёными травами, ружейным маслом, едким табаком-самосадом и мокрой псиной, хотя никакой собаки во дворе я не заметил. Да и какая собака? Если у старика она и была, то превратилась в Мутировавшего Пса либо в Костогрыза.
Обстановка была под стать хозяину. Суровая, аскетичная, но с особым уютом, который характерен для жилищ одиноких стариков. Почти никакого пластика, никакого новомодного хай-тека. Пол из широких, потемневших от времени досок, прочный дубовый стол, покрытый клеёнкой в цветочек, массивная печь в углу, белёная известью, с чёрными подпалинами у заслонки.
Оленьи рога, используемые как вешалка для шапок. Икона Николая Чудотворца в красном углу. Старый советский отрывной календарь, застывший на давно прошедшей дате. На стенах висели пучки каких-то веников, то ли лечебные травы, то ли обереги от злых духов, поди разбери. На полках громоздились банки с соленьями, мотки лески, коробки с гвоздями и стопки потёртых журналов «Охота и рыбалка». Всё это создавало ощущение, что мы попали в этнографический музей где-нибудь в глухой сибирской тайге.
