Через пару часов они вышли к пещере. Вид изможденных, испуганных девушек, которые сначала в ужасе сжались при виде воинов, а потом разрыдались, увидев живых и невредимых Аишу и Лим, был душераздирающим. Аиша бросилась к ним, обнимая, успокаивая, быстро объясняя на двух языках, что эти «фиолетовые» здесь, чтобы помочь.

Ри’акс немедленно принялся за больных. Дарахо организовал переноску раненых. Арак, не отходя от Лимы, помогал ей собирать их скудные пожитки. Его взгляд, однако, постоянно возвращался к ней, полный какого-то одержимого восхищения.

Обратный путь в деревню был медленнее, но прошел без происшествий. Когда частокол и хижины показались впереди, на лицах девушек был уже не чистый ужас, а изможденная надежда и осторожное любопытство.

Аиша шла рядом с Дарахо, его рука лежала у нее на пояснице. Она смотрела на свою лучшую подругу, которая спокойно отвечала на что-то Араку жестами, и на других девушек, которых вели в их новую, странную жизнь.

Она не знала, что их ждет. Но ее племя было теперь в безопасности. И глядя на суровый профиль Дарахо, чувствуя его твердую руку на своей спине, она впервые позволила себе подумать, что, возможно, все не так плохо.

Обратный путь в деревню занял в два раза больше времени. Девушки шли медленно, жались к друг другу, кидая боязливые взгляды на фиолетовых мужчин.

Ри'акс нес на руках Саманту. Она не приходила в себя последние сутки, ее дыхание было тихим, а сердце едва билось. Рана на голове, полученная во время падения корабля, оказалась сильнее, чем выглядела на первый взгляд, но Ри'акс заверил Аишу, что вылечит девушку.

Тарани вели под руки Сара и Лима. Аиша помогала Оливии, но когда девушка в очередной раз споткнулась, Торн, молчаливый и суровый воин, который шел в арьергарде, внезапно ускорил шаг. Без единого слова, без просьбы, он просто подхватил Оливию на руки. Она ойкнула и вцепилась в его шею. Лицо мужчины, покрытое сетью старых шрамов, не выражало ничего, кроме сосредоточенной решимости.

— Что он делает?

— Просто помогает, — тихо сказала Аиша, покосившись на Дарахо, тот кивнул, соглашаясь. — Я рядом не бойся.

Оливия кивнула. Беременность проходила тяжело, ее мучал токсикоз, а тут еще и лихорадка прибавила страданий. Ей безумно хотелось просто прикрыть глаза и отдаться воле судьбе. Она доверяла Аиши, если та говорит, что все в порядке, значит так и есть.

Хватка Торна была крепкой и Оливия позволила себе расслабится. Она слушала размеренный стук его сердца и вдыхала терпкий мужской запах. Приятный. С закрытыми глазами можно было забыть о странном цвете кожи и о том, что их окружали джунгли незнакомой планеты

Он нес ее всю оставшуюся дорогу. Оливия даже задремала, уткнувшись лицом в его шею. Торн ни с кем не разговаривал. Когда другой воин попытался предложить помощь, Торн лишь бросил на него такой ледяной взгляд, что тот сразу отступил.

В деревне их встретили сдержанно, но без враждебности. Женщины племени с интересом и жалостью разглядывали бледных, оборванных пришельцев. Дети с любопытством выглядывали из-за материнские спины.

Первым делом встал вопрос о жилье. Аиша, видя испуганные лица подруг, выступила вперед.

— Мы должны жить вместе, так все будет спокойнее. — сказала она Дарахо, стараясь звучать уверенно.

Дарахо нахмурился, скрестив руки на груди.

— Твое место со мной. В нашей хижине.

Это снова прозвучало как приказ. Аише это одновременно и понравилось и вывело из себя.

— Мы будем рядом, но я хочу жить с сестрами.

Дарахо качнул головой.

— Мы предоставляем отдельное жилище твоим сестрам, но пары живут вместе.

Аиша посмотрела на напуганных девушек, спор затягивался.

— Я буду с тобой, — поспешно сказала она, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Но первую ночь позволь провести с ними. — Она не договорила, но ее взгляд был красноречив: тогда я буду твоей полностью.

Он изучал ее лицо, его янтарные глаза читали каждую эмоцию. Она заботилась о своем племени, это он уважал.

— Ночь, — отрывисто согласился он. — После — ты спишь в моей хижине. И приходишь ко мне днем, когда я зову.

Аиша кивнула с облегчением. Большую хижину на краю деревни быстро подготовили, застелив пол свежими шкурами и принеся воду.

Ри'акс снова осмотрел больных, Торн молча поставил у входа Оливию, которая смотрела на него со смесью страха и неловкой благодарности. Он отвел взгляд.

Начались дни адаптации. Девушки, оглушенные произошедшим, поначалу боялись выходить. Но голод и природное любопытство взяли свое. Под наблюдением женщин племени они начали учиться простейшим вещам: как молоть зерна на плоском камне, как плести прочные циновки из волокон, как различать съедобные коренья. Работа, простая и монотонная, оказалась лучшим лекарством от шока. Она возвращала ощущение контроля, нормальности.

Аиша стала неофициальным посредником. Она делила время между хижиной девушек (где Лима быстро стала ее правой рукой) и Дарахо.

Его прикосновения становились увереннее, но он не переступал черту, данную им в последний раз. Он ждал. И это ожидание было ощутимым, как натянутая тетива.

Через пару дней импланты остальных девушек заработали. Им всем пришлось пройти тоже испытание, что и Аише, целые сутки головной боли и лихорадки. Аиша и Ри'акс заботились о них, но Торн никого не подпускал к Оливии, а Арак к Лиме.

Теперь девушки могли не только понимать, но и быть понятыми. И мужчины племени, особенно те, у кого не было пар, это быстро осознали.

Кара, тихая и пухленькая, с большими испуганными глазами, почему-то вызывала особенную жалость… и интерес. Она часто поглядывала на Ри'акса — самого «цивилизованного» из них, лекаря, чьи руки были нежны, а взгляд спокоен. Он был самым красивым самцом, и не только по ее мнению. Почти все девушки заглядывались на него. Но Ри'акс был занят своими обязанностями и, кажется, не замечал никого.

Заметил другой. Гарак, один из старейших и самых уважаемых охотников, грубоватый и прямолинейный. Он подошел к Каре, когда она одна собирала ягоды на окраине. Аиша видела это со своего места у хижины Дарахо.

— Ты, бледная самка, — сказал Гарак, его голос звучал громко и не предполагал возражений. — Ты нравишься мне. Иди в мою хижину сегодня ночью. Будет хорошо.

Кара побледнела, как полотно, и замерла, сжимая в руках корзину так, что побелели костяшки. Она не знала, что ответить. Отказаться? А что, если он разозлится? Согласиться? От одной мысли стало неловко и страшно.

Аиша уже вскакивала, чтобы вмешаться, но Ри'акс оказался ближе. Он мягко, но твердо встал между Карой и Гараком.

— Гарак, она не понимает наших обычаев. Она испугана.

— Я научу ее! — Огрызнулся старый воин.

— Нет. — Спокойно сказал Ри'акс, положив ладонь на плечо мужчины. — Нельзя, мы же не дикие йорды.

Слово за слово, голоса начали повышаться. Кара прижалась к стволу дерева, готовая расплакаться. Ссора привлекла внимание Дарахо. Он вышел из своей хижины, и одного его вида хватило, чтобы все замолчали. Его взгляд скользнул по испуганной Каре, по напряженному Ри'аксу, по негодующему Гараку.

— В чем дело? — его голос резал тишину, как лезвие.

Ри'акс кратко объяснил. Дарахо выслушал, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он обвел взглядом собравшихся мужчин племени, многие из которых смотрели на девушек с нескрываемым интересом.

— Слушайте все! — прогремел он, и его голос несся по всей деревне. — Землянки — наши гости. Они под нашей защитой. Никто не имеет права прикасаться к ним, звать в свою хижину или требовать чего-либо! — Он бросил тяжелый взгляд на Гарака. — Они не рабыни и не добыча. Они будут жить среди нас, и с ними будут обращаться с уважением. Если самка захочет быть с самцом — это ее выбор. Но любое принуждение, любая угроза… — Дарахо сделал паузу, и в его глазах вспыхнул холодный огонь, — наказанием будет изгнание из племени. Навсегда.