Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком ново, слишком блаженно. Он излился ей прямо в рот и она не отстранилась, мягко поглаживая его по бедрам, пока он тонул в наслаждении. Когда он расслабился она приподнялась и облизнула губы.

— Иди сюда.

Он направил ее, показывая жестом, что хочет, чтобы она оказалась над ним. Ему нужно было не только получать, но и вкушать, чувствовать, сливаться. Ему нужно было ощутить ее вкус.

В глазах женщины вспыхнула новая искра — смесь смущения, решимости и ответного желания. Она медленно, позволяя ему направлять себя, перебралась через него, пока не оказалась верхом, ее колени по бокам от его головы. И тогда, глядя ему прямо в глаза, она опустилась, позволяя ему вкусить ее соки так же, как она вкушала его.

Его язык жадно погрузился в ее сладость, и он узнал этот вкус — тот самый, что сводил с ума в лесу. Он услышал ее сдавленный крик, почувствовал, как ее тело затрепетало над ним. Он ласкал ее с яростной нежностью, пытаясь отдать ей хотя бы тень того блаженства, которое она подарила ему. И он добился своего.

Ее кульминация нахлынула на него волной — она выгнулась, ее пальцы впились в его волосы, а из ее горла вырвался долгий, вибрирующий стон, полный чистейшего, ничем не омраченного наслаждения. Он пил ее соки, чувствуя, как ее внутренности бедер судорожно сжимаются

Когда ее тело обмякло, с трудом удерживая равновесие, он осторожно позволил ей сползти с него. Она тяжело дышала, ее глаза сияли влажным блеском.

Он, все еще лежа на спине и чувствуя, как боль в виске и плече возвращается, но теперь она казалась далеким эхом, протянул к ней руку — не требовательно, а приглашая.

Аиша замерла на мгновение, глядя на его протянутую руку. Потом, сделав глубокий, будто решающий вдох, она медленно легла рядом с ним. Она легла лицом к нему, подогнув колени, и осторожно, будто боясь причинить боль, положила голову ему на здоровое плечо. Его рука немедленно обвилась вокруг ее талии, притягивая ее ближе.

Они лежали так в тишине, нарушаемой только потрескиванием углей и их общим дыханием. Он чувствовал, как ее тело постепенно расслабляется в его объятиях. Запах их смешанных соков, пота и травяного мыла витал в воздухе, создавая новую, интимную атмосферу хижины.

Аиша проснулась от ощущения тепла и тяжести. Тяжелая, мускулистая рука лежала у нее на талии, крепко прижимая ее к массивному телу. Макушкой она чувствовала ровное, глубокое дыхание,. Открыв глаза, она увидела узор из шрамов и голубоватых линий на груди мужчины.

Дарахо.

Он спал. Его лицо, обычно такое суровое, было расслабленным, морщины у глаз и губ сгладились. С ним он выглядел… моложе. Почти беззащитным. И невероятно привлекательным.

Все эти твердые мышцы, обтянутые гладкой кожей, так и манили к ним прикоснуться. В отличии от человеческих мужчин у пришельцев не было волос нигде кроме головы. Аише это нравилось. Она очертила пальцами пресс и почувствовала как Дарахо вздрогнул, но не проснулся, только что-то пробурчал во сне и прижал ее крепче.

Память услужливо подкинуло события прошлой ночи. Его вкус во рту. Приятный, сладковатый, мягкий как взбитые сливки. Совсем не похожий на человеческую сперму. А потом…Его лицо между ее бедер. Его жадность и напор.

Та близость, которую они разделили, была более интимной, чем любой секс, который у нее был раньше. И это заставило ее сжаться внутри от страха.

С Марком все было не так, — пронеслось в голове. Они встречались три года. Он был милым, заботливым, их друзья считали идеальной парой. Все было нормально, но вот секс был обыденным. Приятным, но не захватывающим, она никогда с ним не кончала. Даже решила, что с ней просто что-то не так и забила. Сконцентрировалась на другой части отношений.

Марк был милым, веселым, а в первый год даже романтичным. Но она никогда не теряла контроль, как с Дарахо. Никаких безумных желаний, никакой потери контроля.

Раньше Аиша верила, что любовь — это про доверие и стабильность. А потом оказалось, что стабильность — иллюзия, а доверие можно разбить одним сообщением с фотографией.

Боль от его измены была острой, как нож, и шрам который он оставил все еще болел. Она боялась снова доверять. Боялась чувствовать. А теперь… теперь она проснулась в объятиях инопланетного дикаря, к которому ее безумно тянет, так что она набросилась вчера на него, как на десерт.

Это было ненормально. И опасно… Снова к кому-то привязаться, тем более к пришельцу!

“Какая же ты дура, Аиша” — отругала она саму себя.

Она осторожно попыталась выскользнуть из-под руки Дарахо, но его хватка лишь слегка усилилась во сне. Он снова что-то пробормотал, губы коснулись ее темени, и она замерла. Это было так нежно, что она прикрыла глаза и позволила себе насладится моментом.

Когда он наконец проснулся, его янтарные глаза сразу нашли ее.

— Аша, — его голос был низким и хриплым от сна. — Моя нежная к'тари.

Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, села.

— Дарахо… мы должны поговорить.

— Говори, — он мягко гладил пальцами ее бедро, смотря в глаза. Она перехватила его ладонь и сжала.

Как же начать? Она говорила медленно, подбирая слова, которые, как она надеялась, имплант донесет до него правильно.

— Ты говоришь… я твоя к'тари. Что это значит?

Он смотрел на нее с легким удивлением, будто спрашивал, как можно не знать, что такое вода или воздух.

— Это значит… одна душа в двух телах. Связь предков. Ты моя, а я твой. Навсегда. Рожать детей, заботиться друг о друге, трахаться.

На последнем слове Аиша почувствовала, как краска заливает его лицо, а вот Дарахо выглядел безмятежно. Словно не спошлил только что. Возможно он воспринимает секс совсем иначе, чем человеческие парни.

«Навсегда». От этого слова у нее похолодело внутри.

— Я не могу быть твоей «навсегда», — выдохнула она. — Мой дом не здесь и я хочу туда вернуться.

У Аиши не было родителей, они погибли в автокатастрофе несколько лет назад. А с другими родственниками она не общалась. Самыми близкими людьми для нее были Лима и Сара. И другие девчонки. Сердце сжалось от тоски.

Его лицо омрачилось.

— Теперь твой дом здесь, — он приложил ладонь к ее груди, — ты чувствуешь это? Ты должна довериться.

— Я не могу! — вырвалось у нее, громче, чем она планировала. Голос задрожал. Она закрыла глаза, пытаясь собраться. Когда снова заговорила, это были обрывки, но она надеялась, что он поймет суть. — У меня был… самец на моей планете. Мы должны были создать союз. Но перед самой церемонией он переспал с другой. Изменил. Разбил мне сердце и доверие. Как я могу снова доверять?

Дарахо слушал, не перебивая. Его взгляд стал пристальным.

— Вы не были к'тари. Если у самца нет к'тари, он может быть с кем хочет, или жить один. Но если связь нашлась… — он прижал ладонь к своей груди, прямо над сердцем, — здесь, внутри, зажигается огонь. Другая самка не нужна. Это как пытаться съесть камень, когда перед тобой спелый фрукт. Я — твой, ты — моя. Ты чувствуешь это, признай Аша.

Он смотрел на нее с такой непоколебимой уверенностью, что ей захотелось отвернуться. Она чувствовала. Это странное сжатие в груди, когда он рядом. Эта тяга, которая сводила с ума. Этот покой в его объятиях, вопреки всем страхам. Но признать это вслух… значит принять. Значит отказаться от Земли, от надежды на возвращение. Значит поверить в сказку про «единственную на всю жизнь», в которую она уже перестала верить.

— Я не знаю, — прошептала она, и это была правда. — Все происходит слишком быстро. Я запуталась. Мне нужно времени.