- Да, нужно попытаться еще раз побеседовать с Натальей и определиться с финансами.

- Ладно, я тогда посижу с Ритой и Матвеем, а потом ты меня заберешь, не хочу оставаться с грымзой наедине, - отвечает Мила.

Честно говоря, мне совершенно все равно куда и с кем собирается любовница, и я соглашаюсь. Сейчас необходимо полностью сосредоточиться на разговоре с Наташей. Надеюсь, что на этот раз попытка окажется более успешной.

В офис приезжаю на час раньше положенного. После вчерашних событий хочется полностью погрузиться в работу и компенсировать упущенное время.

Несмотря на то, что посиделки в баре с начальником завершились лишь около двух ночи, я удивительно хорошо себя чувствую. Голова ясная, а настроение лучше, чем можно было бы ожидать, учитывая обстоятельства.

Общение с Федором Анатольевичем оставило только приятные впечатления, и я окончательно убеждаюсь, что он действительно приятный мужчина, а не тот грубый тип, каким показался изначально. Тактичный, вежливый, умеющий подобрать слова и оказать поддержку, не пытаясь залезть под кожу и выяснить подробности моих неприятностей.

В конце вечера он подвез меня и подругу домой и разрешил явиться на работу на час позже, однако я все-таки пришла раньше – мне не свойственно злоупотреблять добрым отношением.

На рабочем месте ожидает гора бумаг, оставленных коллегами, и я решаю приготовить чашку кофе и начать их разбирать. Пока офис пуст - вдвойне приятно трудиться в тишине и не отвлекаться на ненужные разговоры.

Радость моя оказывается преждевременной, так как буквально через двадцать минут появляется Галина Александровна.

Слушать обвинения в свой адрес о том, какая я бессовестная - желания нет, и я с упорством вглядываюсь в экран монитора, нарочито демонстрируя свою занятость.

Галину это не останавливает, и она прямиком направляется в мою сторону, и без приглашения плюхается в кресло для посетителей.

- Я ничего не понимаю, Наташа, как же это могло случиться? – голос ее дрожит.

Сидя напротив, я наблюдаю, как она нервно перебирает в руках шарфик. Ее пальцы прокручивают материал: то скользят по поверхности, то впиваются, словно пытаясь найти в нем опору или утешение. Я вижу беспокойный взгляд Галины Александровны, и понимаю, что что-то не так.

Глаза женщины наполняются слезами, и вдруг, она начинает плакать. Никогда ранее я не видел Галю такой уязвимой, честной в своих эмоциях.

Я смотрю на нее, ощущая смесь беспомощности и злости. Не знаю, что сказать, чтобы успокоить ее, и это ставит меня в тупик.

- Что случилось? – решаю проявить человечность.

- Мила, она… Наташа, она живет с твоим мужем. Я не понимаю. А там его мать… эта женщина, беспощадная, злая, хлесткая… Почему они меня обвиняют? А Мила…

Ее слова сливаются в беспорядочный поток, и я не могу разобрать, что именно Галина пытается мне сказать.

- Успокойтесь, пожалуйста, и давайте по порядку. Честно говоря, из ваших фраз ничего не разобрать.

- Утром я приехала в квартиру, которую снимает Мила, чтобы навестить ее, доченьку любимую, - всхлипывает, - хотела обсудить ситуацию, о которой ты мне рассказала. Разобраться. Была на сто процентов уверена, что это наговор, просто желаешь семейные неурядицы и проблемы повесить виной на Людмилу.

- Так, - пытаюсь сосредоточиться на ее повествовании.

- Она мне открыла, а там твой муж – Иван, и эта беспардонная Светлана Васильевна, его мать.

По всем законам жанра я должна испытывать боль, но во мне проскакивает чувство омерзения. Светлана была в курсе Ваниных шашней с помощницей? Интересное дельце. Водили меня вдвоем за нос и наслаждались мнимым всесилием, пока я, как терпила, сдерживала себя и старалась быть гостеприимной.

- Мила беременна, - шокирует Галина. - Насколько я поняла, Она и Иван ждут ребенка, а Света, - переводит дух, - она совершенно неуправляемая. Принялась меня оскорблять, винить. Твой муж сказал, что я избиваю свою дочь, выгнала ее на улицу, заставляла заниматься проституцией. Что происходит, Наташа?

Беременна.

Одно единственное слово, как будто шальная пуля, попадает прямо в сердце.

Мой муж не просто изменял, он не предохраняясь спал с Милой и нес всю грязь в наш дом, ложился после нее со мной в постель и спокойно занимался любовью.

Нет слов, чтобы описать те эмоции, которые меня наполняют. В них все: боль, презрение, остатки чувств к Ване, омерзение, душераздирающая обида и непонимание. Да, непонимание того, с кем я жила.

Когда Иван стал таким человеком? Ведь у нас никогда не было каких-либо серьезных проблем, он не предъявлял претензий и всегда мной восхищался, безумно хотел детей и планировал совместное будущее.

Откуда это лицемерие? А главное – для чего?

Иван не жил на привязи, и если его что-то не устраивало – мог всегда это озвучить, или просто сказать о том, что желает развод, полюбил другую, захотел в конце концов разнообразия и жить без обязательств.

Если какая-то Мила по щелчку вскружила голову супругу, на которого я полагалась, как на себя, какого черта рыдать и рвать на себе волосы? Он просто ничтожество, самое настоящее. Сделал на стороне ребенка и тянется с букетом и алкоголем просить прощения?

Меня буквально разрывает от негодования.

- Галина Александровна, а что вы хотите от меня услышать? Спросите дочь, как так получилось, что она вам врала. Ничем не могу помочь, только посочувствовать, - давлю из себя.

Меньше всего мне хочется возиться в этой грязи.

- Что же ты за Ваней не смотрела? При хорошей жене муж не гуляет. Поговори с ним, образумь, загубит же мою девочку! – вытирает слезы рукавом.

- Вы серьезно? Ваша дочь взрослая женщина, а в скором времени – будущая мать, как вы утверждаете. Разбирайтесь сами, я в ближайшие дни подаю на развод и меня не касаются подробности жизни Ивана и его любовницы.

- Как же так? Миле еще рано становиться мамой, она совсем молодая, незамужняя. Что люди скажут? Принесла в подоле? - вздыхает. - А вы будете делить вашу квартиру? – продолжает пытать меня. - Если все же родит - ребенку где-то нужно жить.

Смотрю на Галину Александровну и четко понимаю – не собирается она извиняться ни за собственное хамство, ни за свою дочь, а вот момент того, что останется Ивану после развода - ее очень даже волнует.

Так может быть, яблоко от яблони не так уж далеко и упало?

- Мне не кажется, что вопрос раздела имущества не должен вас касаться, - прерываю желание Галины обсудить наши с Иваном семейные дела.

Ей вряд ли стоит беспокоиться о том, как мы поделим с супругом недвижимость и средства. Я не намерена заботиться о чужом ребенке и тревожиться о том, где ему придется жить.

Эти вопросы - исключительно Вани и его любовницы. Моя задача - как можно скорее развестись и оставить неудачный брак в прошлом.

Чувствую, что немало крови еще выпьет шайка любовничков и их матерей, но отступать не намерена.

- Неправильно так говорить, дети - это святое, - мямлит мать Милы.

- Галина Александровна, вы только что жаловались, что ваша дочь вас выгнала, обвинив в чем попало и обманула, вздыхали о несправедливости. Ваше право - поддерживать Люду или нет. Но что нужно от меня? - злюсь на себя за то, что изначально не отправила ее куда подальше.

- Хочу, чтобы все было по чести и совести. Мы все в конце концов люди, и не стоит забывать о человечности, - начинает читать морали.

- Если мы люди, как вы утверждаете, и призываете к человечности, то можете начать со своей дочери. Я не думаю, что занятие любовью с женатым мужчиной без предохранения хоть отдаленно напоминает достойное поведение. Я как раз была честна в своих намерениях: нашла для Милы работу, помогла ей устроиться, несмотря на отсутствие большого опыта в туризме. И что получила в ответ? Пожалуйста, не тратьте время на бессмысленные разговоры, я буду делать только то, что выгодно мне. Ваша дочь, Иван и их будущее меня не касаются.