- Замолчи, мне твои морали не нужны. Хочешь работать? Работай, только усерднее и не промежностью; в этом будущего нет, поверь моему опыту. Вот родишь сейчас, расплывешься, а что дальше? Иван посмотрит на твою увядающую красоту и неприспособленность по хозяйству, и найдет другую - поумнее и стройнее. Или считаешь, что мужики, которых легко можно увести из семьи, потом хранят верность? Наивная глупая девка, - голос звучит издевательски.

- Я не стану это слушать, прошу лишь об одном – прекратите меня травить!

Светлана Васильевна забирает чашку с кофе и уходит в свою комнату. На часах почти полшестого, и я понимаю, что уже не усну. Становлюсь к плите и решаю сделать Ивану сырники. Возможно, зерно правды в словах мучительницы есть – мне нужно оказывать Ване чуть больше внимания и продемонстрировать, что я не такая пустая, какой выставляет его мать.

К шести я заканчиваю, принимаю душ и начинаю собираться на работу. Иван приступает к завтраку и, съев буквально два кусочка, выдает:

- Слишком сладко, Мила, ты что, вбухала сюда килограмм сахара? – морщится, и мне становится обидно.

- Я впервые готовила сырники, будь снисходительнее, - пытаюсь быть терпимее, но ощущаю стойкое желание треснуть ему, опрокинув тарелку с содержимым на голову.

И с каких пор Ваня стал так требователен? Еще вчера его интересовал только секс, а тут начинаются претензии. Я что, прислуга?

- Оно и видно, - отодвигает тарелку, демонстративно показывая, что не станет есть мою еду. – Мне на работу пора, хочу подготовиться к визиту клиентов. Поедешь со мной, или позже будешь?

- Не хочу оставаться с твоей матерью наедине, - тяжело вздыхаю, представляя, как она продолжит меня отчитывать.

- Ладно, жду десять минут, давай шустрее, - поторапливает Иван.

В голове крутится только одна мысль, и она не о внезапно настигшей меня беременности, думаю лишь о том, как бы поскорее избавиться от кикиморы в лице Светланы Васильевны, и отселить ее.

В момент, когда я практически уже готова, в дверь раздается звонок.

- Это кто? – с недоумением смотрит Ваня.

- Любовник ее, наверное, - слышу желчный комментарий Светы.

- Не знаю, - чувствую полную растерянность.

Об этой квартире знает лишь мать, и близкая подруга, но Серафима сейчас отдыхает в Испании, а мама... ей ни к чему меня навещать.

Смотрю в глазок и меня пробирает. Это все же она.

Только не это. Какого черта явилась?

Открываю и вижу ее обеспокоенное лицо:

- Людмилочка, здравствуй. Я к тебе буквально на двадцать минут, решила перед работой заглянуть, чтобы вечером не отвлекать. Тут у меня произошел скандал с Натальей, ну той, помнишь, которая нашла тебе работу? – начинает и резко замолкает.

За моей спиной появляется Светлана Васильевна и елейным голосом произносит:

- А вы, видимо, мамочка Милы? Проходите, нам-то вас и не хватало…

- Доброе утро, - замечаю на пороге незнакомую женщину.

- З-з-здравствуйте, - она смотрит на нас с матерью непонимающе. – Вы кто?

- А вы? – задаю встречный вопрос.

- Мать Милы, Галина Александровна, - отвечает неуверенно.

- Будущая бабуля вашего ребенка, - поворачивается родительница и произносит ядовитым голосом, пытаясь меня поддеть.

- Какого еще…

- Проходи, - любовница небрежно хватает Галю за локоть и втягивает в квартиру. - Я сейчас все объясню.

- Будь добра, что-то я вообще ничего не понимаю. Кто эти люди?

- Теперь ясно в кого Мила такая тугодумка, - продолжает мама.

- Прекрати, ради Бога! – одергиваю ее. – Галина Александровна, меня зовут Иван, - представляюсь, протягивая руку. А дальше ступор. И что теперь? Сказать, что я начальник своей любовницы? Это ведь та самая женщина, которая работает вместе с Натальей. Попал так попал.

- Мой босс, - добавляет за меня Мила.

- И что он тут делает? – ее брови сдвигаются на переносице, придавая лицу тревожное выражение. Глаза женщины сужаются, а губы сжимаются в тонкую линию, словно она готова в любой момент взорваться от негодования, но сдерживает себя.

- Заехал перед работой за документами, - говорю официальным тоном.

Мать улыбается. Понимаю, что такого шанса она не упустит и не ошибаюсь:

- Ой, не слушайте эту чушь. Раздевайтесь, Галина, Милочка как раз сырники приготовила, по вкусу, конечно, полное дерьмо, но как уж научили. Скажу по секрету, хозяюшка из вашей дочери никакая, вы, наверное, совсем не занимались ее воспитанием? – смотрит на гостью с наивным выражением лица. – Зато в постели – бомба. Ну мне так кажется, раз мой сын решил променять официальную жену на примитивные сексуальные утехи со своей помощницей. Вы не стесняйтесь, располагайтесь, есть что обсудить.

- Ч-ч-ч-то? Что происходит? - Галина пребывает в натуральном шоке. – Значит Наташа не обманула? Ты закрутила роман с ее мужем? - обращается к дочери.

- Ничего себе, какая удача! Вы еще и с Натальей знакомы? Та самая сотрудница которая посоветовала свою приблуду на должность, верно?

- Светлана Васильевна, довольно уже! Имейте уважение к моей матери, - нервно вклинивается Мила.

- А за что я должна ее уважать? Воспитала подстилку, а теперь удивляется. Что вы молчите? Ваша дочь увела Ивана из семьи, подмахивала прямо на офисном столе во время рабочего дня, пока не была поймана с поличным, жила с ним вот на этой съемной квартире, предоставляя сексуальные услуги за деньги. Где я соврала? – смотрит ехидно на любовницу.

- Все, я больше не могу слышать этот бред, - перевожу взгляд на часы, замечая, что опаздываю. – Мне пора, начальник будет недоволен, если задержусь.

- Нет, пожалуйста, - цепко впивается пальцами в мой рукав Мила. – Я не справлюсь.

- Ты же в курсе, у меня и так косяк на косяке, Гордеев уволит к херам, не догоняешь? – грубо отвечаю. Не хватало лишиться должности из-за бабских разборок.

А дома сейчас, наверное, тишина. Наталья бы приготовила мне оладьи, или кашу с ягодами, вкусный кофе и внимательно бы слушала рассказы о работе.

Становится не по себе от происходящего и безумно хочется к жене. Уюта. Спокойствия.

- Это не займет много времени, подожди, - смотрит умоляюще Мила.

- Ладно. Решай свои вопросы, даю пятнадцать минут.

- Целых пятнадцать! – кривляется мать. – Интересно, можно ли за это время определиться, что делать с ребенком, которого нагуляла ваша дочь?

- Людмила, ты действительно беременна?

Лицо Галины пунцово-красное, ощущение, что она никак не может прийти в себя.

- Нет, - отвечает Мила. – Вернее… да. Еще не точно, я сделала тест, к врачу не ходила.

- Ничего не понимаю... я ничего не понимаю, - Галя оседает на пуф в прихожей, а в ее глазах застывают слезы. – Как же ты могла? Он ведь женат, я учила тебя другому…

- Не нужно тут разыгрывать драму! – не выдерживаю. – Не вы ли ее отправляли на панель, зарабатывать деньги на свои прихоти? Теперь строите из себя заботливую мамашу, мерзко это наблюдать, - зло выплевываю.

- Ваня! - Мила пытается меня остановить.

- Что? - практически рявкаю. - Хватит ее бояться, пусть знает, что это ненормально и никто не станет наблюдать за фальшивыми стенаниями. Чем вы вообще думали? И как не стыдно было измываться над дочерью. Бить собственного ребенка! Совсем из ума выжили?

- Поп-корна не хватает, - произносит мама, - все еще интереснее, чем я думала.

- Зачем вы это говорите? Люда, что он несет? – глаза Галины округляются. – Я никогда в жизни не обижала свою дочь, все для нее, отдавала последнее, как вы можете клеветать на меня, обвиняя в страшных вещах? Скажи ему, дочка. Скажи! – ее голос начинает дрожать.

Мила молчит. Смотрит на меня, потом на мать, выдерживая паузу, а затем давит из себя:

- Будь честна, мама, ты издевалась надо мной. Мне пришлось... - она замолкает.

- Что пришлось? О чем ты? Я никогда тебя не трогала, слово плохого не сказала!