— Готово, — сообщил я, убрал Инструмент и шагнул внутрь первым, освещая пространство фонариком.

Кабина была девственно чистой. Ни крови, ни следов борьбы. Кресло машиниста пустовало. Пульт управления, приборы, рукоятки, всё было на месте, покрытое лишь тонким слоем пыли. Здесь смерть не успела оставить свой след. Зато лобовая дверь была открыта. Машинист, видимо, покинул своё место, едва начался весь этот кошмар.

— Борис, сюда! — позвал я.

Массивная эвакуационная дверь висела на нижних петлях, наполовину откинутая в тоннель. Видимо, машинист пытался активировать механизм спуска, но почему-то бросил затею и ушёл через боковую.

— Тяжёлая, зараза, — прокряхтел берсерк, ухватившись за край откидной секции. — Тут килограмм сто, не меньше.

— Это бронированный сэндвич с приводом, — пояснил я, упираясь плечом в холодный пластик обшивки. — На счёт три. Раз, два, взяли!

Мы подняли трап, возвращая его в вертикальное положение. Резиновые уплотнители по периметру с глухим чваканьем вошли в пазы.

Я перехватил управление. Здесь не было примитивных щеколд. Взялся за массивный рычаг в центре двери и с усилием повернул его на сто восемьдесят градусов. Раздалась серия глухих щелчков — это мощные запорные клинья вошли в пазы, намертво фиксируя дверь в раме.

— Дожми, — кивнул я Борису.

Тот крутанул рычаг так, что металл жалобно скрипнул.

— Хорош! А то резьбу сорвёшь, — остановил я его. — Теперь боковые.

Когда разобрались и с ними, я не почувствовал облегчения. У нас позади целый состав трупов, заканчивающийся выломанной дверью. Варягин уже послал Женю и Тень нести вахту, чтобы никакой тихий мутант не подкрался. Остальные с отвращением убирали мёртвые тела в соседний вагон. Я снова активировал «Фонарщика» и позвал берсерков за собой.

Мы остановились у межвагонного перехода. В «Москве-2020» это широкая «гармошка», обеспечивающая единое пространство поезда. Удобно для пассажиров, геморрой для нас.

— Ну, хирурги, — я посмотрел на Бориса и Медведя. — Приступаем к ампутации. Сначала нужно вскрыть «кожу».

Я материализовал Инженерный Инструмент и трансформировал его в бензопилу. Заменил почти израсходованный камень на свеженький, переключил режим на сухую работу.

— Режьте резину и алюминиевый профиль, — скомандовал я, врубая агрегат. — Нам нужно добраться до «костей», до сцепного устройства под полом. Фокусник! Наведи тишину!

Усталый маг вздохнул и снова поднял жезл.

Пила взревела и тут же перестала шуметь. Я вонзил зубья, покрытые голубым светом магии, в плотную, армированную резину сильфона. Медведь, не мудрствуя лукаво, просто начал рубить боковую стенку перехода своим «Карателем», как дровосек вековой дуб. Борис орудовал молотом, выбивая металлические крепления пола переходной площадки.

В разные стороны полетели куски пластика, резины и изоляции. Мы работали грубо, варварски. Здесь не требовалась ювелирная точность, мы производили демонтаж. Через пару минут с «гармошкой» было покончено. Мы буквально выдрали кусок перехода, открыв вид на чернеющий внизу металл сцепки и пучки коммуникаций.

В образовавшуюся дыру пахнуло сыростью тоннеля, которая на секунду перебила трупный смрад.

— Стоп! — я поднял руку, останавливая разошедшихся берсерков. — Дальше моя работа. Самый важный этап.

Я лёг на пол, свесившись в пролом по пояс. Посветил фонариком вниз, в хитросплетение шлангов и железа. В современных поездах сцепка — это сложный узел. Но физику не обманешь. Здесь проходят две главные пневматические магистрали, напорная и тормозная.

— Смотрите, — прохрипел я, указывая лучом на краны с красными и синими рукоятками, расположенные на торцевой стене нашего вагона, чуть выше сцепки. — Видите эти краны? Это концевые краны воздушных магистралей.

— Нет, не видим, — буркнул Медведь, удерживая меня за ноги, чтобы я не кувыркнулся вниз на рельсы. Усмешка сама растянула мои губы.

— Сейчас они открыты, потому что воздух должен проходить через весь состав, — пояснил я, дотягиваясь до первого вентиля. — Если мы просто расцепим вагоны, не перекрыв их, то при запуске компрессора весь воздух со свистом уйдёт в атмосферу. Давление в тормозной магистрали упадёт до нуля. Тормоза заблокируются намертво. Мы никуда не поедем.

Я ухватился за грязную, покрытую маслянистым налётом рукоятку напорной магистрали. Она шла туго, прикипела.

— Давай, родная… — прошипел я, налегая.

Рукоятка с неохотным скрипом поддалась и повернулась на 90 градусов, перекрывая поток.

— Есть одна. Теперь тормозная.

Второй кран, с красной ручкой, поддался легче.

— Готово, — я выдохнул и подтянулся обратно в вагон. — Мы загерметизировали контур нашего вагона. Теперь он думает, что он одиночка. Осталось разорвать связи.

Я указал на толстые чёрные жгуты, свисающие петлями между вагонами.

— Электрика. Высоковольтные кабели питания и низковольтные цепи управления. Питания сейчас нет, так что током не ударит. Рубите.

Медведь ухмыльнулся, занёс секиру и с глухим «хрясь!» перерубил толстенный медный кабель одним ударом. Фокусник вздрогнул, но опомнился слишком поздно.

— Варвары, — с уважением покачала головой Искра.

Борис тем временем уже прицеливался к межвагонной сцепке. Это было массивное стальное устройство беззазорного типа. На старых вагонах стояли автосцепки Шарфенберга, а здесь более современная модификация, но принцип тот же, жёсткая связка.

Обычно для расцепки нужно использовать специальный рычаг или пневмопривод. Но пневматика мертва, а рычаг… Я посветил вниз. Рычаг расцепного механизма был погнут и зажат искорёженным металлом переходной площадки. Видимо, когда поезд резко встал или когда по нему бегала толпа, что-то повредили.

— Штатно не получится, — констатировал я. — Механизм заклинило. Придётся ломать.

— Мой выход? — глаза Бориса загорелись.

— Твой выход, — кивнул я. — Бей по «пальцу» сцепки. Или по самому замку. Разнеси этот узел к чертям.

Борис поплевал на руки, перехватил «Крушитель» поудобнее.

— Отойти всем! — рявкнул он, замахнувшись.

Фокусник приготовился. Берсерк коротко выдохнул, активируя «Кинетический Взрыв», и с коротким замахом обрушил молот на стальной узел сцепки.

Беззвучный «БДЫЩ!» прокатился по вагону. Искры брызнули фонтаном, осветив мрачный тоннель. Сцепка выдержала. Это была качественная, легированная сталь.

— Крепкая, зараза! — восхитился Борис. — Но я крепче!

Второй удар. «БДЫЩ!», по костям прошло неприятное ощущение, а по металлу пошла трещина.

— Ещё! Добивай! — крикнул я.

Борис взревел, мышцы на его шее вздулись. Третий удар был сокрушительным.

ХРЯСЬ! Лопнул массивный стальной палец, удерживающий сцепку в замке. Сцепка с сухим металлическим щелчком разошлась. Тяжёлый механизм соседнего вагона, больше ничем не удерживаемый, дёрнулся и замер, освобождая наш вагон от мёртвого груза. Вагон едва заметно качнулся.

— Свободен! — выдохнул Борис, опуская молот.

— Отличная работа, — я похлопал его по плечу. — Мы отрезали якорь.

Я быстро осмотрел место разрыва. Пневматика перекрыта. Электрика обрублена. Механическая связь разорвана. Теперь этот вагон сам по себе.

— Дальше чисто моя работа, — сообщил я. — Нужно установить «Триаду», накачать воздух в магистраль и молиться, чтобы я ничего не напутал в схеме управления этим звездолётом. Но перед началом… — в моей руке материализовался Кровавый Рубин.

— О, нет! Снова вампирить будешь? — картинно закатила глаза Искра. — Лёша, ты так скоро сам в кровопийцу превратишься!

— Что поделать? — усмехнулся я, но посмотрел не на пиромантку, а на медиков. — Сегодня потребуется очень много маны, так что сдавать будут все.

Олег Петрович и Вера подобрались и кивнули, понимая всю серьёзность нашего положения.

— И даже я? — уточнила Олеся.

— Сто пять дополнительных единиц маны не будут лишними.

Я принял ещё одну таблетку «Прозрения Гения», а для надёжности заполировал «Стимулятором Усердия». Мир снова обрёл звенящую, кристальную чёткость. Мысли, до этого вязкие от усталости, превратились в острые, отточенные инструменты. Я вошёл в кабину машиниста.