Внутрь мы вошли через автоматические двери, которые, разумеется, не работали. Пришлось раздвигать их вручную. Внутри царил беспорядок, но не погром. На полу валялись пакеты от чипсов, пустые бутылки, обёртки. У кассы лежали два тела. Причём кто-то заботливо накрыл их простынями. И всё. Уютный, изолированный уголок на отшибе мегаполиса.

— Вода! — радостно воскликнула Алина, указывая на целую стойку с бутылками.

— Пивасик! — не менее радостно завопил Борис, направляясь к холодильникам с алкоголем.

Он дёрнул ручку. Холодильник, разумеется, не работал, а пиво внутри было тёплым. Но берсерк не расстроился. Он материализовал из своего инвентаря синий пластиковый ящик. Портативный холодильник, который я снабдил энергетической батареей.

— Сейчас охладим! — заявил он, сгребая бутылки. Медведь тут же присоединился к нему, предвкушая пир.

— Отставить пиршество, — осадил я их. — Сначала надо прибраться. Берёте тела и выносите их подальше отсюда. Метров на сто, в овраг. Потом возвращаетесь и встаёте на входе. Первая вахта ваша. Вы меньше всех пострадали в аварии. И без пива. Выполнять.

Берсерки переглянулись, тяжело вздохнули и поплелись выполнять грязную работу. Я же вместе с Варягиным направился в подсобное помещение.

Толкнул дверь и посветил фонариком внутрь. Отлично. Просто отлично. Небольшое помещение без окон, заставленное стеллажами. На полках ровными рядами стояли коробки с чипсами, шоколадками, печеньем. У стены громоздились ящики с пивом, лимонадом и энергетиками.

— Добро пожаловать в наш временный дом, — пробормотал я.

— Повезло, — выдохнул Варягин, оглядывая запасы.

В подсобку заглянула Искра.

— Нифига себе, — присвистнула она. — Клондайк. Как это всё не разграбили?

Я провёл лучом фонарика по стенам, по нетронутым коробкам.

— А кому грабить? — уточнил я. — Посмотри вокруг. Это место на отшибе, с дороги его не видно. Те, кто был здесь в момент Вспышки, перебили друг друга. А новые гости сюда просто не забрели. Нам повезло найти тихое, забытое богом и мутантами место.

Такое объяснение вполне годилось. Однако в душе остался крохотный червячок сомнений. Что-то явно не так… наверное… возможно…

Я убрал фонарик.

— Зови всех сюда. Располагаемся.

Через несколько минут вся команда была в сборе. Мы достали из инвентарей пуховики, спальники, бросили их прямо на пол между стеллажами. Получилось тесно, но уютно. И главное безопасно. Относительно безопасно, разумеется.

Все расселись и начали шуршать упаковками и пшикать открываемыми бутылками. Медики тоже перекусили и приступили к работе. Сначала они занялись друг другом. Вера, используя навык «Стандартное Исцеление» облучила зелёным светом Олега Петровича. Затем он занялся её ушибами и ссадинами. После этого они переключились на остальных.

Пришла моя очередь. Я сел, прислонившись спиной к стеллажу с банками джема. Вера опустилась на колени передо мной. Её пальцы осторожно коснулись моих волос, чтобы лучше рассмотреть ссадину на затылке.

— Сильный ушиб, — тихо сказала она. — И плечо… вывиха нет, уже хорошо. Сейчас всё пройдёт. Ты всегда так рискуешь, совсем себя не бережёшь.

Вера активировала навык: «Стандартное Исцеление».

Она говорила тихо, почти шёпотом, и в её голосе звучала такая искренняя, неподдельная забота, что мне стало немного не по себе. Я чувствовал, как её магия проникает в мышцы, снимая боль, заживляя ссадины.

— Верунь, а это точно «Стандартное Исцеление»? — раздался сбоку голос Искры. — Не помню, чтобы ты ещё кого-то так тщательно ощупывала, уже почти массаж.

Медсестра тут же вспыхнула маковым цветом.

— Искра! Я просто… я проверяю, нет ли отёка! — пролепетала она, смутившись донельзя. — Это стандартная процедура!

Пиромантка, сидевшая на ящике с пивом, ничего не ответила. Она просто протянула руку, и над её ладонью заплясал огненный шар. Воздух в подсобке ощутимо потеплел. Рыжая с интересом разглядывала свою игрушку, будто ничего вокруг не замечая.

— Смотрите-ка, — наконец сказала она. — Уже немножко маны восстановилось. Всегда здорово, когда есть чем согреть ближнего своего, правда?

Вера на секунду замерла, почувствовав жар. Её взгляд метнулся к Искре, потом обратно ко мне. Но она не убрала руки. Наоборот, её пальцы на моём плече сжались чуть крепче, а зелёное свечение магии стало ровнее и увереннее… при том, что исцеление вообще не требовало прикосновений.

Я устало прикрыл глаза. Опять началось.

— Девочки, ну что за детский сад? Давайте без спецэффектов. Искра, не трать ману зря. Лучше согрей что-нибудь, что может долго отдавать тепло. Будет аналог радиатора.

Искра фыркнула, но огненный шар погас, оставив после себя лишь лёгкий запах дымка. Вера закончила исцеление и молча убрала руки. Напряжение, однако, никуда не делось. Оно просто сменило форму, став холодным и колючим, как осенний ветер снаружи.

— Дядя Лёша! — позвал настойчивый детский голос.

Я открыл глаза. Олеся стояла передо мной, теребя край свитера. И смотрела на меня с укором и мольбой.

— Уже пора, — твёрдо сказала она. — Нужно вылечить мою собачку.

— Хорошо, штурман, — ответил я. — Олег Петрович, Вера, вы уже со всеми закончили? Тогда готовьтесь к операции.

Олег Петрович, до этого молча наблюдавший за сценой, тут же обрёл свой привычный деловитый вид.

— Здесь? — он скептически обвёл взглядом заставленную стеллажами подсобку. — Антисанитария полная.

— Выбирать не приходится, — пожал я плечами. — У вас же есть системные навыки, они компенсируют недостаток стерильности.

Военврач тяжело вздохнул, но в его глазах уже зажёгся профессиональный огонёк. Он материализовал из инвентаря свой медицинский саквояж, поставил его на ящик с газировкой и открыл. Внутри, в специальных лотках, сверкнула хирургическая сталь. Затем достал большой флакон с антисептиком и обильно полил на руки, растирая жидкость до самых локтей.

— Ладно, собачья работа для меня не в новинку, — проворчал он. — В полевых госпиталях приходилось и не таким заниматься. Вера, ассистируешь!

Он говорил чётко, отрывисто, снова превращаясь из уставшего пожилого человека в собранного военного хирурга. Вера, забыв про Искру и смущение, тут же полезла в свой инвентарь. Я отошёл в сторону, освобождая импровизированный операционный стол — несколько сдвинутых вместе ящиков, на которые мы постелили брезент.

Вера разложила на стерильной салфетке блестящие инструменты: зажимы, скальпели, пинцеты, иглодержатель. Всё это выглядело донельзя сюрреалистично в тусклом свете «Фонарщика», среди пачек с сухариками и бутылок с лимонадом.

— Олеся, давай своего пациента, — сказал я, делая свет поярче.

Девочка сосредоточилась, и прямо посреди нашего убежища, на полу рядом с ней материализовалась туша Костогрыза. Зрелище выглядело удручающим. Огромный зверь лежал на боку, тяжело дыша. Его жёсткая шерсть была спутана и испачкана в грязи, а обе передние лапы неестественно вывернуты в суставах, распухших и кровоточащих. При виде нас он зарычал, но рык получился слабым, полным боли и страха. Олеся сразу же успокоила его, так что звук перешёл в обычный скулёж.

Мики, до этого дремавший у ног хозяйки, мгновенно отреагировал. Он зашипел, как змея, обнажив мелкие, но острые зубки. Шерсть на загривке встала дыбом, а полосатый хвост нервно задёргался. Он запрыгнул на верхний стеллаж и оттуда, из безопасного укрытия, продолжал шипеть на нового члена зверинца. Костогрыз, которого теперь звали Клык, даже не посмотрел в его сторону. Вся его энергия уходила на то, чтобы справиться с болью.

— Так, посмотрим, что у нас тут, — Олег Петрович присел на корточки рядом с псом. — Пули застряли в суставных сумках. Классика. Локтевой и плечевой. Повезло, что кости не раздробило. Женя, у тебя очень меткий глаз.

Стрелок смутился. Ему совершенно не нравилась собственная причастность к страданиям животного.