В ответ лишь треск и белый шум. Покрутил ручку настройки, но ничего не изменилось. Помехи. Магический фон после Взрыва-которого-не-было ещё не успокоился. Я с досадой убрал рацию.

— Молчит летучий вояка? — раздался за спиной женский голос.

Я обернулся. Искра. Она подошла и встала рядом, засунув руки в карманы штанов.

— Глухо, — подтвердил я. — Фон слишком сильный. А тебе чего не сидится на месте?

— Ноги затекли, — фыркнула она. — Да и обстановка в нашем бомбоубежище располагает к клаустрофобии. Пойдём, обойдём здание, осмотримся. Проверим периметр, так сказать. А то наши берсы тут, похоже, уже корни пустили.

Я кивнул, и мы молча двинулись вдоль стеклянной стены кафе. Зашли за угол, скрывшись из вида Бориса и Медведя. Сбоку располагалась заправочная площадка. Мы пошли дальше, ещё раз повернули. Здесь, в тени здания, было совсем темно и тихо. Слышно было только, как шелестит ветер в ветвях деревьев.

Как только мы зашли за угол, скрывшись из вида дежурных, Искра резко остановилась. Она шагнула ко мне, схватила за отвороты куртки, приподнялась на цыпочки и впилась в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Я на секунду опешил, а потом ответил. Яростно, страстно, вымещая в этом поцелуе всё напряжение последних дней. Прижал её к холодной стене, мои пальцы зарылись в огненно-рыжие волосы. Мир сузился до стука наших сердец и вкуса её губ.

Но рассудок, холодный и трезвый, быстро вернулся, окатив меня ледяной водой. Я оторвался от неё, тяжело дыша.

— Искра… — выдохнул я хрипло.

Она посмотрела на меня затуманенным взглядом, её губы остались приоткрыты, в глазах плясали черти. Она хотела продолжения.

— Что опять не так? — спросила она с досадой.

Я молча поднял руку и указал на фонарный столб в десяти метрах от нас. На его вершине, едва различимый в сгущающихся сумерках, сидел крупный тёмный жук. Один из разведчиков.

— Видишь Смердюка? — прошептал я. — Это Олеся смотрит.

Искра проследила за моей рукой. Её лицо мгновенно изменилось. Огонь в глазах погас, уступив место вселенской печали и разочарованию. Она отступила на шаг и тяжело выдохнула, выпустив облачко пара.

— Ну и кайфолом ты, Иванов, — покачала она головой. — Абсолютно, вот просто тотально ничего не понимаешь в романтике.

Искра отвернулась и демонстративно скрестила руки на груди. Я невольно усмехнулся. И в этот момент мой взгляд упал на стену рядом с ней. Прямо на облицовке красовался знакомый символ. Круг с непонятным сигилом внутри. Точно такой же, как тот, что вырезан на косяке в подсобке. Только на этот раз его намалевали краской.

Улыбка сползла с моего лица. Один раз — случайность. Но два абсолютно одинаковых знака в одном и том же «тихом» месте…

Это уже система.

Краска была свежей, ещё не успевшей потрескаться от погоды. Я подошёл ближе и коснулся рисунка. Он был сухим. Его нанесли не сегодня. Может, вчера. Может, неделю назад. Один и тот же знак. Внутри, на дверном косяке. И снаружи, на стене заправки.

— Искра, посмотри, — позвал я.

Девушка обернулась.

— Что ещё? Очередной жук-шпион?

— Нет. Посмотри на стену.

Она подошла и уставилась на символ. Её весёлость мгновенно улетучилась.

— Я видела такой же, — сказала она. — На двери в подсобку. Думаешь, местные сатанисты развлекались?

— Не знаю, — честно ответил я. — Может, ерунда. Детишки играли в Гарри Поттера накануне Вспышки, например. Но предчувствие у меня нехорошее.

— Лёш, не забивай себе голову, — фыркнула Искра. — Мы в заднице мира, кругом мутанты. А ты на стенку пялишься.

— Если это знак, — сухо сказал я, — то кто-то пометил эту заправку. И я хочу знать, кто и зачем. Это место… оно слишком идеальное. Слишком тихое. Выбивается из общей картины апокалипсиса, понимаешь? Целый магазин, полный припасов, нетронутый. Стеклянные витрины не разбиты. В двух шагах от Москвы, кишащей тварями. Так не бывает. Это ловушка. Или…

— Или нам просто повезло, — перебила Искра, ёжась и плотнее запахиваясь в куртку. — Бр-р-р, холодает. Всё, хватит изображать Шерлока Холмса. Пойдём внутрь. Если это и ловушка, то она хотя бы тёплая. Ну, по крайней мере, теплее, чем снаружи.

Холод действительно пробирал до костей. Осень стремительно вступала в права, а город больше не источал тепло, отодвигая её морозное дыхание. Плохо, это осложнит нам жизнь не меньше, чем мутанты. А когда ударят настоящие морозы… В общем, желательно добраться до ЗКП «Рысь» до этого.

Искра развернулась и исчезла за углом. Я последний раз взглянул на загадочный символ и пошёл за ней.

Борис и Медведь всё так же несли свою вахту, лениво потягивая пиво. Они проводили нас взглядами и снова уставились в сумерки. Мы вернулись в торговый зал. Когда проходили мимо кофейни, Искра вдруг остановилась.

— Погоди, — сказала она, дёрнув меня за рукав. — А пойдём-ка сюда.

Девушка кивнула на стойку. Там стояла профессиональная кофемашина, вся из блестящего хрома, с рядами кнопок и манометров.

— Устроим себе маленький праздник, — заявила она. — Я ужасно хочу кофе. Настоящего, нормального кофе.

— У меня маны нет, — напомнил я. — С ремонтом бытовой техники придётся повременить.

— А кто сказал, что мы будем её чинить? — Искра подмигнула, перемахнула через стойку, как гимнастка, и оказалась по ту сторону. — Дамы и господа! — театрально объявила она, взмахнув рукой. — Наш элитный лаунж-бар «Последний шанс» приветствует вас! Сегодня в меню эксклюзивный авторский кофе от ведущего пироманта-бариста этого района!

Искра открыла один из ящиков под стойкой и победно извлекла оттуда большой, плотный пакет с надписью на итальянском. Встряхнула его. Внутри глухо зашуршали зёрна.

— Бинго! Арабика. Не то чтобы я была её фанаткой, предпочитаю более крепкие сорта, но на безрыбье…

С этими словами она высыпала горсть тёмных, маслянисто блестящих зёрен на чашку. Затем её взгляд забегал по полкам.

— Так, где тут у них ручная мельница… Не могли же они совсем облениться… Ага!

Она вытащила из-под прилавка небольшое устройство с деревянным корпусом и металлической ручкой. Ручная кофемолка. Засыпав зёрна в воронку, девушка принялась энергично крутить ручку. Раздался приятный, умиротворяющий хруст. По помещению поплыл густой, терпкий, горьковатый аромат свежемолотых зёрен.

— Знаешь, — сказала она, не прекращая работу, — до всего этого дерьма я как-то отдыхала на Бали. Там есть такой кофе, «копи-лувак» называется. Считается деликатесом, хотя зёрна сперва жрёт мелкий зверёк, а уже попозже ты из них кофе пьёшь. На вкус… специфично. Но сам процесс! Сидишь в бунгало с видом на рисовые террасы, пьёшь этот кофе из какашек и чувствуешь себя королевой мира. А потом думаешь, чем бы ещё таким извращённым заняться? Может, съесть рыбу фугу? Или прыгнуть с парашютом в жерло вулкана?

Она усмехнулась своим воспоминаниям.

— А теперь… теперь я готова душу продать за чашку простого эспрессо, — закончила Искра. — Без всяких мусангов. Это тот зверёк так называется. Забавно, как меняются приоритеты.

Она высыпала свежемолотый порошок в небольшой металлический чайничек-турку, который тоже отыскался где-то в недрах бара. Потом достала из инвентаря запечатанную бутылку воды, плеснула в чайник.

— А теперь магия, — прошептала она.

Искра протянула руку, и над её ладонью заплясал маленький, размером с грецкий орех, огненный шарик. На большее ей бы сейчас маны не хватило. Она аккуратно поднесла его под дно турки. Металл почти мгновенно начал нагреваться. Искра держала огонь ровно, контролируя его жар с точностью газовой конфорки.

— Главное, не дать закипеть, — бормотала она, сосредоточенно глядя на поднимающуюся пенку. — Как только шапка пойдёт вверх, снять с огня, подождать, пока осядет, и снова… И так три раза. Меня один турок в Стамбуле учил. Славный был мужик. Угощал пахлавой и рассказывал сказки из «Тысячи и одной ночи». Интересно, где он сейчас…