Девочка просияла. Наш поезд-призрак уносился всё дальше во тьму, оставляя позади эту ужасающую токсичную причуду… которая наверняка начнёт распространяться… Чёрт, надо было швырнуть в неё хотя бы одну гранату. Мы ж потом будем каждый подвал проверять и огнемётами их стерилизовать!

Ладно, я вот почему-то уверен, что светящаяся плесень это далеко не последнее «чудо», которое мы увидим сегодня.

Перегон между станциями «Крылатское» и «Строгино» длинный, а скорость мы сбавили для безопасности. Началось томительное ожидание. Стук колёс гипнотизировал. Тоннель был бесконечным, однообразным. Тьма, кабели, бетон, редкие технические ответвления, гермозатворы, предназначенные для защиты от ядерного удара. Мы проносились мимо них, как туристы мимо забытых памятников ушедшей эпохи. Эпохи, когда главной угрозой казалась атомная бомба, а не твари из ночных кошмаров.

Я уже начал клевать носом, когда тихий голос Олеси вырвал меня из дрёмы.

— Дядя Лёша.

Вздрогнул и выпрямился.

— Что там, штурман?

— Ничего, я просто устала, — пожаловалась девочка. — Там Мики без меня в салоне скучает, а Искра пытается его дрессировать.

Бросив взгляд на салон, я увидел, что рыжая бросает какой-то мячик в полумрак и требует, чтобы Хвостокрут его принёс.

— Апорт! — командовала она. — Ну же, Мики, и чего ты такой несговорчивый? Тебе вкусняшку дать?

Она материализовала кусочек вяленого мяса. Подачку лемур сожрал, а вот команды выполнять отказался. Молодец, нечего её поощрять.

Я снова посмотрел вперёд. Мы неслись сквозь подземную тьму, и мерный, убаюкивающий перестук колёс делал своё дело, он расслаблял. После смертельной гонки с Мизгирем, после падения и контузии, после ядовитых Гадозубов и жуткой люминесцентной плесени, эта монотонная поездка в тёмном тоннеле казалась почти курортом. Но я не мог позволить себе расслабиться. Нужно думать наперёд. Желательно, сильно наперёд.

Между «Крылатским» и следующей полноценной станцией находится техническая платформа «Троице-Лыково». Не то чтобы я часто здесь катался, но Бауманка приучает мозг запоминать информацию, а сейчас он ещё и под допингом от «Прозрения Гения».

Это не станция в привычном понимании. Просто недостроенный задел, который так и не превратили в полноценный узел. Там нет ни гранитной облицовки, ни вестибюлей с кассами, ни эскалаторов. Только голый бетон, короткая служебная платформа и выход в неприметное техническое строение где-то на поверхности, посреди промзоны. Поезда здесь никогда не останавливались, проносясь мимо на полной скорости. И именно поэтому она представляет для меня сейчас колоссальный интерес.

А это значит…

— Тень, готовься к остановке, — громко скомандовал я.

Мой голос прозвучал безапелляционно, как выстрел. Из салона тут же донеслось возмущённое бормотание.

— Чего? — вытаращился Фокусник. — Лёш, ты с ума сошёл? Мы только набрали ход!

— Верно, — поддержал его Варягин. — Чем дальше мы уедем, тем лучше. Зачем останавливаться?

— Затем, что впереди то, что нам жизненно необходимо, — отрезал я. — И я не собираюсь упускать такой шанс. Там техническая платформа. Если на обычных станциях мутанты устраивают себе лёжки, то на этой, без прямого и удобного выхода в город, их быть не должно. Пустое, изолированное пространство. Я в этом уверен. Почти.

— Почти? — насторожился Варягин.

— Олеся, — позвал я, так и не отпустив её отдыхать. — Штурман, доклад.

— Пусто, — через несколько секунд сообщила она. — Мои жуки уже там. Никого нет. Вообще никого. Только запах бетона и… старого железа. И ещё немного чего-то маслянистого… фу, им не нравится.

— Машинное масло, — кивнул я. — Всё сходится. Служебные помещения, техническое обслуживание. Твари туда не сунутся, еды нет. Идеальное место.

— Идеальное для чего? — вскинула бровь Искра. — Для пикника?

— Для мародёрства, — ухмыльнулся я. — Тень, тормози. Как только увидишь начало платформы, плавно переводи кран машиниста в положение «Служебное торможение». Нам не нужна резкая остановка. Будем тормозить медленно, аккуратно.

Ассасин молча кивнул. Впереди, в свете фар, показались первые признаки приближающейся платформы.

— Начинай, — скомандовал я.

Тень плавно повернул массивную рукоятку крана. По вагону прошло лёгкое шипение, воздух начал поступать в тормозные цилиндры, прижимая колодки к колёсным парам. Вагон начал замедляться. Ещё немного, и мы вкатились под своды технической станции.

Она действительно была совсем другой. Короткая, узкая платформа, выложенная очень простой оранжевой плиткой, которую обычно используют для технических помещений. Никакой рекламы, никаких скамеек. Просто функциональное пространство. На стенах висели толстые жгуты кабелей, уходящие во тьму тоннеля. Моя прелесть.

— Есть, — выдохнул я. — Стой.

Тень перевёл кран в положение полного служебного торможения, до упора. Мы замерли. В салоне повисла вопросительная тишина.

— Борис, давай, — велел я, указывая на покорёженные двери. — Нам нужен проход.

Берсерк хмыкнул, подошёл к дверям и с уже привычным усилием раздвинул смятые створки. В вагон ворвался холодный, влажный воздух тоннеля, пахнущий мокрым бетоном.

— Итак, план такой, — объявил я, пока все с любопытством заглядывали в открывшийся проём. — Я выхожу за трофеями. Мне нужно прикрытие. Борис, Медведь, вы со мной. Женя, Искра, тоже. Остальные остаются в вагоне, наготове. Олеся, продолжай вести разведку впереди по тоннелю. Вопросы?

Я активировал брошь «Фонарщик», прицепив её на разгрузку. Мягкий свет озарил всё вокруг. Затем достал из инвентаря рабочие перчатки и натянул их. Инженерный Инструмент послушно обратился в массивный болторез.

— Пошли, — бросил я и первым шагнул на платформу, освещая всем дорогу.

За мной, гулко топая берцами, последовали берсерки. Их новые молот и кастет выглядели в свете «Фонарщика» особенно зловеще. Искра выпрыгнула легко, как кошка, её рыжие волосы огненным вихрем взметнулись в полумраке. Женя, как обычно, мгновенно собрался для выполнения боевой задачи и нёс в руках автомат.

В конце платформы виднелась бетонная лестница, уходящая вверх, к закрытой стальной двери. Классический служебный выход.

— Красота-то какая… — прошептал я, глядя на стену.

Десятки кабелей разной толщины, от тонких сигнальных до силовых, толщиной в руку взрослого мужчины, были закреплены на стене массивными стальными хомутами. Вот оно, сокровище. Клад для любого инженера в условиях постапокалипсиса.

— Лёх, и вот ради этих проводов мы остановились? — с сомнением протянул Борис. — У меня на стройке такого добра вагонами было.

— А это не просто провода, Борь, — усмехнулся я. — Это медь. Чистейшая электротехническая медь. Это алюминий. Это качественная изоляция, которую я могу переработать. Из этого я смогу сделать обмотки для электродвигателей, для генераторов, для катушек Гаусса. Смогу сделать новые силовые шины для нашего «реактора», когда эти прогорят. Это стратегический ресурс, поважнее тушёнки будет.

Я подошёл к стене, выбрал самый толстый, аппетитный жгут, и приставил к крепёжному хомуту болторез. Надавил.

ХРУСЬ!

Толстый стальной болт не выдержал и лопнул. Я перешёл к следующему.

— Дай-ка, — Медведь попросил у меня инструмент. — Не царское это дело — болты ломать.

Отдавать Инструмент я не собирался, но материализовал для него другой болторез. С ним работа пошла быстрее. Мы с лёгкостью перекусывали стальные хомуты. Кабельные жгуты, освобождённые от креплений, тяжело провисли.

— Теперь держи вот это, — сказал я, доставая из инвентаря тяжёлые гидравлические кусачки.

Искра, которой явно стало скучно стоять столбом, привалилась к стене и начала:

— А знаете, мне эта станция кое-что напомнила. Одну байку, которую нам в универе на журфаке рассказывали. Про «станцию-призрак».

— Опять твои страшилки? — хмыкнул Борис.