Моё лучшее оружие сломано. Пора это исправить.

Активирован чертёж: «Криогенный модуль».

Выбран компонент: Энергетическая Матрица.

Требуемые ресурсы: Энергетический Кристалл (Уровень 10+)

Создать?

Я мысленно подтвердил команду. Кристалл засветился и преобразился. Передо мной возникла шестигранная, прозрачная пластина, в которой играли световые потоки. Она выглядела как идеальный срез драгоценного камня.

Следующий этап. Самый важный. Я взял матрицу в руки. Она была холодной и гладкой, но внутри неё я чувствовал скрытую, дремлющую мощь. Закрыв глаза, активировал навык.

Активирован навык: Программирование Энергетических Матриц.

Стоимость: 10 маны.

Погрузился в трёхмерное пространство внутри кристалла. В прошлый раз это был хаотичный, бурлящий котёл энергии. Сейчас, под действием «Прозрения Гения», картина казалась иной. Я видел не хаос, а сложнейшую структуру. Миллиарды искр, кружащихся в едином танце. Передо мной висела схема. Я видел, куда должна течь энергия, где она должна концентрироваться, где преобразовываться.

Мысленным усилием начал работу. Это походило на сборку сложнейшего часового механизма на микроуровне. Я брал пучки искорок и «впаивал» их в нужные узлы. Выстраивал контуры охлаждения, прокладывал каналы для отвода избыточного тепла, формировал центральный накопитель, где будет концентрироваться холод. Работа шла быстрее и точнее, чем в прошлый раз. Я чувствовал каждую связь, каждый поток. Понимание работы схемы стало гораздо лучше.

Когда последний контур был замкнут, структура вспыхнула ровным, холодным голубым светом и замерла, идеальная и завершённая.

Оценка магического компонента: Приемлемо.

Приемлемо? В прошлый раз было удовлетворительно, а теперь приемлемо? Да мать твою… а когда будет хорошо, замечательно, великолепно?

Вздохнув, я посмотрел на пластины. Внутри светилась сложная трёхмерная схема, похожая на застывшую снежинку невероятной красоты.

Хмыкнув, вставил её в корпус криогенного модуля. Моё копьё вернулось в строй.

— Знаете, — вдруг сказала Алина. — А я ведь не сразу поняла, как это мы на БТРе умудрились провалиться в метро. Только когда на платформу выскочили, поняла, что у этой станции очень необычная планировка. Она наземная, но пути лежат ниже уровня проезжей части. А по бокам два вестибюля, вот мы с высоты на нижний ярус и приземлились, — она нервно хохотнула. — Прилетели поперёк платформы, а колонны идут вдоль, так что БТР уже точно никуда не поедет.

— Милая, — тихо произнесла Искра. — Ты главное следи, чтобы у тебя крыша никуда не поехала. Не нравятся мне твои смешочки. Олег Петрович, накапайте ей валерьяночки.

— Обязательно, но чуть позже, — сказал военврач, заканчивая работу над антидотом.

— Готово, — выдохнула Вера. Она держала шприц, наполненный прозрачной светящейся жидкостью. — Первую дозу лучше ввести самым тяжёлым. Командир!

Варягин повернулся на её голос. Вера подошла и сделала ему укол в плечо. Затем такую же процедуру проделал Олег Петрович с Тенью. Медведь и Фокусник тоже получили свою дозу. Эффект наступил почти мгновенно. Отёки и гематомы на коже начала спадать, дыхание стало ровнее.

Остался последний пациент. Вера подошла к Олесе.

— Держи его крепче, — попросила она.

Хвостокрут, почувствовав угрозу, заскулил и попытался вырваться.

— Мики, тихо! — строго сказала Олеся. — Это лекарство! Терпи!

Но животный страх оказался сильнее. Тогда Олеся прижала его голову ладонью, закрыла глаза и сосредоточилась. Я почувствовал лёгкую волну энергии, которая исходила от неё.

— Тихо, мой хороший, тихо… — заворковала она. — Это не больно. Это чтобы ты не умер. Чтобы мы снова играли. Потерпи, потерпи секундочку…

Лемур замер. Его тело обмякло. Он лишь тихо пискнул, когда игла вошла ему в мышцу. Вера ввела лекарство. Олеся продолжала шептать ему что-то на ухо. Мики успокоился окончательно, уткнувшись носом ей в живот.

Отлично, все спасены. Теперь можно подумать о том, как выбраться из этой западни. Нам нужна машина. Надёжная, быстрая, защищённая. Но каждый раз, когда мы находим такую, случается очередной локальный пипец, и мы снова остаёмся пешими…

И тут… Мысль, простая и очевидная, ударила в голову, как разряд тока.

— Лёша, — покосилась на меня Искра. — У тебя такое лицо… ты меня пугаешь.

— Сейчас я сам себя пугаю.

На губах сама собой появилась сумасшедшая, хищная ухмылка.

Я медленно повернул голову, взгляд скользнул по усталым лицам товарищей. Идея, только что родившаяся в голове, казалась настолько безумной, настолько дерзкой, что я сам не до конца в неё верил. Но это единственный выход. Единственно правильное, инженерное решение.

— Мы никуда не пойдём, — тихо, но отчётливо произнёс я. — Мы поедем.

На меня уставились все. В глазах Бориса плескалось недоумение, Медведь нахмурил густые брови, Вера приоткрыла рот. Даже Варягин повернул голову в мою сторону, щурясь и пытаясь рассмотреть меня.

— Лёх, ты головой ударился, что ли? — первым нарушил молчание Борис. — Какое «поедем»? Машина в хлам.

— Машина, да, — согласился я. — Но у нас есть другая. Побольше.

И до них начало доходить. Медленно, со скрипом.

— Ты… — Искра первой нашла слова. — Ты хочешь сказать, что собираешься… запустить это? — она обвела вагон рукой.

— Именно, — я кивнул, чувствуя, как внутри разгорается холодный азарт. — Объявляю начало операции «Последний экспресс».

На несколько секунд в вагоне снова воцарилась абсолютная тишина, а потом её взорвал хохот. Это был не весёлый смех, а нервный, истеричный. Фокусник ржал, запрокинув голову.

— Ох, мама родная… Инженер, ты гений! — выдохнул он сквозь смех. — Нет, серьёзно! Запустить поезд метро! Без электричества на контактном рельсе, без диспетчера, без всего! Это даже не безумие, это… это поэзия!

— Он прав, Алексей, — подал голос Варягин. — Это невозможно.

— Невозможно — это то, с чем мы сталкиваемся каждый день, командир, — возразил я. — Но я могу это сделать. У меня есть всё необходимое: инструменты, знания, навыки. Единственное, чего мне не хватает — это энергии. Очень много энергии.

Я протянул руку в пустоту. В ней возник Кровавый Рубин. Он зловеще пульсировал, будто предвкушая сытный обед, и отбрасывал красные блики на лица моих товарищей.

Все молчали, ошарашенно глядя то на меня, то на камень. Первым опомнился Варягин. Он с трудом поднялся, опираясь на поручень. Вера уже промыла ему глаза и применила «Стандартное Исцеление» несколько раз, так что он видел, хоть и смутно.

Паладин протянул руку и коснулся кристалла. Рубин вспыхнул ярче, и я почувствовал, как тёплый поток маны вливается в него.

— Алексей, — сказал командир тихо. — Я верю в твои способности. Но даже если ты запустишь этот вагон… на линии стоят другие составы. В тоннелях, на станциях. Мы далеко не уедем. Путь заблокирован.

— Я знаю, — кивнул я. — И учёл это. Будет не просто, но всё получится.

Варягин постоял ещё мгновение, словно взвешивая на невидимых весах моё безумие и наше отчаянное положение. Наконец, он кивнул и убрал руку с кристалла.

— Хорошо, инженер. Действуй.

Кровавый Рубин восполнил маны: 100

— Следующий, — скомандовал я.

Процедура пошла по накатанной. Борис, Медведь, Искра, Женя, Фокусник, Алина… Каждый подходил, молча отдавал свою силу, и отходил в сторону, тяжело дыша. Рубин в моей руке наливался мощью, его багровое свечение становилось почти ослепительным. Я снова и снова разливал отнятую энергию по пустым кристаллам разного уровня.

Когда очередь закончилась, ко мне подошла Вера, она с тревогой посмотрела на меня.

— Лёша, ты сам-то как? Ты весь бледный.

— Нормально, — отрезал я, наблюдая, как свет перекочёвывает из красного камня в белый.

Она не стала больше допытываться. Сама слишком вымоталась, а пациенты никуда не делись. Их организмы удалось очистить от яда, но всем по-прежнему требовались услуги целителя. Тень, например, только сейчас начал приходить в себя. Вера поспешила к нему.