Ну, а пока хватит. Сканировать всё подряд — непозволительная роскошь. Я получил чертежи четырёх принципиально разных, но невероятно мощных боевых систем. Этого более чем достаточно… Блин, как же хочется ещё! Но придётся держать себя в руках.

Пока я обходил стальных гигантов, краем глаза заметил идиллию, развернувшуюся на лужайке неподалёку. Олеся выпустила своих питомцев подышать свежим воздухом. Гоша сидел на траве и пускал слюни, очень реалистично изображая овощ.

А рядом два огромных, шипастых кота-мутанта с паническим мяуканьем носились по кругу. За ними, азартно вереща и сверкая маленькими глазками-бусинками, гонялся Бузя. Пушистый хомяк, доведённый до состояния берсерка, гонял двух хищников, которые были крупнее него раз в пять. Картина выглядела настолько абсурдной, что я на секунду замер, не веря своим глазам.

— Бузя, не надо! Вы должны подружиться! — кричала Олеся и, спотыкаясь, бежала за ними.

Варягин и Мики смотрели на это со стороны. На их лицах царило примерно одинаковое выражение. Искра хохотала и подбадривала… Бузю. Медведь, Борис и Фокусник делали ставки. Женя колебался, но присоединился и поставил на хомяка.

Покачав головой, я вернулся к БТРу. Раскалённые срезы уже потемнели и остыли достаточно, чтобы продолжать работу. Пора вживлять новое сердце в эту стальную коробку.

Я забрался внутрь десантного отсека. Скамьи, бойницы, крепления для оружия, всё было на месте. Пройдя вглубь, остановился у переборки, за которой находилось моторно-трансмиссионное отделение. В ней имелась небольшая бронированная дверца. Рукоятка замка не поддавалась. Пришлось снова доставать «Гефест» и аккуратно срезать петли. Дверца с грохотом упала на пол.

За ней была абсолютная тьма. Я достал из инвентаря брошь «Фонарщик» и мысленно активировал её. Мягкий, ровный и немерцающий свет залил пространство, выхватив из мрака пустоту. Огромный отсек, где должно биться дизельное сердце машины, ожидаемо пустовал. Лишь голый подрамник, торчащие обрубки патрубков и сиротливо свисающие жгуты электропроводки.

— Операционная готова, — пробормотал я сам себе.

Активировал инвентарь, нашёл в списке нужный пункт.

Объект: Силовой агрегат КамАЗ-7403 (двигатель с КПП в сборе).

Масса: 1050 кг.

Извлечь из инвентаря?

Да/Нет.

Мысленное «Да». В ту же секунду я ощутил, как из моего личного пространства выталкивается нечто огромное, тяжёлое. Странное чувство, никогда раньше у меня не возникало ощущений при перемещении предметов.

Воздух в моторном отсеке сгустился, вспыхнул голубой энергией, и прямо из ниоткуда, без единого звука, материализовался двигатель. Огромная, грязная, покрытая застывшим маслом махина весом в тонну с лишним, с пристыкованной к ней коробкой передач, с глухим, едва слышным стуком опустилась на подрамник. «Фонарщик» осветил массивный блок цилиндров, переплетение трубок, турбокомпрессор, похожий на металлическую улитку. Сердце появилось в теле зверя.

Но это только начало. Самое сложное впереди.

Следующие полтора часа я, как одержимый, ползал по моторному отсеку, превратившись в механика-акробата. Я подсоединял всё, что мог. И чем больше я работал, тем мрачнее становилось моё лицо. Как я и предполагал, это была попытка скрестить ежа с ужом.

Фланец карданного вала БТРа не совпадал с фланцем коробки передач от «КамАЗа» ни по диаметру, ни по расположению крепёжных отверстий. Выхлопной коллектор двигателя упирался прямо в броневой лист корпуса. Штатная выхлопная система БТРа была рассчитана на другую конфигурацию.

Патрубки системы охлаждения имели разный диаметр. Жгуты электропроводки от приборной панели бронетранспортёра заканчивались разъёмами, которые и близко не подходили к датчикам на камазовском двигателе. Даже точки крепления опор двигателя на подрамнике не совпадали с подушками на блоке на добрые пять сантиметров.

Я понял, что мне немедленно нужен перерыв. Срочно.

Вылез из моторного отсека, весь в масле и пыли. Снаружи меня ждала группа поддержки в виде развалившейся на корпусе Искры. Девушка переоделась в утеплённую куртку, однако напялила на глаза солнцезащитные очки и изображала, что загорает.

— Почки застудишь, — буркнул я. — Металл холодный.

— Вот и доктор мне так сказал! — тут же прыснула она. — Ничего страшного, будет им с Верой больше работы. Они ведь могут получать опыт только когда лечат настоящего пациента, а не симулянта.

— А, так это ты так им помогаешь? — вздохнул я.

— Я всем помогаю, вот держи.

В её руке материализовалась бутылка из тёмного пластика. Квас. Я благодарно принял и отпил. Пенная жидкость помогла освежиться.

— Искра, ты в последнее время ведёшь себя хуже, чем обычно, — заметил я.

— Это вместо «спасибо»? — фыркнула она.

— За квас спасибо, — кивнул я. — Но ведёшь ты себя отвратительно. Что случилось?

— Помимо того, что мы застряли в кромешном аду, а на тебя ведут персональную охоту могущественные потусторонние силы? Да нет, Лёш, всё в порядке. Правда-правда.

— Ясно, — сказал я и сделал ещё глоток.

— Что тебе ясно? — тут же вскинулась она.

— Что ты переживаешь за меня. И злишься, что я бросился сражаться с Гончими вопреки твоим просьбам. Вот и вымещаешь привычным образом.

— Ничего я не вымещаю! Ты хоть представляешь, что я почувствовала тогда?

— Искра, я…

— Не надо, — перебила она. — Не извиняйся. Я знаю, что ты скажешь. «Так было надо». «Это был единственный способ». «Я спасал вас всех». Я всё это понимаю, Лёш. Умом понимаю. Но когда я увидела, как ты выпрыгиваешь из машины, чтобы остаться один на один с этими тварями… — она сглотнула. — В тот момент я тебя возненавидела. За то, что ты так легко готов себя выбросить. Словно ты не человек, а просто ещё один расходник, как твои гранаты.

Она протянула руку и коснулась моей щеки, стирая пятно масла.

— Ты заставляешь законы физики плясать под твою дудку, — сказала она. — Неужели ты не можешь пообещать одной рыжей ведьме не умирать по глупости?

Весь этот разговор уже был. Просто коротко и экспрессивно, а сейчас у нас его развёрнутая версия. И мне придётся снова сказать ей то, что уже говорил. Надеюсь, что она всё же поймёт.

Взял её ладонь в свою и крепко сжал.

— Я не могу пообещать, что не буду рисковать, — максимально честный ответ. — В нашем мире это невозможно. Но я могу пообещать, что буду делать всё, чтобы возвращаться. К тебе.

Она смотрела мне в глаза несколько долгих секунд, а затем её губы тронула слабая улыбка.

— Ладно, — выдохнула она. — Живи пока. Но если ещё раз такое выкинешь, я сама тебя испепелю. Чтобы врагам не достался.

В общем, каждый остался при своём. Зато с видимостью примирения и гармонии.

— Ну что? Пациент будет жить? — сменила тему Искра.

— Пациент скорее мёртв, чем жив, — я вытер лоб тыльной стороной ладони. — Ничего не подходит. Абсолютно. Это как пытаться вставить сердце кита в тело дельфина.

— И что теперь? — напряжённо спросила Искра. — Всё зря?

— Нет, — я позволил себе лёгкую, предвкушающую усмешку. — Забыла? Я же кудесник, волшебник.

Чмокнул её в щёку и залез обратно, прихватив с собой бутылку кваса. Теперь начинается самое интересное. Я не стану подгонять детали вручную. Я заставлю их самих подогнаться друг под друга. Сделав несколько больших глотков и убрав бутылку, положил одну руку на холодный блок двигателя, а другую на корпус БТРа.

Активирован навык: «Сканирование устройств».

Светящаяся голубая сетка охватила двигатель, коробку передач, карданные валы, раму, патрубки, провода… всё. Система, словно рентген, просвечивала каждый винтик, каждую прокладку, каждый сварной шов. В моём сознании, в интерфейсе, начала выстраиваться невероятно сложная трёхмерная модель. Не только двигателя. Не только БТРа. А именно этой конкретной, несовместимой сборки. Вот он, двигатель, чуть смещённый влево. Вот кардан, чей фланец висит в пустоте в сантиметре от фланца КПП. Вот выхлопная труба, упирающаяся в броню.