А о Сапковском Владимир вспомнил только потому, что Станислав Лем — это польский писатель. Воспоминания Директора сработали замысловатым образом и подкинули, почему-то, Анджея Сапковского и его Ведьмака.
Дальше Жириновский покрутил эти воспоминания в голове и вспомнил смутно, что в будущем всё это будет крайне популярно, а молодёжь будет писаться кипятком от некой игры — тогда у него появилось убеждение, что дело стоящее.
После этого он внимательно прочитал сборник «Последнее желание» и понял, что это может стать хитом.
Бондарчук провёл тщательный отбор и выбрал на роль Геральта из Ривии — Олега Янковского, на роль Йеннифер из Венгерберга — Анну Самохину, на роль Лютика — Михаила Боярского, на роль Трисс Меригольд — Елену Яковлеву, на роль Ренфри-Сорокопутки — Анну Тихонову, на роль Стрегобора — Валентина Гафта, на роль Нивеллена — Богдана Ступку, а на роль королевы Калантэ — Ларису Удовиченко.
И главным требованием Жириновского было отражение всей средневековой жестокости, которой наполнено «Последнее желание» — чтобы зритель понял, почему Геральта назвали Мясником из Блавикена, что за мир, в котором живут все эти персонажи, без прикрас, но без неуместного преуменьшения и самоцензуры.
Владимир ожидает, что должно получиться что-то прекрасное и ужасающее — ждать осталось меньше полугода, ведь съёмки близки к завершению.
Бондарчук писал ему, что надо обязательно купить права на «Меч предназначения», потому что тематика благодатная и нужно немедленно снимать продолжение, пока горячо.
— Это крайне амбициозная задача… — произнёс Жириновский, но затем нахмурился. — А то, что вы собрались экранизировать «Хоббита» как-то связано с тем, что сейчас снимает Бондарчук?
— Никоим образом, — заверил его Данелия. — Тематика «Удивительного волшебника» и «Хоббита» близка — во мне пробудился интерес к экранизации детских сказок. Признаюсь — в самом начале, когда мне только предложили саму идею экранизации книги Баума, я отнёсся к этому скептически, но вот эта щепотка политической сатиры — это определило всё. А уж неожиданно сильное влияние на Запад…
Советская экранизация «Удивительного волшебника из страны Оз», несомненно, вызвала очень мощный резонанс на Западе, который не утих до сих пор — Маргарэт Тэтчер, возмутившаяся низостью подобной выходки, лишь усилила своим действием этот резонанс.
Теперь в Великобритании многие открыто называют её Злой Ведьмой Запада, что ей очень не нравится — а уже это очень нравится Жириновскому.
— Не советую относиться к «Хоббиту» как к просто детской сказке, — покачав головой, произнёс он. — К экранизации нужно подходить с глубоким уважением к первоисточнику — все только выиграют от этого.
— Я готов поклясться, что отнесусь к этому с предельной серьёзностью и глубочайшим уважением, — заверил его Данелия.
— Что ж, вы меня убедили, Георгий Николаевич — я сделаю всё возможное, чтобы экранизация состоялась, — решил Владимир. — Но я ожидаю высшего качества картины. Денег будет выделено много, а времени будет достаточно — спрос будет соответствующим, Георгий Николаевич.
— Премного благодарен вам, Владимир Вольфович, — улыбнувшись, поблагодарил его Данелия. — Я не подведу вас.
Советская киноиндустрия уже отошла от перестроечного угара, потому что зрители пресытились социальным кино, обнажающим пороки общества, сложности межличностных взаимоотношений, а также общий упадок экономики и морали страны.
Тематика Афганской войны тоже себя исчерпала — с 1990 по нынешний год по госзаказу снято около 80 кинокартин, от боевиков и драм до мелодрам и детективов, на заявленную тематику, чего оказалось вполне достаточно, чтобы спрос начал падать.
А Жириновский серьёзно вкладывается в отрасль кино, потому что просто не может допустить культурного захвата со стороны Запада.
Для защиты от культурной экспансии требуется своя киноиндустрия, достаточно мощная, чтобы снимать сотни фильмов в год, на все допустимые тематики, на какие только имеется спрос у зрителей.
Когда дома есть своё, качеством не сильно хуже, чем у западных соседей, спрос на иностранное будет чуть меньше. Полностью перекрыть его не удастся, но доминировать на внутреннем рынке — вполне.
В настоящий момент, из-за «оттепели» Жириновского, советские кинотеатры почти непрерывно крутят массы западных фильмов, которые покупаются МВО тысячами — фильмы предыдущих десятилетий и актуальные. Всё, что раньше было запрещено, теперь стало можно — Владимир решил, что люди всё равно посмотрят, так что пусть лучше в официальном, а не в подпольном кинотеатре…
Его цель — вызвать пресыщение зрителей западной кинопродукцией, чтобы перебить пиетет и превратить их во что-то обыденное. Он ведь прекрасно знает, что чем выше средняя «насмотренность» зрителей, тем критичнее они будут относиться к западным фильмам в будущем.
Это палка о двух концах — к отечественному кино подход тоже станет более критичным, но это, в то же время, стимул для отечественной киноиндустрии становиться лучше.
— К сожалению, у меня заканчивается время, — посмотрев на часы, произнёс Владимир. — Был рад побеседовать с вами, Георгий Николаевич.
— Взаимно, Владимир Вольфович, — улыбнувшись, ответил Данелия, встав из кресла. — До свидания.
— До свидания, — попрощался с ним Жириновский.
Ему не нравится этот подход мэтров — чуть что-то не получается, сразу к президенту, чтобы посодействовал, но он вынужден мириться с этим, потому что очень хочет добиться культурной обороноспособности.
Сейчас в мировой киноиндустрии начались «тяжёлые времена»: Голливуд достиг кульминации своего развития, поэтому на Западе в прокат выходит блокбастер за блокбастером. Возможно, это второй золотой век Голливуда и дальше будет только хуже, но он выпал на 90-е годы, а тут Жириновский пытается не дать советской киноиндустрии рухнуть в бездну…
Массой Голливуд не взять, поэтому надежда только на качество. Советская школа кино всегда считалась сильной, не хуже остальных, поэтому «в наследство» Жириновскому осталась очень сильная основа, из которой может вырасти нечто крайне масштабное и очень прибыльное.
Никто не ставит перед Владимиром невыполнимых задач, вроде «догнать и перегнать Голливуд», но он поставил перед собой задачу сохранить и развить советскую киноиндустрию, чтобы 00-е годы не стали десятилетием абсолютного кинотеатрального доминирования Запада на территории Советского Союза.
«Повезло, что Сапковского удалось перехватить до того, как он стал знаменитым — его сейчас хвалят, но не более», — с удовлетворением подумал Жириновский. — «В фэнтези что-то есть — что-то успокаивающее и эскапистское, (1) как и в кино, в целом».
Неожиданно успешный в Союзе «Удивительный волшебник из страны Оз», который, изначально, позиционировался как кино для детей, но засмотренный до дыр в плёнке ещё и взрослыми, обнажил потребность советского общества в эскапизме — люди чувствуют, что их будто бы обманули.
Жириновский выполнил всё, что обещал, но Перестройка обещала шикарную жизнь, как на Западе из кино, абсолютно бесплатно и для всех, но потом Перестройка свернула куда-то не туда, превратившись во всё ту же набившую оскомину советскую стабильность, пусть и с существенными поблажками.
Тихая стабильность — это ведь тоже один из генераторов стресса…
Поделать с этим ничего нельзя, но можно смягчить — для этого Владимир и собирается использовать эскапизм.
Для этого в Бразилии, Мексике и Индии закупаются бесконечные сериалы, которые спешно локализуют, дублируют и крутят по ЦТ с утра до ночи, поэтому советские граждане начали проводить за телевизорами гораздо больше времени, чем раньше.
«Зато при длительной стабильности начинают больше рожать», — подумал Жириновский.
За 1992 год коэффициент рождаемости составил 22,6 рождений на 1000 человек, что побило рекорд 1962 года. Это напрямую связывают с его программой социально-материального поощрения материнства.
— Владимир Вольфович, к вам товарищ Штерн, — сообщила Екатерина Георгиевна через динамик селектора.
