Агентура КГБ выяснила подробности договорённостей между Слободаном Милошевичем и Франьо Туджманом, касательно Боснии и Герцеговины. Оказалось, что эти двое договорились о разделе этой страны между Сербией и Хорватией, по национальному признаку, без учёта мнения босняков.

Обеспокоенная международная общественность не знает, что делать, поэтому лишь ввела эмбарго на поставки вооружений на территорию Югославии и обсуждает условия ввода войск ООН.

Но это происходит слишком медленно, а конфликт разгорается и расширяется на всю Югославию.

Если бы Горбачёв каким-то чудом сумел реализовать проект Союза Советских Суверенных Республик, на его территории, спустя несколько лет, происходил бы примерно такой же сценарий — кровавая грызня ещё недавно братских народов.

— Что говорит Бутрос-Гали? — спросил Жириновский. — И угощайся лимонадом.

Он подвинул по столу початую стеклянную бутылку лимонада «Буратино».

— Ему не нравится идея расширенного советского контингента, — ответил Бессмертных. — Он предлагает ограничиться несколькими батальонами.

— Да что смогут эти батальоны⁈ — раздражённо вопросил Владимир. — Нам нужно развернуть там миротворческую мотострелковую бригаду, чтобы принудить группировки в зоне нашей ответственности к миру!

Генштаб, прорабатывавший вопрос применения миротворческих сил, рассматривает возможным контроль границы между Сербией и Хорватией, что должно способствовать деэскалации — предложено физически развести их по сторонам, чтобы они не могли продолжать конфликт в полную силу.

Но это не нравится НАТО, поэтому на подобные предложения СССР на Совбезе ООН накладывается вето со стороны то США, то Великобритании, то Франции.

Владимир всё больше склоняется к тому, чтобы никак не участвовать в разрешении Югославского конфликта, потому что ООН душит любую инициативу с его стороны, хотя он просто хочет минимизировать жертвы.

И у него есть отчётливое понимание, что для обеспечения мира нужны многочисленные подразделения с тяжёлым вооружением — в конце концов, они придут к этому, но к тому времени погибнут десятки тысяч…

— Можете не убеждать меня, я всё понимаю, Владимир Вольфович, — попросил, как всегда, хладнокровный Бессмертных. — Но ООН и НАТО открыто опасаются, что мы займём сторону Сербии и утратим нейтральность.

— Они считают, что мы поддержим Милошевича после того, что он наболтал об «ущербном режиме Жириновского» всем, кто хочет его послушать⁈ — спросил удивлённый Жириновский. — Заверь генсека, что наша цель — скорейшая деэскалация!

— Я передам это генеральному секретарю, — пообещал министр внешних отношений.

— А что это за субъект там вылез со своим планом? — поинтересовался Владимир.

— Вы о Сайрусе Вэнсе? — уточнил Александр Александрович. — Это специальный посланник генсека ООН. Его план предусматривает прекращение огня, демилитаризацию оккупированной хорватскими сербами и войсками ЮНА территории Хорватии, а также создание условий для дальнейших переговоров.

— Не сработает, — сказал на это Жириновский. — Вернее, огонь-то прекратят, но никто и ни о чём не договорится. Надо сразу брать ситуацию под вооружённый контроль, а не тянуть кота за причинное место! Пока они колеблются, гибнут люди! Донеси эту мысль до Бутроса Бутрос-Гали.

— Сомневаюсь, что они прислушаются, — произнёс Бессмертных, покачав головой. — Они опасаются, что мы вернём влияние на Балканах.

— Иного и не ожидалось, — ответил на это Владимир. — Ладно, чёрт с ними — пусть делают, что хотят. Будут настаивать на нескольких батальонах — пусть будет несколько батальонов. Но с тяжёлым вооружением и с расширенным мандатом на его применение.

— Вряд ли нам удастся получить последнее, — покачал головой министр.

— Так работайте над этим, товарищ Бессмертных, — потребовал Жириновский. — Мальчиков для битья я в Югославию отправлять не буду — они должны иметь право применять оружие и участвовать в боевых действиях.

— Я постараюсь, но ничего не обещаю, — ответил министр.

— Если не удастся добиться выполнения наших условий, пусть занимаются этим сами — мы в этом участвовать не будем, — предупредил его Жириновский. — Мне нужно на перекур.

Он встал из-за стола и направился на выход.

В курилке, расположенной в помещении напротив кабинета, Владимир уселся в мягкое кресло-массажёр, разработанное Всесоюзным научно-исследовательским институтом медицинской техники, для задач медицинской реабилитации, лечебной физкультуры и рекреации.

Серийным производством КМ-1001 занимается ленинградский завод «Красногвардеец», в данный момент выпускающий по 600 кресел-массажёров в месяц. Но масштаб производства наращивается, потому что спрос очень высок — медицина требует тысячи единиц, а потребительский рынок и экспорт жаждут десятки тысяч.

Жириновский взял проводной пульт и нажал на кнопку «Режим 3», после чего кресло начало ожесточённо массировать его спину встроенными роликами.

— П-ф-ф-ф… — расслабленно выдохнул он табачный дым.

— Стоит покупать такое? — поинтересовался Бессмертных, вошедший в курилку.

— Лучше записаться в ведомственном медцентре на сеансы или в ЦУМе записаться на автомассаж, — покачал головой Жириновский. — Тысячу двести рублей за кресло — это грабительская цена…

Во всех крупных городах уже открыты кооперативы, оказывающие услуги массажа, в том числе и с помощью таких кресел — ещё один источник выуживания денег из населения.

Но Жириновский, так как может себе позволить, купил два кресла — на работу и домой.

— Уютная курилка получилась, — отметил Бессмертных, осмотревшись.

— Хорошо помогает отвлечься от работы и расслабиться, — сказал Жириновский и стряхнул пепел в урну, стоящую у правого подлокотника.

Иногда, сидя в этой курилке, он думал о том, что оставит после себя в Кремле — возможно, со временем все его достижения обесценят и деконструируют, а запомнят только за эту курилку, как наиболее значимый вклад в жизнедеятельность учреждения…

— В целом, как оцениваешь наши успехи на международном поприще? — поинтересовался он.

— Честно? — уточнил Бессмертных.

— Конечно, честно, — кивнул Жириновский.

— Я оцениваю их, скорее, как отрицательные, — произнёс министр внешних отношений. — Мы разрушили СЭВ, ОВД, бросили наших восточноевропейских союзников, а также будто бы целенаправленно портим отношения с Западом. И, если совсем откровенно, я не могу объяснить себе, Владимир Вольфович, в чём смысл подобного поведения. А ещё я не могу объяснить, почему Запад относится к нашим выходкам практически снисходительно.

— Экономика — вот в чём смысл и причина, — ответил Жириновский. — Тебе нужно больше внимания уделять рапортам от КГБ — там всё написано. Американцы и европейцы напуганы рецессией, которую, если ты не забыл, уже нарекали предвестником второй Великой депрессии. Им сейчас крайне важно выиграть себе как можно больше спокойного времени, чтобы оправиться от последствий этой рецессии. Но пройдёт лишь несколько лет, как они вновь возьмутся за старое. К этому моменту мы должны успеть восстановить экономику и оборвать все лишние связи. В этом весь смысл нашей политики, Александр Александрович.

Примечания:

1 — О китайских рабочих — в эфире рубрика «Ну и ну, Red, вы разочаровываете партия! −500 социального рейтинга!» — в Китайской Народной Республике, 9 января 1958 года, на 91-м заседании Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей, было подписано «Положение о регистрации домохозяйств Китайской Народной Республики». На основе этого документа была официально введена система, которая классифицирует граждан по месту постоянной регистрации и типу поселения — городскому или сельскому, что сейчас называется «хуцзи», но в народе это называют «хукоу». Впрочем, регистрацию сельских и городских жителей начали ещё в 1954 году, а также ввели довольно-таки строгие правила изменения статуса проживания. В городах великий кормчий начал строить социализм без китайской специфики, то есть, почти такой же, как в СССР — с развитой и всеобъемлющей социалкой, бесплатным образованием, здравоохранением, субсидированным жильём, а также пенсионным обеспечением. А вот в сельской местности всё было и остаётся не так уж и радужно. И естественно желание селян перебраться в города, чтобы вкусить плоды развитого социализма, но государство строго следило за тем, чтобы всякие селяне оставались на своих местах. Почему в селе было паршиво? А тут надо проследить цепочку событий. По воле великого Мао случился печально известный Даюэцзинь, то есть «Большой скачок», в результате которого, в период с 1958 по 1962 год, умерло до 40 миллионов человек, преимущественно в сельской местности, а сельское хозяйство погрузилось в жопу на такую глубину, что потребовались годы на его извлечение оттуда. А потом, в 1966 году, началась Культурная революция, которая добавила к происходящему ещё и коричневую ноту хаоса, репрессий почти против всех и лютого беспредела. И если ограничиться западной пропагандой, то может показаться, что это, как всегда, кровавый тоталитарный диктатор обезумел и начал крошить народ, без логики, без цели и без смысла. Ну, совсем как кровавый тоталитарный диктатор Сталин, у которого, как известно, была паранойя, а ещё он любил лично расстреливать и есть младенцев на завтрак и обед, а ужинал он девственницами, которых в стране осталось мало, так как Берия каждый день ездил по всем городам и насиловал школьниц, тем самым, косвенно, спасая их от смерти. А вот если не ограничиваться пропагандой, то можно увидеть не оправдание действиям великого Мао, но логику. А зная логику, которой он руководствовался, можно понять, почему и зачем он это делал. А для этого нужно погрузиться в контекст. И вот тебе, уважаемый читатель, контекст. С 1937 по 1945 год Китай вёл тяжелейшую войну против Японской империи, в ходе которой потерял до 22 миллионов человек, а затем, после победы, с новой силой продолжилась Гражданская война, идущая с 1927 года, в период с 1945 по 1949 год унёсшая жизни до 3,5 миллионов человек. Но и эта война закончилась, после чего установилась власть КНР — и в какой стране себя обнаружил великий Мао? Тотальная инфраструктурная разруха, экономический упадок, денег нет, держаться не за что, а кругом враги — в союзниках только СССР, у которого ситуация ничуть не лучше. Но хуже всего то, что страна большей частью аграрная — 89% населения живут в сельской местности, тяжёлой промышленности нет и не предвидится, зато есть дохрена народу, который просто некуда приложить, потому что промышленности-то нет. И вот, с этой стартовой точки, начинаются действия КПК по выправлению ситуации. Ввиду того, что практически всё национальное благосостояние съели войны, остался только один доступный источник средств на индустриализацию — крестьянство. Отсюда и «Большой скачок» — великий Мао критиковал СССР за фокус на тяжёлую промышленность и начал индустриализацию с китайской спецификой — с фокусом на лёгкую промышленность, а также индустриализацию сельской местности. Отсюда, кстати, массовая выплавка стали крестьянами на сыродутных печах. Это был очень тупой ход, потому что крестьяне должны сеять и жать, а не тратить всё своё время на низкоэффективную выплавку дерьмового качества стали. Логика тут в том, что если кто-то в селе не работает в поле, то за него это должен делать кто-то ещё. Естественно, «Большой скачок» провалился и был обречён на это с самого начала — если в селе на поле не все, то голод гарантирован. В общем-то, у великого Мао была мечта — стереть границу между городом и селом, чтобы достичь коммунизма одним решительным скачком, но, на первоначальном этапе, за счёт эксплуатации села. И в это же время, КНР была разделена на два мира — городской и сельский. Городские жили при развитом социализме, причём это я говорю без шуток, а сельские жители выживали, потому что у великого Мао было дохрена идей на их счёт… Собственно, после ухода Мао, система прописки никуда не делась, потому что она работает — где ещё взять столько почти бесплатных рабочих? Сельские жители стремились и до сих пор стремятся попасть в города, потому что в селе долгое время царила нищета на грани голода, а горожане в это время кайфовали — и кайфуют до сих пор. То есть, для селянина сменить прописку — это значит добиться успеха и устроить себе жизнь. И селяне готовы усердно работать даже за шанс закрепиться в городе. Так КНР получила несколько сотен миллионов крайне дешёвых рабочих, за счёт которых и происходят все эти «экономические чудеса». По данным за 2024 год, число мигрантов-рабочих (так там называют селян) в КНР составило 299 миллионов человек. Во второй книге этого цикла я писал сравнение с двумя Российскими Федерациями +12 миллионов, но это не совсем верное сравнение. Нагляднее это звучит так: две Российские Федерации +12 миллионов, но где каждый гражданин — это человек трудоспособного возраста, готовый вкалывать за копейки или даже за надежду на копейки. В России, по данным за 2024 год, 76 миллионов человек трудоспособного возраста, поэтому, с помощью арифметики, мы можем установить, что на экономическое чудо КНР трудятся почти четыре Российские Федерации, а не две. А если учесть, что в России далеко не каждый готов вкалывать без выходных, по 12–14 часов в сутки, за нищенскую зарплату, то можно увеличить количество Российских Федераций, трудящихся в Китае ещё на несколько штук. Вот такая вот загогулина, уважаемый читатель…