Никого и ни к чему это, конечно же, не толкнёт, потому что есть КНР с парой сотен миллионов крайне дешёвых рабочих, готовых работать стахановскими темпами ради миски риса, (1), но Жириновский сейчас даёт пропаганду для внутренней аудитории.
Хотя он никогда не забывает, что любые «экономические чудеса», основанные на непомерно дешёвой рабочей силе, имеют свойство заканчиваться, поэтому, рано или поздно, но западным промышленникам придётся заниматься роботизацией, а у СССР, к тому моменту, будет богатый опыт на этом поле.
— Наверное, уже есть какие-нибудь результаты отечественной роботизации? — поинтересовался ведущий.
— Ещё какие результаты! — заверил его Жириновский. — Годовой план по внедрению гибких поточных систем выполнен в точности — на разные заводы поставлено ровно 200 систем. Они уже установлены и демонстрируют нам верность выбранного курса! Возьмём машиностроение, в котором ГПС установлены и отлажены на 65 заводах — производственный брак снизился с 7,9% до 2,5%! Чуть больше, чем в три раза, Виталий Иванович! Вы только вдумайтесь в это! На эти же заводы были поставлены новые станки с ЧПУ — там теперь все станки такие! Справедливости ради, надо сказать, что станки с ЧПУ внесли немалую лепту в снижение процента брака, но главным образом повлияли именно ГПС — это величайшее наше достижение, которое нужно лишь масштабировать!
А для этого нужны деньги и ресурсы, которые у Союза есть и которые Жириновский щедро сыплет в модернизацию.
— К нам в редакцию поступали сведения, что эта модернизация, помимо увеличения эффективности производства, также влечёт за собой негативные последствия, — произнёс Севастьянов. — Авторы писем сообщают, что опасаются массовой безработицы…
— Да не будет никакой массовой безработицы! — раздражённо воскликнул Жириновский. — Я почти на каждом своём выступлении говорю — рабочих рук остро не хватает! Какая ещё, к чертям, безработица⁈ Эти люди, которые такое пишут, в своём уме⁈ У нас дефицит рабочей силы — я давно говорю об этом! Те безработные, которых мы, внезапно для себя, обнаружили в конце прошлого года — они уже испарились с тихим «п-ф-ф-ф» — все они уже работают!
2,6 миллионов трудоспособных граждан, всё это время занимавшихся непонятно чем, ГКО уже обработала и распределила, а затем потребовала найти где-то ещё хотя бы 3–4 миллиона, желательно, вчера, а лучше позавчера.
И спрос на рабочие руки будет только усиливаться, потому что каждый год на пенсию уходят, в среднем, 3,5 миллиона человек, а им на замену выходят 2,5 миллиона человек. Ежегодный дефицит — 1 миллион человек. А есть ведь ещё фактор, что качество новоприбывших ниже, чем у ушедших, что дополнительно отягчает этот дефицит.
Жириновский всё так же часто ловит себя на мысли, что находится на войне, в которой неуклонно проигрывает — он теряет по миллиону в год, несмотря на то, что есть неплохой рост населения…
Поэтому-то автоматизация и роботизация — это единственный выход для СССР. Больше нет никаких вариантов и Владимир готов решительно сложить голову, но добиться полного исполнения комплекса программ «Модернизация-90».
— Обращаюсь к вам, обеспокоенные сограждане! — твёрдым взглядом посмотрел он в камеру. — Вашим рабочим местам не угрожает абсолютно ничего! Единственные, кто должен испытывать реальную угрозу — нечистоплотные руководители и их прихлебатели, обстряпывающие свои грязные делишки под ширмой повышенной автономии! У нас страна Советов! Статья 40-я Конституции СССР 1977-го года! Почитайте, для разнообразия и общего развития! Там всё написано!
Владимир пригрозил камере кулаком, а затем посмотрел на ведущего.
— У нас народ добрый, но наивный! — воскликнул он. — Слушают всяких «надёжных людей», переносящих всякие побасенки, как венерический букет! Я зачем избирался, по-вашему⁈ Чтобы лишить честных людей рабочих мест и потом… А зачем мне это делать⁈ Я требую логичного объяснения!
— От меня⁈ — удивился Севастьянов.
— А может и от вас! — ответил Жириновский. — Какое, на ваш взгляд, может быть объяснение этой, придуманной за меня, якобы моей цели⁈ Согласно этой якобы моей цели, я хочу лишить честных людей рабочих мест, чтобы… чтобы что⁈
— Я так не считаю, Владимир Вольфович, — сразу же мотнул головой ведущий.
— Допустим, гипотетически, что вы так считаете! — раздражённо воскликнул Владимир. — Вот просто представим, что вы считаете — какое объяснение вы можете придумать?
— Ну… — задумался Севастьянов.
— Не спешите — время у нас есть, — посмотрев на часы, сказал Жириновский.
— Я не могу ничего придумать, Владимир Вольфович, — признался ведущий. — Это нелогично.
— Вот! — ткнул в его сторону пальцем Жириновский. — Вот!
Он взял со стола стакан с водой и сделал несколько глотков.
— Кхм, — кашлянул он. — Есть ещё какие-нибудь вопросы?
— Разумеется, Владимир Вольфович, — облегчённо улыбнулся ведущий. — Следующий вопрос, правда, несколько политический…
— Спрашивайте! — решительно ответил Жириновский, махнув рукой. — У нас, с недавних пор, политику обсуждать не просто можно, а нужно!
— Вопрос касается ослабления санкций КОКОМ, о котором не так давно сообщали «Правда» и «Известия», — собравшись с духом, произнёс Севастьянов. — Правда ли, что в обмен на ослабление санкций Советский Союз отказался размещать новые оперативно-тактические ракетные комплексы на территории Германии?
— Правда, — подтвердил Жириновский. — План размещения этих ОТРК был разработан ещё при Горбачёве, но и он не его автор — это задумал ещё сам Андропов! Я лишь начал проводить его в действие, на что сразу же отреагировали в НАТО — пришлось договариваться.
— А в чём был стратегический смысл размещения ОТРК в Германии? — поинтересовался ведущий.
— О-о-о, смысл был! И ещё какой! — с улыбкой ответил Владимир. — Насыщение ГСВГ и ННА ГДР новыми ОТРК позволило бы расширить «зону запрета доступа» в радиусе 650 километров! Это бы лишило смысла накопление живой силы и техники для нанесения наземного удара. Противнику пришлось бы накапливать их слишком далеко от передовой, но даже это бы ничего не дало, так как в ходе наступления наши ОТРК бы просто били по их логистическим узлам, с очень высокой точностью уничтожая боеприпасы и технику.
Первые испытания ОТРК «Ока-УН» показали, что кругового вероятного отклонения в 5–7 метров добиться не удалось — ГЛОНАСС, пока что, не позволяет такой точности, поэтому КВО составляет лишь 12–15 метров. Но это, тем не менее, всё ещё высокоточное оружие, так как боевая часть ракеты 9М853Ф имеет массу в 450 килограмм. А есть ведь ещё ракета 9М853К, оснащённая кассетной боевой частью, имеющей массу 715 килограмм, но в её случае КВО некритично, потому что она бьёт по площади.
— Но с точки зрения НАТО это ведь выглядит, как агрессивное действие… — произнёс ведущий.
— Если смотреть без контекста — да, выглядит агрессивно, — ответил на это Жириновский. — А если взять контекст в виде сокращения численности Советской армии, то есть, общего уменьшения нашей опасности для НАТО, то это уже выглядит не как агрессивное действие, а как перестраховка. Как нам не перестраховываться, если мы сокращаем численность нашей армии, а они продолжают держать в Европе полный контингент? Но мы пришли к соглашению и президент Буш заверил меня, что он тоже сторонник сохранения мира в Европе.
— Теперь мне всё понятно, — улыбнулся Виталий Иванович. — И всё-таки, хотелось бы вновь вернуться к тематике космоса…
*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 28 января 1992 года*
— Свяжитесь с Милошевичем и скажите ему, чтобы он прекратил эту херню! — потребовал Жириновский. — Он разве не понимает, к чему всё идёт⁈
— Владимир Вольфович, мы больше не можем сделать этого, потому что наши дипломаты высланы из Белграда, — ответил на это Александр Александрович Бессмертных.
— Вот подонок! — воскликнул Владимир.
Ситуация в стремительно и кроваво распадающейся Югославии резко накалилась — теперь в Боснии.
