Экран разблокировался.

Сердце заколотилось. Даже пароль уже не наш, а её. Но сейчас не время для эмоций. Я начала просматривать файлы, переписку, документы. И нашла черновик.

«Исковое заявление о расторжении брака и определении места жительства детей».

Я читала, и с каждой строчкой становилось всё хуже. Он требовал оставить детей с ним, ссылаясь на своё стабильное финансовое положение. Указывал, что я не работаю уже десять лет, не имею собственного жилья и средств к существованию. Что веду «асоциальный образ жизни» — эту формулировку я перечитала трижды, не веря глазам.

Но самое страшное было в конце. Он писал, что я якобы склонна к истерикам, неуравновешенна, и это может негативно сказаться на психике детей. В доказательство ссылался на какие-то «свидетельские показания».

Чьи показания? Кто мог такое сказать?

Я лихорадочно копировала файлы на флешку. Пусть это черновик, но теперь я хотя бы знаю, к чему готовиться. Он хочет не просто развестись — он хочет уничтожить меня.

Я не спала всю ночь, обдумывая план действий. К утру решение созрело окончательно — нужно срочно найти работу. Без собственного дохода я действительно выгляжу несостоятельной в глазах суда. Достала из дальнего ящика своё старое портфолио — эскизы интерьеров, дизайн-проекты, которые делала одиннадцать лет назад. Пролистала, и сердце сжалось — неужели я когда-то это создавала? Смелые решения, интересные цветовые сочетания, игра с пространством… Та Света, которая это рисовала, казалась мне теперь совсем чужой.

Но отступать некуда. Я обновила резюме, честно указав десятилетний перерыв, и начала рассылать его по дизайнерским студиям города. К обеду получила несколько вежливых отказов и одно приглашение на собеседование — в студию «АртПространство». Назначили на три часа дня.

Я долго выбирала, что надеть. Деловой костюм казался слишком официальным для творческой сферы, но и в домашней одежде идти нельзя. Остановилась на тёмно-синем платье и лёгком жакете — строго, но не скучно.

Студия располагалась в отремонтированном особняке недалеко от центра. Войдя внутрь, я замерла — пространство было оформлено потрясающе. Высокие потолки, правильно расставленный свет, минимализм в сочетании с яркими акцентами. Именно о таком офисе я мечтала когда-то.

— Светлана Казанцева? — ко мне подошёл мужчина лет сорока пяти. Высокий, подтянутый, с лёгкой сединой в тёмных волосах и внимательными серыми глазами. — Николай Семёнов, руководитель студии. Проходите в мой кабинет.

Кабинет оказался под стать всему офису — стильный, функциональный, с панорамными окнами. Николай усадил меня в кресло, сам устроился напротив, не за столом, а в таком же кресле — неформально, располагающе.

— Я посмотрел ваше резюме, — начал он, листая распечатки. — Работы интересные, чувствуется рука. Но десять лет перерыва… Это большой срок в нашей профессии. Тренды меняются, технологии развиваются. Почему решили вернуться именно сейчас?

Я приготовилась к стандартной лжи про желание самореализации, но, взглянув в его глаза, вдруг поняла — он ждёт правды. И я рассказала. Не всё, конечно — только про развод, про необходимость обеспечивать детей, про страх потерять их из-за отсутствия работы.

Игорь слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончила, он какое-то время молчал.

— Знаете, Светлана, — наконец сказал он, — обычно, я бы отказал. Десять лет — это действительно много. Но… — он улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо, сделав моложе, — я сам прошёл через развод пять лет назад. Знаю, каково это. И знаю, как важна поддержка в такой момент.

Я не могла поверить своим ушам.

— Вы… вы готовы дать мне шанс?

— Готов. Но с условиями. Первый месяц — испытательный срок с минимальной оплатой. Вам придётся много учиться, нагонять упущенное. Работа не из лёгких — клиенты бывают капризные, дедлайны жёсткие. Справитесь?

— Справлюсь, — я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло надежды. — Обязательно справлюсь.

— Тогда давайте попробуем. Начнёте с понедельника. Первое время будете работать в паре с опытным дизайнером, учиться. Покажу вам офис?

Следующие полчаса он водил меня по студии, знакомил с сотрудниками, показывал текущие проекты. Я жадно впитывала информацию, чувствуя, как просыпается та прежняя Света — увлечённая, горящая идеями.

— У вас потрясающее пространство, — не удержалась я от комплимента.

— Спасибо. Сам проектировал, когда открывал студию после развода, — Николай усмехнулся. — Знаете, тогда мне казалось, что жизнь кончена. Жена ушла к другому, забрала дочь, я остался ни с чем. Но именно это заставило меня начать сначала. И знаете что? Сейчас я счастливее, чем был в браке. И кстати, дочь живёт со мной, моей бывшей жене, нужны были только алименты от меня, ребёнок для неё был просто инструментом.

Я смотрела на него с удивлением. Он говорил о своей боли так спокойно, словно она больше не имела над ним власти.

— Светлана, — он вдруг стал серьёзным, — я дам вам совет. Не из вежливости, а потому что сам через это прошёл. Не пытайтесь вернуть прошлое. Стройте новое. И помните — дети любят вас не за деньги или статус, а просто потому что вы их мама.

На улице я достала телефон и увидела несколько пропущенных от Лиды.

— Где ты пропадала? — накинулась она, едва я перезвонила. — Марина Сергеевна получила копию иска и дала мне. Приезжай срочно!

— Лида, я устроилась на работу! — выпалила я.

— Что? Как? Где?

Я коротко рассказала про студию, про Николая.

— Молодец! — голос Лиды потеплел. — Вот видишь, всё наладится. А этот Николай… симпатичный?

— Лида! — я покраснела, хотя она не могла этого видеть. — Какая разница?

— Большая. Ладно, потом расскажешь. Давай ко мне, обсудим иск.

Я поймала такси, и всю дорогу думала не об иске, а об Николае. О его спокойной уверенности, о том, как он говорил о своём прошлом — без горечи, без злости. Неужели и я когда-нибудь смогу так?

У Лиды на столе лежала пачка документов.

— Готовься, — предупредила она. — Там всё хуже, чем в черновике.

Я села и начала читать официальную версию искового заявления Кирилла. С каждой страницей становилось всё тяжелее дышать. Он не просто требовал развода и опеки над детьми — он рисовал меня как неуравновешенную истеричку, неспособную обеспечить детям нормальные условия. В качестве свидетелей были указаны его мать, которую я видела раз в год, и… наша соседка, сплетница Валентина Ивановна.

— Он что, подговорил соседку против меня? — я не могла поверить.

— Похоже на то. Но ничего, Марина Сергеевна сказала, что мы можем представить своих свидетелей. Учителей, врачей, родителей одноклассников. Все знают, какая ты мать.

— И теперь у меня есть работа, — я выпрямилась. — Это ведь важно?

— Очень важно! Молодец, что не стала сидеть сложа руки. Расскажи подробнее про эту студию.

Я рассказывала, и сама удивлялась, как оживлённо говорю о будущей работе. Словно в тёмном тоннеле, где я оказалась, появился лучик света.

— А этот Николай… — Лида лукаво улыбнулась.

— Просто хороший человек, который дал мне шанс.

— Угу, конечно. Симпатичный хороший человек, который прошёл через то же, что и ты. Знаешь, а это судьба!

— Лида, прекрати! У меня развод, дети, суд впереди. Какая судьба?

— А я что говорю? Сначала разведись, а потом посмотрим, — она подмигнула. — Но запомни моё слово — этот Николай появился в твоей жизни не просто так. Ты себя в зеркало давно видела? Тебе всего тридцать четыре, ты красивая женщина. Я уверена, этот Николай запал на тебя.

Я покачала головой, но в глубине души почему-то зацепилась за её слова. Может, и правда не просто так? Может, это начало моей новой жизни — той, где я снова буду Светой, а не просто бывшей женой Кирилла?

Понедельник наступил быстрее, чем я ожидала. Стоя перед зеркалом в 7 утра, я критически осматривала себя. За выходные успела подстричься, купить несколько новых вещей для работы в офисе — Лида настояла, сказав, что мне нужна «броня уверенности». Тёмно-синяя блузка, серая юбка-карандаш, удобные туфли на небольшом каблуке. Я выглядела… профессионально. Почти как та Света из прошлого, только с мелкими морщинками у глаз и грузом пережитого в душе.