— Они привыкнут. Анна прекрасно ладит с детьми.

— С чужими детьми, у которых есть мать? Сомневаюсь.

— Бывшие жёны всегда так говорят, — в его голосе появилось раздражение. — Но ничего, суд решит, что лучше для детей.

— Именно. Суд, а не ты.

Я отключилась, чувствуя, как внутри растёт уверенность. Да, мне больно. Да, я разбита. Но я не сдамся. Ради детей, ради себя, ради той Светы, которая только начинает просыпаться.

На следующий день, едва войдя в офис, Катя встретила меня сияющей улыбкой.

— Есть новость! Помнишь, я говорила про небольшой проект для кафе? Так вот, клиент посмотрел твой вчерашний эскиз и хочет, чтобы именно ты делала дизайн его кафе! Николай Семёнович согласился!

— Но я же только второй день…

— И что? Талант видно сразу! Конечно, я буду помогать, но проект твой. Справишься?

Я смотрела на неё, на солнечный луч, играющий на её рыжих волосах, на студию, полную света и творчества, и вдруг поняла — да, справлюсь. Со всем справлюсь. Потому что я больше не тень. Я — Светлана Казанцева, дизайнер, мать, женщина, которая начинает новую жизнь.

И плевать, что думает Кирилл.

Проект кафе захватил меня полностью. Я приходила в студию раньше всех и уходила последней, дорабатывая эскизы, подбирая материалы, продумывая каждую деталь. Катя восхищалась моим энтузиазмом, а Николай иногда заглядывал, интересовался успехами. В эти моменты, я почти забывала о разводе, о суде, о боли предательства.

В пятницу вечером, когда я дорисовывала последний эскиз, зазвонил телефон. Номер незнакомый.

— Светлана Казанцева? — женский голос, официальный. — Это Мария Петровна из органов опеки. Нам поступило заявление о необходимости проверки условий проживания ваших детей.

Кровь отхлынула от лица.

— Какое заявление? От кого?

— От отца детей, Кирилла Алексеевича Казанцева. Он обеспокоен условиями, в которых находятся дети, и просит провести проверку. Мы придём в понедельник в десять утра.

— Но дети сейчас на даче с моей мамой!

— Мы проверим условия вашего проживания. До встречи.

Я уронила телефон. Руки тряслись так, что я не могла удержать карандаш. Кирилл вызвал опеку. Опеку! Он решил бить по-настоящему больно.

— Светлана? Что случилось? — Николай стоял в дверях, с тревогой глядя на меня.

Я не могла говорить. Слёзы душили, но я изо всех сил сдерживалась. Он подошёл ближе, присел на корточки рядом с моим креслом.

— Что произошло? Вы так побледнели…

— Муж… бывший муж вызвал органы опеки, — выдавила я. — Он хочет доказать, что я плохая мать.

Николай нахмурился.

— Это низко. Очень низко. Но вы же прекрасная мать, вам нечего бояться.

— А если они что-то найдут? Если решат, что я не справляюсь?

— Не найдут. Потому что вы справляетесь. Я вижу, как вы говорите о детях, как волнуетесь за них. Поверьте, я знаю, что такое грязный развод. Моя бывшая тоже пыталась… впрочем, неважно. Главное — не паникуйте. Подготовьтесь к визиту, и всё будет хорошо.

Его спокойная уверенность немного успокоила меня. Я достала платок, вытерла глаза.

— Простите, я не должна была…

— Светлана, — он мягко прервал меня, — вы имеете право на эмоции. И я рад, что вы мне доверились. Знаете что? Поехали, я вас подвезу домой. Вам не стоит сейчас садиться за руль.

Всю дорогу мы молчали, но это было не неловкое молчание, а… поддерживающее. У дома он остановился и повернулся ко мне.

— Светлана, если понадобится любая помощь — характеристика с работы, что угодно — только скажите. И помните — вы не одна.

Дома я сразу позвонила Марине Сергеевне. Адвокат выругалась так, что я даже вздрогнула.

— Мерзавец! Простите, но это переходит все границы. Ладно, не паникуем. У вас есть выходные, чтобы подготовиться. Приберитесь дома, купите продуктов, подготовьте документы о доходах. И главное — ведите себя спокойно и уверенно.

Следующие два дня я оттирала квартиру до блеска. Перебрала детские вещи, разложила по полочкам учебники и тетради, повесила на стены их рисунки и грамоты. Купила продуктов, приготовила еду впрок. Квартира выглядела как из журнала — идеальное жилище идеальной матери.

Лида приехала в воскресенье вечером с тортом и бутылкой вина.

— Для храбрости, — сказала она. — Светка, да ты тут стерильность навела! Они решат, что дети у тебя в перчатках живут.

— Лучше перебдеть, — я нервно поправила подушки на диване.

— Расслабься. Ты отличная мать, у тебя есть работа, нормальная квартира. Что они могут сказать?

Но я не могла расслабиться. Ночью почти не спала, представляя худшие сценарии.

В понедельник ровно в десять раздался звонок в дверь. Две женщины — одна постарше, с усталым лицом, другая молодая, с планшетом в руках.

— Проходите, — я старалась говорить спокойно.

Они ходили по квартире, заглядывали в холодильник, проверяли детскую комнату. Младшая что-то записывала в планшет, старшая задавала вопросы.

— Где сейчас дети?

— На даче с моей мамой. Каникулы же.

— Как часто вы их видите?

— Созваниваюсь каждый день. На выходных планирую съездить.

— Вы работаете?

— Да, устроилась неделю назад. Дизайнером в студию.

— Неделю назад? — младшая подняла брови. — А до этого?

— Была домохозяйкой. Муж обеспечивал семью.

Они переглянулись, и мне это не понравилось.

— Какой у вас доход?

Я назвала сумму — пока небольшую, испытательный срок. Младшая снова что-то записала.

— Этого достаточно для содержания двоих детей?

— Плюс алименты. И я только начала, зарплата будет расти.

— Если будет постоянная работа, — уточнила старшая.

Проверка длилась больше часа. Они фотографировали комнаты, задавали одни и те же вопросы по кругу. Под конец я чувствовала себя выжатой, как лимон.

— Мы составим акт и передадим в суд, — сухо сказала старшая на прощание.

Как только дверь закрылась, я сползла по стене на пол. Руки тряслись, в горле стоял ком. Они явно искали, к чему придраться. И нашли — маленькая зарплата, отсутствие постоянного стажа…

Телефон зазвонил. Кирилл.

— Ну как, приходили? — в его голосе слышалось злорадство.

— Кирилл, как ты мог? Опека? Серьёзно?

— Я забочусь о детях. Мать без постоянной работы, с минимальным доходом…

— Я без работы, потому что ты просил меня сидеть дома!

— Это было пять лет назад. Можно было давно выйти.

— С двумя маленькими детьми? Пока ты пропадал на работе?

— Света, не надо истерик. Суд решит, что лучше для Маши и Максима. Стабильный отец с хорошим доходом или мать, которая только неделю как устроилась неизвестно куда.

— Неизвестно куда? Я работаю в престижной дизайн-студии!

— Неделю, Света. Всего неделю. И что ты там получаешь? Копейки на испытательном сроке?

Я сжала телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев.

— Это временно. Я докажу, что могу обеспечить детей.

— Посмотрим, что скажет суд. Кстати, Анна считает, что детям будет лучше в стабильной полной семье.

— Анна? — я почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. — Та самая Анна, из-за которой ты разрушил нашу семью, теперь будет решать, что лучше для МОИХ детей?

— Наших детей, — холодно поправил он. — И да, мы планируем пожениться. Она прекрасно ладит с Машей и Максом.

— Не смей… — я задохнулась. — Не смей говорить, что эта женщина ладит с моими детьми!

— Света, ты опять истеришь. Это только подтверждает мои опасения о твоём психологическом состоянии. Может, тебе стоит обратиться к специалисту? Это тоже будет учтено судом.

Он отключился, оставив меня с телефоном в руке и бешено колотящимся сердцем. Психологическое состояние? Он довёл меня до нервного срыва, разрушил всю мою жизнь, а теперь использует мои эмоции против меня?

Я набрала маму.

— Мамочка, как дети?