Может, она права. Одной сейчас опасно. Кирилл показал, что готов на всё. А у меня нет права рисковать — ради детей.

Я начала собирать вещи, когда раздался звонок. Кирилл.

— Как прошёл вечер? — в его голосе слышалось плохо скрытое злорадство.

— Прекрасно. Проект оценили, предложили новые заказы.

— Да? А я слышал, ты напилась и какой-то мужчина выводил тебя из бара.

— Твой подосланный дружок? Да, пытался. Но облом, Кирилл. У меня есть настоящие друзья, которые не дали твоему плану сработать.

Молчание.

— Не знаю, о чём ты, — наконец сказал он, но неуверенность в голосе выдавала его.

— Знаешь. И запомни — я больше не та наивная дурочка, которую можно обвести вокруг пальца. Ещё одна такая попытка — и я передам в налоговую всё, что знаю о твоих серых схемах. Это чистый блеф, я никогда не стану этого делать ради детей, но ему знать не обязательно.

— Ты не посмеешь!

— Проверь.

Я отключилась, чувствуя мрачное удовлетворение. Пусть теперь он понервничает.

Переезд к Лиде оказался правильным решением. Её квартира в центре, в доме с консьержем и видеонаблюдением, стала надёжным убежищем. Лида окружила меня заботой, не давая погрузиться в мрачные мысли.

За ужином, пока мы ели её фирменный плов, Лида вдруг отложила ложку и посмотрела на меня с хитринкой.

— Слушай, Свет, а этот твой Николай — молодец, — начала она, подливая мне чай. — Вовремя вмешался в баре.

— Он не мой, — машинально поправила я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Ну да, конечно, — Лида закатила глаза. — Просто начальник, который дарит корзины роз, спасает от подосланных альфонсов и волнуется за тебя больше, чем иной муж. Случайно, да?

— Лида, не начинай, — я покачала головой, но улыбка всё же пробилась. — У меня сейчас одна цель — отстоять детей.

— Правильно, — она кивнула, но тут же добавила: — Но это не значит, что нужно отталкивать хороших людей. Подумай, Свет. Ты же не железная.

Я промолчала, помешивая чай. Лида права, но сейчас не время думать о чём-то, кроме суда.

На работе я старалась вести себя как обычно, но Катя, как всегда, заметила моё напряжение. Во время обеденного перерыва она подсела ко мне в комнате отдыха с чашкой кофе.

— Света, что случилось? — Катя нахмурилась, глядя мне в глаза. — Ты вчера так странно исчезла из бара.

Я вздохнула и коротко рассказала о попытке меня подпоить. Катя ахнула, чуть не пролив кофе.

— Вот же сволочи! — воскликнула она. — Хорошо, что Николай Семёнович заметил. Он, кстати, сегодня утром спрашивал, как ты. Волнуется.

— Передай, что всё хорошо, — попросила я, чувствуя лёгкое тепло от его заботы.

— Сама передашь, — Катя хитро улыбнулась. — Он сейчас в кабинете. И, Свет, он реально за тебя переживает. Не просто так.

Я только отмахнулась, но через полчаса Николай сам зашёл в наш отдел. Он выглядел собранным, но в глазах читалась тревога.

— Светлана, как вы? — спросил он, остановившись у моего стола.

— Нормально, — я подняла взгляд от чертежей. — Спасибо ещё раз за вчера. Если бы не вы…

— Не благодарите, — он слегка нахмурился. — Я связался с владельцем бара. Оказывается, камеры зафиксировали того типа. И момент, когда он что-то подсыпал вам в бокал.

У меня перехватило дыхание.

— Правда? — я замерла, не веря своим ушам.

— Да, — он протянул мне флешку. — Вот, копия записи. Для вашего адвоката.

Я смотрела на него, не в силах подобрать слова. Доказательства! Настоящие доказательства попытки меня подставить!

— Николай, я… я не знаю, как вас благодарить, — наконец выдохнула я.

— Не надо благодарности, — он покачал головой, но его голос смягчился. — Просто будьте осторожны, Светлана. И ещё… Если нужна любая помощь, охрана или что-то ещё — только скажите. Не из жалости. Вы хороший человек, прекрасная мать. Вы не заслуживаете того, что с вами делают.

— Спасибо, — тихо ответила я, чувствуя ком в горле. — Я… ценю это. Правда.

Он кивнул и вышел, а я сжала флешку в руке, словно это был мой спасательный круг.

Марина Сергеевна, увидев запись, пришла в восторг. Я приехала к ней в офис, и она, просматривая видео на ноутбуке, не сдерживала эмоций.

— Это меняет дело! — воскликнула она, хлопнув ладонью по столу. — Теперь мы можем доказать, что против вас ведётся спланированная кампания по дискредитации. Судья обязан это учесть.

— Вы уверены, что этого хватит? — спросила я, нервно теребя ручку сумки. — Кирилл может сказать, что это случайность, что я сама напилась…

— Светлана, — адвокат посмотрела на меня поверх очков. — Этот Андрей подсыпал вам что-то в бокал. Это факт, зафиксированный на видео. Плюс у нас есть свидетель — ваш начальник. А судья не дурак, он сложит два и два. Это не просто случайность, это умысел. И мы докажем, что за этим стоит ваш бывший.

— А если он придумает что-то ещё? — я не могла отделаться от страха. — Он же не остановится.

— Пусть попробует, — Марина Сергеевна усмехнулась. — Мы готовы. А вы, Светлана, держитесь. Вы сильнее, чем думаете.

За неделю до суда произошло ещё одно событие. Утром, пока я пила кофе у Лиды, позвонила мама. Её голос в трубке был встревоженным.

— Света, тут такое дело… Приезжали какие-то люди. Представились социальными работниками, расспрашивали о тебе, о том, как ты воспитываешь детей.

— Что?! Опять! — я чуть не уронила чашку. — Какие работники? Что они хотели?

— Да я сама толком не поняла, — мама фыркнула. — Спрашивали, как ты с детьми, не пьёшь ли, не гуляешь ли. Я им говорю: «Покажите документы». А они замялись, сказали, что забыли. Ну, я их и выгнала. Сказала: без документов разговора не будет.

— Мама, ты молодец! — выдохнула я. — Это наверняка подосланные Кириллом люди.

— Я так и подумала, — мама хмыкнула. — Слушай, Свет, может, детей увезти куда? К моей сестре в деревню?

— Нет, мама, — я покачала головой, хотя она меня не видела. — Это будет выглядеть, как будто я их прячу. Просто будь начеку, хорошо? И нужно будет привезти их за день до суда, суд будет учитывать их мнение с кем они хотят проживать.

— Не переживай, дочка. Я их в обиду не дам.

Вечером Игорь — друг Лиды, который помогал с расследованием — принёс отчёт. Мы сидели в гостиной, и он, развалившись на диване, начал без предисловий:

— Ваш бывший муж крупно вляпался, Светлана. Налоговая уже интересуется его фирмой. Кто-то из конкурентов настучал. Если начнут проверку, найдут много интересного.

— Но я же не хочу, чтобы он сел! — я вскинула руки. — Это же отец моих детей!

— И не надо, — Игорь спокойно пожал плечами. — Вы уже намекали ему про его дела, слишком выступать в суде он не будет, побоится, что вы озвучите его тёмные дела в суде. Поверьте, ему сейчас не до войны с вами.

— Ты серьёзно? — вмешалась Лида, наливая Игорю чай. — У Кирилла правда такие проблемы?

— Серьёзней некуда, — Игорь ухмыльнулся. — Его фирма — как карточный домик. Один толчок, и всё рухнет.

— Свет, слышишь? — Лида повернулась ко мне. — Это твой шанс. Не бойся, используй это, если он начнёт втаптывать тебя в грязь в суде.

— Я подумаю, — пробормотала я, всё ещё не уверенная, хочу ли я играть так жёстко.

Три дня до суда. Я почти не спала, прокручивая в голове возможные сценарии. Что скажет Кирилл? Какие ещё «сюрпризы» он припас? Днём позвонила Юлия Куприна, её голос звучал решительно.

— Светлана, я готова быть свидетелем с вашей стороны, — сказала она. — И не только я. Ещё две женщины согласились рассказать о методах Вороновой. Бесплатно. Мы хотим, чтобы её остановили.

— Юлия, это… невероятно, — я сжала телефон. — Вы не представляете, как это важно.

— Представляю, — она горько усмехнулась. — Я через это прошла. Мы все прошли. Эта женщина — как яд. Её надо остановить.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Передам ваши контакты адвокату.

— Удачи, Светлана. Держитесь. Ради детей.